Скрестив руки, стою у крыльца, смотрю, как эта «королева городских джунглей» тащит свой розовый чемодан по траве. Босые ноги исцарапаны, и я почти слышу, как она мысленно проклинает каждую травинку и камушек. И все же она идет, высоко задрав подбородок, как по подиуму на неделе моды.

Господи, за что мне это?

Я полгода жил в гармонии с лесом, озером, теперь связался с ходячей катастрофой. Серьезно, эта девчонка — как граната с выдернутой чекой, и я, как последний идиот, решил, что должен держать ее подальше от взрыва.

Почему?

Потому что она, похоже, притягивает неприятности, как магнит — железные опилки. Если я отпущу ее сейчас, она либо сядет в машину к очередным придуркам, либо станет кормом для местных собак. Нет, лучше пусть сидит здесь, под моим присмотром. По крайней мере, цела будет. Пока.

— Эй, королева, ты чемодан тащишь или он тебя? Может, его на руках понести, как младенца?

Она останавливается, бросает взгляд, полный такого яда, что я почти жду, что трава подо мной загорится. Но потом выпрямляется, поправляет волосы — которые выглядят так, будто их расчесывал ураган, — и отвечает с таким видом, будто я ей на нервы действую с рождения:

— О, не переживай, Я справлюсь. Это ты, похоже, привык таскать только туши в целлофане, а не помогать девушкам.

Умница. Язык у нее острый, и я начинаю подозревать, что она не так проста, как кажется. Но это меня даже забавляет. Не каждый день в мою глушь заносит таких, как она.

Обычно тут только местные, которые либо боятся меня, либо уважают, либо и то, и другое. А эта… Каролина смотрит на меня, как на экспонат в музее странностей, и я не знаю, бесит меня это или веселит.

— Шевелись, — бурчу, кивая в сторону небольшого домика рядом с баней. — Твое королевское ложе там.

Она хмурит брови, оглядывает постройку, вижу, как в ее глазах мелькает смесь ужаса и скептицизма. Домик, конечно, не дворец. Я жил там, пока приводил в порядок основной дом.

Бревенчатые стены, маленькое окошко, кровать, стол, печка — все, что нужно для жизни. Ну, для моей жизни. Для нее, похоже, это как ссылка в Сибирь.

Но я не собираюсь устраивать ей пятизвездочный отель. Пусть привыкает.

— А где хрустальная люстра и джакузи?

— Джакузи вон там, — киваю на озеро, сдерживая смех. — А люстру можешь сама вырезать из сосны. Нож дам.

Молчит, идет за мной, волоча чемодан, открываю дверь домика, пропуская ее вперед. Внутри пахнет деревом и немного сыростью — я давно сюда не заходил.

Кровать заправлена старым шерстяным одеялом, на столе стоит керосиновая лампа, а в углу — маленькая буржуйка, которая спасала меня зимой. Скромно, но чисто. Я не любитель бардака.

Каролина заходит, оглядывается, и я жду, что она начнет ныть про отсутствие вайфая или кофемашины. Но она молчит, только проводит пальцем по столу, проверяя на пыль, и морщится.

— Ну, что скажешь, королева? Подойдет для твоей кармы и чакр?

В ее глазах мелькают вызов и упрямство одновременно.

— Пойдет, — отвечает, хотя я вижу, что ей хочется сказать что-то в духе «это хуже, чем ночевка в хостеле». — Только, знаешь, я бы добавила пару подушек. И, может, шторки. И кондиционер. Но для начала сойдет.

Хмыкаю. Ну, хоть не визжит. Это уже прогресс.

— Располагайся, — говорю, кивая на кровать. — Но учти, я уезжаю. Вернусь к вечеру. Хочу, чтобы к этому времени был ужин. На летней кухне все есть — плита, посуда, мясо оставлю. Баран свежий, не переживай. Сможешь?

Ее лицо вытягивается, глаза становятся размером с блюдца, и я едва сдерживаю ухмылку. О, да, Каролина, ты же обещала готовить. Пальчики оближешь, говорила? Посмотрим, как ты будешь разделывать баранину с маникюром.

— Ужин? — переспрашивает, в голосе слышится легкая паника. — Серьезно? Я… я, конечно, могу, но… баран? Это что, мне его резать?

— Не бойся, королева, — говорю, наслаждаясь ее реакцией. — Я тебе кусок отрежу. Просто пожарь. Соль, перец — не ошибешься. Или ты думала, что яичница — это верх кулинарии?

Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но потом закрывает его, сжимает губы и кивает с таким видом, будто я только что поручил ей штурмовать крепость. Это так забавно, что я почти жалею, что уезжаю.

Хочу посмотреть, как эта городская фифа будет бороться с куском мяса. Но дела не ждут. Надо найти тех придурков, которые сперли у нее сумочку.

Не потому, что я такой добрый, а потому, что я не люблю, когда в моих краях творят беспредел. Это мой лес, мои дороги, и я здесь закон.

— Ладно, не спали дом, Каролина. И не дразни Валеру. Он обидчивый.

— Валеру? — переспрашивает девушка, и я слышу, как ее голос дрожит от смеси любопытства и ужаса. — Это кто?

— Петух, — бросаю через плечо, уже шагая к джипу. — Увидишь. Главное, не пытайся его погладить. Он не кот.

Ухожу, оставляя ее, сейчас только отрежу свою часть от барана, а остальное увезу владельцу, мне много не надо. Оборачиваюсь, хотя этого делать не стоило, она стоит в дверях, смотрит на меня, и в ее глазах — коктейль из упрямства, страха и чего-то еще, что я пока не могу разобрать.

Может, это ее городская гордость? Или просто идиотская уверенность, что она справится? Не знаю. Но это точно будет весело.

