На другое утро к маме в кухню протопала босиком маленькая заспанная, растрепанная личность в полосатой голубой пижаме. Буссе и Беттан уже ушли в школу, а папа отправился в контору. Малышу, к счастью, нужно было уходить чуть попозже, и он радовался, что можно хоть немного побыть утром вдвоем с мамой.

Хотя Малыш был уже большой и ходил в школу, он любил забираться к маме на колени, когда этого никто не видел. Такое удовольствие сидеть спокойно и болтать, пока никто не мешает, петь друг другу песенки и рассказывать сказки.

Мама читала газету за кухонным столом и пила кофе. Малыш, ни слова не говоря, забрался к маме на колени и прильнул к ней, а она обняла его и держала, покуда он не проснулся хорошенько.

Накануне вечером мама с папой вернулись довольно поздно, Малыш уже спал. Во сне он сбросил одеяло, и мама, укутывая его, заметила на простыне две ужасные дырки. К тому же простыня была запачкана черным мелком. «Неудивительно, что Малыш поспешил уснуть», — подумала мама. Но теперь, держа провинившегося сына на коленях, она решила, что не отпустит его, не получив объяснения.

— Послушай, Малыш, — сказала она, — скажи-ка мне, кто это продырявил твою простынку? Только не вздумай сваливать все на Карлссона, который живет на крыше!

Малыш молчал, напряженно думая, что ответить. Ведь это в самом деле сделал Карлссон, который живет на крыше, но говорить об этом было нельзя. Лучше уж и про воров не рассказывать, все равно мама и этому не поверит!

— Ну, отвечай же! — сказала мама, не получив ответа.

— Может, ты лучше спросишь Гуниллу? — схитрил Малыш, мол, пусть она расскажет маме всю правду, ей-то мама поверит.

«Вот как, значит, это Гунилла изрезала простыню», — подумала мама. Она решила, что сын все-таки хороший мальчик, не ябеда, он хочет, чтобы Гунилла сама рассказала про то, что натворила. Мама прижала его к себе. Нет, сейчас она не будет больше расспрашивать про простыню. А вот у Гуниллы, как только увидит ее, она немедленно потребует объяснения.

— Ты ведь очень любишь Гуниллу, правда? — спросила она.

— Вообще-то да… — ответил Малыш.

Мама начала снова проглядывать газету краешком глаза, а Малыш молча сидел у нее на коленях и думал. Кого он, собственно говоря, любит? Больше всех маму… потом папу. Буссе и Беттан он тоже любит иногда, даже почти всегда… особенно Буссе. Но иной раз он до того на них злится, что готов лопнуть от злости! И Карлссона, который живет на крыше, любит. И Гуниллу тоже… довольно сильно. Может, он женится на ней, когда вырастет. Ведь жениться всем приходится, хочешь не хочешь. Хотя ему, ясное дело, хотелось бы лучше жениться на маме… Но так, наверно, не бывает. И тут Малышу в голову пришла мысль, от которой ему стало не по себе.

— Мама, а если Буссе умрет, когда вырастет, тогда я должен буду жениться на его жене?

Удивленная мама поставила кофейную чашку на блюдечко:

— Ты что это еще выдумал?

Похоже, ей хотелось рассмеяться, и Малыш испугался: а вдруг он сказал что-то глупое? Он не хотел продолжать разговор на эту тему. Но мама настаивала:

— Почему ты так решил?

— Потому что мне достался старый велосипед Буссе. И его старые лыжи… и еще его коньки, на которых он катался, когда ему было столько лет, сколько мне сейчас… и его старая пижама, и кроссовки, и все-все.

— Но его старая жена тебе не достанется, уж это я тебе обещаю, — сказала мама и засмеялась.

— Может, тогда я могу на тебе жениться? — спросил Малыш.

— Не знаю, получится ли это, ведь я уже замужем за папой.

Да, против этого возразить было нечего…

— Вот неудача, — недовольно сказал Малыш, — надо же было нам с папой влюбиться в одну и ту же.

