Я увидела, как по обеим сторонам дороги робко распускаются бутоны голоцветкового жасмина. Цветы слегка покачивались среди темных деревьев и утреннего тумана, будто опускаясь в поклоне и говоря: «С возвращением, Лин».

Да, я вернулась. В моем воображении тут же возник образ Чэн Ю, сидящего в своем кабинете для консультаций. Он сидит, склонившись над рисунком. Его волосы пушистые, как весенняя трава. За окном цветет краснолистная слива, вся в ярких цветах, словно в огне. Лепестки парят на ветру и плавно опускаются на деревья. Иногда отдельные лепестки, подхваченные порывом ветра, долетают до окна кабинета, оставляя на стекле нежный след весны.

Но в тот момент солнце еще не взошло, извилистое шоссе постоянно петляло, а густые деревья отбрасывали тени перед фарами автомобилей. И стоило лишь на мгновение отвлечься, как тени эти проникали в утренний туман, таясь и подстерегая, будто они были истинными хозяевами этой дороги. Мы с отцом как раз проезжали через этот густой туман. Если бы кто-то взглянул на нас с высоты птичьего полета, то, вероятно, он подумал бы, что эти молчаливые точки – всего лишь парочка мелких насекомых, продирающихся сквозь туман.

Да, той весной много чего произошло.

Начало у этой истории было незамысловатое: я наконец-то встретила Энсона Вуда, о котором рассказывал Чэн Ю.

Это произошло всего через три месяца после того, как они виделись в последний раз. Чэн Ю назвал эту встречу «совершенно неожиданной».

Я ощущала огромную силу, исходящую от Энсона Вуда, но это была вовсе не светлая сила настоящего мастера. Скорее при взгляде на него я представляла темный, непроглядный лес.

Никто не знает, где заканчивается лес. Он кажется безграничным, как горы Наньшань в тумане. Деревья растут, сплетаясь ветвями, а Энсон Вуд подобен огню в ночи, готовому в любой момент вырваться из-под земли и испепелить все ползучие лианы, что заполонили лес.

Чэн Ю говорил, чтобы я держалась подальше от этого человека.

Отец довез меня до школы, помог достать багаж и сказал, что проводит меня наверх. На его висках виднелись серебряные волоски, и это делало его лицо, всегда такое серьезное и гордое, немного усталым. Мое сердце вдруг сжалось: я подумала, что даже мой отец, сильный и властный, как король, рано или поздно должен был состариться. В тот момент я поняла, что уже давно простила его за то, что он вмешивался в мою жизнь и пытался меня контролировать.

– Ты точно не хочешь сходить со мной на этот психологический форум? Мне казалось, что в последнее время тебе это нравится. – Отец снова позвал меня.

– Нет. – Мне стало так тепло на душе, ведь папа знал, чем я интересуюсь.

Но я только сдержанно добавила:

– Следи за здоровьем, не взваливай на себя слишком много.

В нашей семье что отец, что мать – никто не умеет выражать свои чувства, это у нас в крови. Боюсь, мне никогда не стать мастером нежностей и признаний в любви.

Отец кивнул в ответ. Уверена, в тот момент он был очень рад. Я всегда буду помнить доброту человека, который помог наладить наши отношения.

И тут у меня зазвонил телефон.

– Срочно зайди в кабинет и приберись тут! И не говори, что тебя нет, я видел, как вы с отцом вышли из машины. Мой наставник, Линь Минхао, приехал на Международный психологический форум! Нужно все привести в порядок! – В трубке раздался голос того самого человека, безо всякого стеснения нагружавшего меня работой.

– Да форум же не в школе проходит! И такая большая шишка, как ваш наставник, точно сюда не придет! – проворчала я, а затем добавила: – Сейчас отнесу вещи и приду.

Когда я бросила трубку, то заметила, что улыбаюсь. Я помахала отцу, который молча смотрел на меня. В тот момент я, должно быть, выглядела как невинный ангелочек.