Сентябрь вечно тянется как плавленый сыр, серый и сырой. И думаешь, что до конца учебного года – целая жизнь. А потом время будто спо-хватывается и начинает свой разбег. И вот уже последние числа октября, конец первой четверти. Оценки вышли предсказуемые: пятерки по алгебре с геометрией, русскому с литературой и географии с информатикой. Остальные – четверки. Химичка страдает, что в моем лице потеряла химика. А я решила не распыляться: отлично – по тем предметам, которые понадобятся, по остальным и хорошо сойдет.

Точно не знаю, кем хочу стать. Что-то связанное с математикой или с литературой. Не определилась пока. Учителем быть не хочу, а какие еще профессии бывают, не знаю. Точнее, знаю, но в общих чертах. Нет у меня знакомых филологов и журналистов. Инженеров тоже нет. Да и чтобы на инженера учиться, надо физику знать, а я ее терпеть не могу. Хорошо, что еще два года можно думать. Хотя учителя отговаривают литературу сдавать: сложно.

Шамринов выздоровел и посещает школу. В первый же день принес книгу и заставил взять. Иначе пообещал, что выкинет. Книга раздора прямо. Иногда переписываемся с ним. Он со мной советуется, что почитать. Как и Воронцов. Точно я библиотекарь. Но Тима лишь книги интересуют, а Шамринова… Надеюсь, что тоже только книги. С ним интересно поболтать. Чувствуется, что Егор старше. И в суть смотрит. Мы с ним иногда долго спорим, кто правильнее понял книгу. Так что только клавиатура стучит. Чаще он оказывается.

На экскурсию из нашего класса кроме меня и Нади поехали еще Дина, Ксюха и двое парней. А еще Воронцов. Лара, когда узнала, чуть по потолку не бегала. Похоже, она не оставила мысли заполучить Тима. Но поезд ушел, точнее билеты на поезд закончились. Так что ей не повезло. А мне – неясно. Понятно уже, что ничего не светит. С другой стороны, не хочется отказываться от иллюзий. В розовых очках мир выглядит лучше.

Мы уезжали в ночь на субботу. Ударили первые морозы, и родители настояли, чтобы я надела пуховик и зимние ботинки, а еще шарф с шапкой сунули и шерстяные носки.

– Знаем мы тебя, – отвечала мама на все возражения, – превратишься в Снегурочку при первой же возможности. Одевайся теплее.

– Вы мне еще варежки дайте, – проворчала я, и мама принесла перчатки.

И кто меня за язык тянул? Пришлось брать. Рядом пищала Светка: очень хотела со мной. Аж подпрыгивала на месте и ныла не переставая. Хорошо, что уезжаю. Хотя бы отдохну от нее. Мы с папой заехали за Надей и отправились на вокзал. Там уже собрались остальные. Вскоре прибыл поезд, все быстро загрузились в вагон – стоянка всего две минуты. Мы с Надей, Диной и Наташей Хворостовой из девятого «А» заняли купе. В соседнем расположился Тим с другими ребятами. Я видела, он выбрал место сразу за стенкой от меня.

Хотелось спать. Я в это время обычно уже десятый сон вижу. В других купе ребята переговаривались, смеялись, пока им не сделали замечание остальные пассажиры. Я думала, что на меня сейчас накатит романтический настрой – ведь Тим рядом, лишь тонкая перегородка отделяет нас друг от друга. Но сон оказался сильнее: легла на полку и вскоре вырубилась. И правильно сделала! Потому что приехали мы рано утром, и другие еле встали, а затем клевали носом в автобусе, когда гид рассказывала нам об окрестностях.

В Нижнем Новгороде уже подморозило. Так что я порадовалась, что мама настояла на зимней обуви – ботинки не так скользят, как осенние. А то у меня ноги на льду разъезжаются, могу запросто грохнуться. А не хочется. Мы целый день бродили по городу: посетили кремль, дом Горького и церковь. Под вечер ноги гудели. А вдобавок еще и похолодало. Лужи, оттаявшие днем, снова покрылись льдом.

В одном месте не заметила гололед и чуть не навернулась. Руками машу, ноги вперед скользят, а сама назад заваливаюсь. Наверное, хорошо бы приложилась, если бы не Тим. Он где-то сзади шел, заметил и подскочил. Схватил меня за плечи и удержал. Как только успел среагировать? Быстро все произошло. Вот я покачнулась и уже лежу в объятиях Воронцова. И принимать вертикальное положение не тянет. Так бы и осталась. Чтобы только он, только я, и глаза в глаза. И больше ничего в мире, и времени тоже нет. Но тут англичанка подоспела, которая нас в поездке сопровождает: «Воронцов, Петрова, держите себя в руках, раз на ногах не получается». И все засмеялись.