* * *

Дорога петляет через лес, джип подпрыгивает на кочках, пытаюсь понять, во что я вообще ввязался.

Каролина.

Серьезно, ты оставил у себя дома девчонку, которая выглядит так, будто ее только что выгнали из реалити-шоу за излишнюю драматичность? Она же сожжет усадьбу. Или хуже — прибьет Валеру. Представляю, как этот пернатый диктатор орет на нее, а она орет в ответ. Картина, достойная «Оскара».

Но что-то в ней есть. Не могу понять что. Может, взгляд, в котором одновременно желание меня придушить и мольба о помощи. Может, ее наглость, которая бесит, но и заставляет уважать.

Она не сломалась, когда те клоуны на мопедах сперли ее сумочку. Не сломалась, когда я вез ее в лес, а она думала, что я маньяк. И даже сейчас, босая, в пыльном сарафане, она стоит, готова покорять мир. Или хотя бы мой двор.

Но главное — я не могу оставить ее просто так. Не потому, что я такой рыцарь, а потому, что она, похоже, не из тех, кто просто сидит и ждет. Она вляпается в очередную историю, и мне, как дураку, придется ее вытаскивать.

Лучше уж держать под боком. А заодно выяснить, как эта краля оказалась в наших краях. Сбежала от богатого папочки? От жениха? Или, может, от закона?

Хотя, если посмотреть на ее маникюр и чемодан, закон — вряд ли. Скорее семейная драма. Но я выясню. Я всегда выясняю.

Первая остановка — поселок. Там тусуются все местные придурки, включая тех, кто на мопедах. Я знаю этих пацанов. Витек с серьгой, Серега без зуба и тот, с татуировкой, которого все зовут Кот, хотя он больше похож на крысу.

Они мелкие шакалы, воруют по мелочи, пугают девчонок, думают, что они короли дорог. Но в моих краях король — я. И они это знают.

До поселка полчаса езды. Джип рычит, лес мелькает за окнами, а я думаю, как лучше прижать этих клоунов. Они не из тех, кто сразу расколется, но у меня есть методы.

Дед научил меня не только стрелять, но и говорить так, чтобы люди слушали. Один мой взгляд — и они уже начинают заикаться. А если добавить пару слов и, скажем, нож, который я всегда ношу с собой, то они вообще готовы петь, как соловьи.

Но пока я еду, в голове крутится Каролина. Как она там? Уже сожгла кухню? Или пытается подружиться с Валерой?

Представляю, как она стоит и смотрит, как на врага народа, на кусок баранины, который я оставил на столе, и пытается вспомнить, что такое сковородка. Да, это будет катастрофа.

Но я почему-то хочу это увидеть. Хочу посмотреть, как эта городская фифа будет бороться с моим миром. И, может, даже выиграет.

Поселок появляется за поворотом — несколько покосившихся домов, магазин с облупленной вывеской и площадь, где обычно тусуются местные. Останавливаю джип у магазина, выхожу, хлопаю дверью.

Рыжая продавщица, Нина, выглядывает из-за прилавка, видит меня и тут же делает вид, что занята. Она меня побаивается, хотя я никогда не давал повода. Просто репутация деда до сих пор работает, но моя репутация еще хуже.

— Нина, где Витек и его шакалы?

Она мигает, облизывает губы, явно прикидывая, стоит ли врать. Но потом кивает в сторону гаражей за магазином.

— Там они, Богдан Ярославович. Как всегда, на своих мопедах крутятся. А что стряслось?

— Девчонка городская, — отвечаю коротко. — Сумку у нее сперли. Знаешь что-нибудь?

Нина хмыкает, качает головой, но я вижу, как ее глаза бегают. Она что-то знает, но не скажет. Ладно, разберусь сам.

Гаражи — это местный притон. Ржавые ворота, запах бензина и пива, матерные надписи на стенах. Витек и его команда сидят на ящиках, курят, ржут, как будто они герои комедии.

Увидев меня, замолкают как по команде. Витек, тот, что с серьгой, пытается сделать вид, что он крутой, но я вижу, как его рука дрожит, когда он тушит сигарету.

— Богдан Ярославович, — начинает он, растягивая улыбку. — Какими судьбами?

— Сумка, — говорю, не тратя слов. — Городская девчонка. Где?

Витек переглядывается с Котом, потом с Серегой. Они явно не ожидали, что я приду за этим. Но я не тороплю. Просто стою, смотрю, и мой взгляд делает свое дело. Витек начинает ерзать.

— Да мы… это… просто пошутили, — мямлит он. — Сумка в гараже. Мы ничего не трогали, Ярый… ой, Богдан Ярославович, клянусь!

— Принеси, — киваю, не повышая голоса. Не нужно кричать, чтобы тебя услышали.

Витек пулей бежит в гараж, возвращается с сумочкой — маленькой, кожаной, явно дорогой. Открываю, проверяю. Паспорт, кошелек, телефон с треснувшим экраном, но последняя и дорогая модель известного бренда с чехле с кристаллами. Все на месте. Молодцы, шакалы, хоть мозгов хватило не рыться.

— Еще раз увижу, что вы к кому-то лезете, — говорю, глядя Витьку в глаза, — и будете бегать быстрее своих мопедов. Понял?

Он кивает так, будто у него шея на пружине. Кот и Серега вообще молчат, уставившись в землю. Ладно, с этим разобрались. Да, Каролина оправдывает свое прозвище — «королева», раз имеет такие вещи.

Теперь надо понять, кто она такая и почему сбежала. Хотя, может, лучше не знать. Может, лучше отвезти ее в город и забыть. Но я уже знаю, что не отпущу. Пока не разберусь.