Мама снова засмеялась и ответила:

— Нет, знаешь, а мне это очень даже нравится.

— А раз так, — заявил Малыш, — придется мне жениться на Гунилле. Ведь на ком-то я должен жениться.

Он подумал и решил, что жить вместе с Гуниллой ему вовсе не хочется. Иногда она бывает такой вредной! И к тому же он хочет жить с мамой, папой, Буссе и Беттан. Жену ему заводить не очень-то хотелось.

— Я бы лучше завел собаку, чем жену, — сказал Малыш. — Мама, можно мне завести собаку?

Мама вздохнула. Вот тебе на, опять он за свое, подавай ему эту распрекрасную собаку! Это ей надоело не меньше, чем болтовня про Карлссона, который живет на крыше.

— Ну, Малыш, тебе, по-моему, пора идти одеваться. А не то опоздаешь в школу.

— Вот так всегда, — сердито ответил Малыш, — стоит мне попросить собаку, как ты сразу затеваешь разговор про школу!

Но на этот раз идти в школу было весело, ведь ему было о чем поговорить с Гуниллой и Кристером. Домой они тоже, как всегда, шли вместе, но ему с ними давно не было так хорошо — теперь Гунилла и Кристер тоже знали про Карлссона.

— Он такой забавный, — сказала Гунилла. — Ты думаешь, он сегодня тоже явится?

— Не знаю, — ответил Малыш, — он всегда говорит только приблизительно, а это значит, когда угодно.

— Я надеюсь, он прилетит приблизительно сегодня, — сказал Кристер. — Мы с Гуниллой пойдем к тебе домой, можно?

— Ясное дело, можно.

Нашелся еще кое-кто, пожелавший пойти с ними. Когда дети переходили улицу, к Малышу пристал маленький черный пудель. Он обнюхал его коленку и дружелюбно тявкнул.

— Поглядите-ка, какой симпатяга! — с восторгом воскликнул Малыш. — Видно, он боится один переходить через дорогу и хочет идти с нами.

Малыш был бы рад перевести щенка хоть через все дороги. А щенок, видно, это чувствовал и топал по мостовой, тесно прижимаясь к ногам Малыша.

— Какой хорошенький, — сказала Гунилла. — Иди сюда, песик!

— Нет, он хочет идти со мной, — возразил Малыш и ласково похлопал щенка, — он меня полюбил.

— Меня он тоже полюбил, ясно? — ответила Гунилла.

Казалось, щенок любит всех на свете, лишь бы любили его. И Малыш полюбил его, ах как сильно он его полюбил! Он нагибался к нему, гладил его, называл ласковыми именами, говорил, что щенок — самый-пресамый славный-преславный на свете. Щенок махал хвостом, и похоже было, что соглашался с Малышом. Он весело тявкал, а когда дети свернули на свою улицу, потрусил за ними.

В голову Малыша закралась безумная надежда.

— Может, ему негде жить? — воскликнул он. — Может, у него нет хозяина?

— Ясное дело, есть, — не соглашался Кристер.

— А ты молчи! — огрызнулся Малыш. — Ты почем знаешь?

Ведь у Кристера был Йоффа, разве он мог понять, что значит не иметь собаки, совсем никакой собаки!

— Иди ко мне, песик! — позвал Малыш, все больше уверяясь в том, что хозяина у щенка нет.

— Смотри, чтобы он не увязался за тобой! — сказал Кристер.

— Пусть увязывается, — ответил Малыш. — Я и хочу, чтобы он пошел ко мне.

И щенок пошел за ним. До самого подъезда. Потом Малыш взял его на руки и понес по лестнице.

— Попрошу у мамы, чтобы он остался у нас! — воскликнул он.

Но мамы дома не оказалось. На кухонном столе лежала записка. В ней говорилось, что мама внизу, в прачечной. Мол, если Малышу что-нибудь понадобится, пусть спустится к ней.