Так мы и догуливали с Воронцовым: я чуть впереди, он сзади – чтобы подхватить. Потому что я еще пару раз едва не упала. Я не нарочно! Просто осенью темнеет рано, а асфальт покрылся тонкой зеркальной корочкой.

– Как же ты одна ходишь? – не удержался Тим, в очередной раз хватая меня за капюшон.

– А я одна и не хожу: в школу со Светкой, обратно с Надей. За них держусь.

– Тогда хватайся за меня, раз такая неустойчивая.

Я спорить не стала: ноги снова заскользили. И пусть другие что хотят думают. Мне не до стеснения – я упасть боюсь.

Надя с Динкой хихикают надо мной, глаза таращат. Хорошо, что Воронцов не замечает. Я им в ответ страшное выражение лица делаю, чтобы перестали. А они дальше ржут. Ужасные люди! Но вскоре экскурсия закончилась, и нас повезли в гостиницу. После ужина разошлись по комнатам и скучаем. Гулять англичанка не разрешает. Мол, она за нас перед родителями отвечает. А просто перед телевизором сидеть – никакого интереса. И вдруг стук в дверь: наши ребята пришли, и Тим с ними.

Они с собой притащили чипсы, лимонад и две шоколадки. А у нас были бананы, печенье и мармелад. Только расселись, снова стук в дверь: девятый «А» подтянулся. Им тоже скучно стало. Так что вскоре мы играли в «правду или действие». Это простая игра. Ведущий спрашивает игрока: «Правда или действие?» А тот должен выбрать, будет он отвечать на вопрос или выполнять какое-то задание. И дальше по цепочке.

Первой выполнила задание Наташа: дотронуться ногой до уха. Вот тоже задачка! Вообще-то просто, но все равно неудобно перед другими. Наташа симпатичная: хрупкая и большеглазая. В ней тот набор внешних качеств, от которых все парни должны падать без сознания. А еще она очень милая. Если бы мы в одном классе учились, точно бы дружили. Она без напряжения все выполнила. Дальше Наташа задала вопрос Дине. Той пришлось отвечать, сколько раз в день она чистит зубы. Затем Дина спросила Воронцова: «Правда или действие?» Тим выбрал «правду». Динка ехидно улыбнулась, а у меня под лопаткой зачесалось: нервничаю.

А Дина паузу тянет и смотрит на Воронцова с ехидцей: мол, вот ты и попался. Я чуть не подпрыгиваю: что она задумала? Наконец Дина разродилась: «Тебе кто-нибудь нравится из девушек?» Она спросила, а меня в жар кидает: что ответит Тим? Вдруг он нет скажет? Что тогда? Гляжу, и Воронцов задергался. Всю свою невозмутимость растерял. То откроет рот, то закроет, будто не знает, что сказать. А потом как-то собрался и выпалил: «Да!» И все такие: «О-о-о!» Мол, не соврал в таком важном вопросе. Я не знаю, что бы ответила. Вертелась бы как карась на сковородке. Ведь в этой игре врать нельзя, а правду сказать – невозможно. Потому что все твои слабости становятся известны другим. И в любой момент можно потом удар получить.

Надя мне подмигивает, намекает, что ловко Дина расколола Воронцова. А меня вновь сомнения гложут: может, он не меня имел в виду? Или вообще о маме подумал? Как бы поточнее узнать? Но если Надя или Дина снова к Воронцову прикопаются, я их побью. Игра шла своим чередом, пока не остановилась на мне. Я выбрала действие. А то еще зададут не тот вопрос, на который хочется отвечать. И мне досталось спеть. Вот она – минута позора. Громкого и публичного.

Мне хотелось выскочить из комнаты и убежать на край света. Ну как, ну как я буду петь перед Тимом и остальными? Я даже на уроках пения лишь рот открывала. Ни слуха, ни голоса. А с другой стороны, другие же смогли, чем я хуже? Никто не комплексовал. Встала и запела, точнее заголосила. И смотрю с вызовом: пусть только попробуют похихикать! В общем, отделалась одним куплетом и припевом, никто продолжения требовать не стал. И смеяться тоже. Проявили милосердие и сострадание.

Долго сидели, пока англичанка не заявилась и не разогнала всех. Типа нас завтра и подъемным краном не поднимешь. А надо в семь утра выезжать. Поедем в Болдино на целый день. Все разошлись, а я подумала: жаль, что Тиму больше вопросов не досталось. Так хочется точно знать про его отношение ко мне. Только… Вдруг бы мне ответ не понравился? Зато мы долго с Надей и Диной болтали. И про Воронцова, и про парней вообще. Что в них нравится, а что нет. Пока языки заплетаться не начали. По-моему, я и уснула на половине фразы. Так что утром на самом деле еле проснулась.