Книжка об особых людях собирается, форма ее с каждой новой главой меняется и меняет. Изменение формы — текучесть — вот то, что сейчас важно. Сегодня стало понятно, что меж главами будут сны. На кровати лежат ручка и лист бумаги, на котором уже записан первый сон.

Когда нарратив рад бы сам сдать меня в baby box, но видит мои слезы полуобморочные, чувствует, что я потерялся в теме, как в открытом море.

Рыбы, когда теряются, никогда не забывают плыть. Будь рыбой — говорит мне нарратив, плыви, смотри по сторонам стеклянными глазами, смотри, чтобы не сожрала тебя тема.

Она тебя может, она тебя сгложет.

Тебе приснится не один такой сон. В этих особенных снах и есть твое спасение. Они направят тебя.

Если же прозу снова возьмет за горло поэтическая строка, знай, это было-будет и есть — сон. Записывай их, и все тут. Положи бумагу и ручку на кровать. Никто не знает, когда они снова придут.

Ты же помнишь, baby box на улице Ленина, в стене храма. Храм этот стоит рядом с колледжем, где ты учился. Там на втором этаже еще была школа приемных родителей. Не тех, которые брали ребенка из бокса, после того как от него откажутся, а других, кто решался взять белочку или зайчика из детского дома. И, вообще, завязывай называть детей белочкам, зайчиками, а сам помни, что ты — рыба. Плыви и молчи, смотри по сторонам, фиксируй.

Одна неизвестная женщина решилась положить ребенка в baby box при храме Даниила Московского. Она знала, что ее имя останется анонимным, таковы правила бэби бокса. Она прочитала их на сайте компании, установившей baby box. Прочитала и приняла их.

Ты помнишь тот день, когда одна неизвестная женщина стала вдруг одной из самых известных женщин в городе, о которой пишут в газетах, рассказывают в новостях, помещают имя ее в заголовки пабликов? Нет? А вот она помнит. Ребенок, которого вернули матери, ничего не помнил ни тогда, ни в боксе, ни сейчас. И город забыл, и храм принял и простил сразу же. Слава Богу.

Рыбы не забывают плыть. Проплывают улицу Ленина, в том и другом направлении, и плывут, плывут, плывут себе дальше, не задавая лишних вопросов.

— Кстати, компания, поставившая тот бокс (теперь его, действительно, нет, просто остался странный шкаф в стене храма и выцветшее объявление — бэби бокс на ремонте) называлась «Колыбель надежды» — говорит нарратив на прощание и уходит от меня.

До следующего сна.