Щенок ракетой помчался в комнату Малыша, а Малыш, Гунилла и Кристер помчались за ним. Малыш был сам не свой от радости:

— Он хочет жить у меня!

Вдруг послышалось жужжание, и в окно влетел Карлссон, который живет на крыше.

— Хейсан-хоппсан! — крикнул он. — Никак вы его выстирали, что он так съежился?

— Разве ты не видишь, что это вовсе не Йоффа? — возмутился Малыш. — Это моя собака.

— Вовсе не твоя, — сказал Кристер.

— А у тебя нет собаки, — поддразнила Карлссона Гунилла.

— Да у меня… у меня их целая свора, не меньше тысячи, — ответил Карлссон. — Лучший в мире ухаживальщик за собаками…

— Я не видел у тебя никаких собак, — перебил его Малыш.

— Так они улетели, — объяснил Карлссон. — Я держу летающих собак.

Но Малыш не обратил внимания на слова Карлссона. Ведь даже целая тысяча летающих собак — ерунда в сравнении с этим славным щенком.

— Мне кажется, у него нет хозяина, — повторил Малыш.

Гунилла наклонилась над щенком.

— Во всяком случае, у него на ошейнике написано «Альберг», — объяснила она.

— Теперь тебе ясно, кто его хозяин? — спросил Кристер.

— А может, этот Альберг уже умер, — ответил Малыш.

Тут ему в голову пришла счастливая мысль.

— А может, это щенка зовут Альберг! — сказал он и умоляюще посмотрел на Кристера с Гуниллой. А те ехидно засмеялись.

— Да у меня несколько собак по кличке Альберг, — заявил Карлссон. — Хейсан-хоппсан, Альберг!

Щенок подпрыгнул и весело залаял.

— Что, видели? Он сам знает, что его зовут Альберг. Ко мне, Альберг, миленький!

Гунилла взяла щенка на руки.

— На ошейнике у него есть номер телефона, — безжалостно заявила она.

— У этого песика есть свой телефон, — пояснил Карлссон. — Скажи ему, пусть позвонит домой хозяйке и скажет, что заблудился. Мои собаки всегда так делают, когда заблудятся.

Он похлопал щенка маленькой пухлой ручкой.

— Вот совсем недавно одна из моих собак по кличке Альберг заблудилась и позвонила домой, чтобы сообщить об этом. Да только телефонный аппарат был не в порядке, и она попала не домой, а к старой майорше, что живет на Кунгсхольмене[4]. Та услышала, что звонит собака, и ответила: «Вы ошиблись номером». — «А чего тогда отвечаете?..» — рассердился Альберг, ведь он умный пес.

Малыш не слушал Карлссона. Сейчас его интересовал только щенок. Даже когда Карлссон заявил, что не прочь попроказничать, он не обратил на это внимания. Тогда Карлссон выпятил нижнюю губу и сказал:

— Раз так, я с тобой не играю. Ты только и знаешь, что возиться со щенком. Мне ведь тоже хочется позабавиться!

И Кристер с Гуниллой с ним согласились.

— Мы могли бы устроить представление фокусника, — предложил Карлссон, перестав дуться. — Угадайте, кто лучший в мире фокусник?

Малыш, Гунилла и Кристер сразу догадались, что это именно Карлссон.

— Тогда решено, устроим представление! — объявил Карлссон.

— Давайте, — согласились дети.

— И билет будет стоить одну тянучку, идет? — предложил Карлссон.

— Идет, — ответили дети.

— А тянучки эти пускай пойдут на благотворительные цели. Решено? — добавил Карлссон.

— Ладно, — сказали дети без восторга.

— У нас есть только одна действительно благотворительная цель: отдать их Карлссону, который живет на крыше.

Дети поглядели друг на друга.

— Вообще-то я не знаю… — начал было Кристер.

— Давайте соглашайтесь, — закричал Карлссон, — а не то я с вами не играю!

И они согласились отдать все тянучки Карлссону.

Кристер и Гунилла пошли на улицу и рассказали всем ребятам, что дома у Малыша будет представление фокусника. И все дети, у кого нашлось хотя бы пять эре карманных денег, побежали в магазин покупать «входные» тянучки.

У дверей в комнату Малыша стояла Гунилла. Дети отдавали ей каждый по тянучке, а она складывала их в коробочку с надписью: «На благотворительные цели».

Кристер поставил стулья в ряд посреди комнаты. Один угол был завешен одеялом, и оттуда слышалась какая-то возня и собачий лай.

— Ну что там они нам покажут! — сказал мальчик, которого звали Кирре. — Конечно, какую-нибудь ерунду. Тогда я возьму назад свою тянучку.

Малыш, Гунилла и Кристер не любили Кирре, этого воображалу.

Но вот из-за одеяла-занавеса вышел Малыш. На руках он держал маленького щенка.

— Сейчас перед вами выступит лучший в мире фокусник и веселый пес по кличке Альберг, — объявил он.

— Так и есть, лучший в мире фокусник, — послышался голос за занавесом, и к публике вышел Карлссон.

На голове у него была шляпа папы Малыша с высокой тульей, а на плечах — мамин передник, завязанный под подбородком нарядным бантом. Передник он накинул вместо мантии, в какой выступают фокусники.

Все, кроме Кирре, захлопали в ладоши. Карлссон раскланялся, очень довольный. Потом он снял высокую шляпу и показал, что она пустая, как всегда делают фокусники.

— Пожалуйста, посмотрите, господа, в ней ничего, абсолютно ничего!

«Сейчас он вытащит кролика из шляпы, — подумал Малыш, ведь однажды он видел, как фокусник проделал такой номер. — Вот будет здорово, если Карлссон сейчас вытащит кролика».

— Как говорится… здесь ничего нет, — мрачно повторил Карлссон, — и ничего не будет, если, конечно, вы туда что-нибудь не положите… — добавил он. — Я вижу, здесь сидит целая толпа прожорливых детей и ест тянучки. А сейчас мы пустим шляпу по кругу, чтобы каждый положил в нее по тянучке. И они пойдут на очень благотворительную цель.

Малыш обошел детей со шляпой, и там быстрехонько выросла кучка тянучек. Потом он отдал шляпу Карлссону, который встряхнул ее и сказал:

— Они порядком бренчат. А если бы шляпа была полная, они бы вовсе не бренчали.

Он положил в рот одну тянучку и принялся ее жевать.

— Вкус у них в самом деле благотворительный, — заметил он, продолжая жевать с довольным видом.

Кирре не положил в шляпу ни одной тянучки, хотя у него их был целый мешочек.

— Так вот, мои друзья… и Кирре, — сказал Карлссон, — перед вами умный песик Альберг. Он умеет все: звонить по телефону, летать, печь булочки, разговаривать, поднимать лапу… одним словом… все!

И тут пуделек в самом деле поднял заднюю лапу на стул, на котором сидел Кирре, и на пол натекла маленькая лужица.

— Вы видите, что я не преувеличиваю, — этот пес в самом деле умеет делать все!

— Тоже мне! — сказал Кирре и отодвинул свой стул от лужицы. — Это умеет делать каждая псина. Пусть-ка он лучше поговорит, это будет потруднее, ха-ха!

Карлссон повернулся к щенку:

— Так тебе трудно разговаривать, Альберг?

— Вовсе нет, — ответил Альберг, — трудно только, если я в это время курю сигару.

Малыш, Гунилла и Кристер прямо-таки подпрыгнули от изумления, — казалось, в самом деле говорит собака. Но Малыш подумал, что это все же проделки Карлссона. И пожалуй, даже решил, что это хорошо, ведь ему хотелось иметь обыкновенную собаку, а не говорящую.

— Милый Альберг, — продолжал Карлссон, — не расскажешь ли ты нашим друзьям… и Кирре… какую-нибудь историю из собачьей жизни?

— С удовольствием, — ответил Альберт. — Как-то недавно вечерком был я в кино, — начал он, игриво прыгая вокруг Карлссона.

— Вот как, ты был в кино? — спросил Карлссон.

— Да, и рядом со мной на одной скамейке сидели две блохи.

— В самом деле? — удивился Карлссон.

— Да, а когда мы после вышли на улицу, одна из этих блох спросила другую: «Мы что — пойдем домой пешком или поедем на собаке?»

Представление понравилось всем детям, хотя фокусов в нем было маловато. Один Кирре сидел со скучающим видом.

— Скажи ему, пусть испечет булочки, — насмешливо сказал он.

— Не испечешь ли ты несколько булочек, Альберт? — попросил Карлссон.

Альберт зевнул и улегся на пол.

— Нет, не могу, — ответил он.

— Ха-ха! Так я и думал, — сказал Кирре.

— Не могу, потому что у меня дома нет дрожжей, — объяснил Альберг.

Всем детям понравился Альберг. Один только Кирре продолжал задаваться.

— Тогда пусть он полетает, — велел он, — на это дрожжей не надо.

— Полетать-то я могу, пожалуйста! Но обещал своей маме никогда не летать в одиночку.

— Тогда иди ко мне, дорогой Альберг! — сказал Карлссон и взял щенка на руки. Секунду спустя Карлссон с Альбергом полетели. Вначале они поднялись к потолку, сделали пару витков вокруг лампы и вылетели в окно. Тут даже Кирре побледнел от удивления.

Все ребята бросились к окну поглядеть, как Карлссон и Альберг парят над крышами. А Малыш в отчаянии закричал:

— Карлссон, Карлссон, возвращайся с моей собакой!

Карлссон так и сделал. Он скоро вернулся и поставил Альберга на пол. Альберг встряхнулся, вид у него был очень удивленный, можно было подумать, что это первый полет в его жизни.

— Ну вот, на сегодня все, больше нам нечего вам предложить, — сказал Карлссон. — А у тебя есть, — обратился он к Кирре, слегка подтолкнув его.

Кирре понял, что он имеет в виду.

— Тянучки, — напомнил Карлссон.

Кирре взял свой мешочек и отдал его целиком Карлссону, правда, сначала взял себе одну тянучку.

— Ну и прожорлив ты, парень, — сказал Карлссон и огляделся.

— А где коробка с благотворительными целями? — спросил он.

Гунилла принесла коробку. Она надеялась, что Карлссон, получив так много тянучек, теперь угостит ее. Но он даже не подумал. Он взял коробку и жадно пересчитал тянучки.

— Пятнадцать. Хватит на ужин! — воскликнул он. — Хейсан-хоппсан, мне пора отправляться домой ужинать.

И он вылетел в окно.

Детям было пора идти домой. Гунилле и Кристеру тоже. Малыш и Альберг остались одни, чему Малыш был очень рад. Он сел, взял щенка на руки и стал что-то шептать ему. А щенок, полизав ему лицо, уснул и тихо засопел во сне.

Потом пришла мама из прачечной, и вся история с собакой кончилась очень печально. Она не поверила, что у Альберта нет дома, позвонила по телефону, прочитав номер на ошейнике, и рассказала, что ее сын принес домой маленького черного пуделя.

Малыш стоял рядом с телефоном, держа щенка на руках, и не переставая шептал:

— Добрый Боженька, сделай так, чтобы это была не их собака.

Но это была их собака.

— Мой дорогой, — сказала мама, положив трубку, — хозяин Бобби — мальчик, которого зовут Стаффан Альберт.

— Бобби? — спросил Малыш.

— Да, так зовут этого щенка. Стаффан плакал целый день. Он придет за Бобби в семь часов.

Малыш промолчал, но лицо его побледнело, а глаза заблестели. Он обнял щенка и прошептал ему в ухо, так чтобы мама не услышала:

— Милый Альберт, я хочу, чтобы ты был моей собакой.

Но в семь часов пришел Стаффан Альберт и забрал своего щенка. А Малыш лег на диван и заплакал так горько, что казалось, сердце у него вот-вот разорвется.