В класс я вбежала со вторым звонком, как обычно. С утра ничего нового не произошло: ни с Воронцовым не пересеклась, ни Шамринов меня не караулил. Так что зашла и села рядом с Надей. Урок тоже прошел без происшествий. А вот на перемене все и выяснилось. Ко мне направилась Лара, чеканя каждый шаг, точно статуя Командора.

– Значит так, Петрова, мы решили объявить тебе бойкот.

Я в осадок выпала.

– Это еще за что?

– Должна сама сообразить. – Лара, видимо, решила, что роль умершего соперника Дон Жуана ей маловата, и заодно взвалила на себя обязанности Немезиды, богини правосудия.

– Я не телепат, чужие мысли читать не умею.

Я начала злиться. Что за бред с этим бойкотом? Белены объелись?

– А нечего сразу двоим парням мозги крутить. – Лара снизошла до объяснений.

А-а-а, вот что ее задело! Ха! И вот тут меня понесло:

– А твое какое дело? Пусть они мне бойкот и объявляют. Тоже мне, борец за справедливость – девушка, которая никому не нужна!

Зря я так, конечно. Лара крупновата, но симпатичная. И проще было бы рассказать все по-человечески, а не вставать в позу обиженной добродетели. Но меня иногда заносит. Сначала скажу, а потом подумаю. Но что за детский сад?! Их-то какое дело? Еще бы побили меня за плохое поведение по отношению к парням. Я представила ринг. В одном угла Лара, в другом я. Весь бой сводится к убеганию от противницы, потому что она меня запросто одним весом задавит. Вокруг ринга группы поддержки: за Лару болеет могучая кучка, за меня – Надя. Ну, наверное, еще Дина, Соня и, может, Милолика. Хотя не уверена, девчонки могут в стороне держаться, по принципу: ни своим, ни вашим. А в зале зрители: весь остальной класс, по центру – заплаканные Воронцов с Шамриновым. Причем Воронцов плачет не только из-за того, что я жестокая обманщица, он боится, что в случае победы Лара на него права заявит. И это по-настоящему ужасно. Ха-ха-ха!

В общем, бойкот вышел странным. На сторону могучей кучки никто не встал, всем было по барабану. Особенно Воронцову. Лара к нему тоже подходила, и я видела, как он недоуменно пожал плечами. А затем направился ко мне как ни в чем не бывало.

– Что за сыр-бор? – спросил он.

– Да некоторым заняться нечем, – вмешалась Надя.

– Ну, у девчонок всегда так. В моей школе они постоянно разборки друг другу устраивали.

В нашей тоже, только я никогда не была в них замешана. И главное, нравился бы мне Шамринов, чтобы из-за него так страдать. Так нет же! Вот вляпалась. Что смешно, Воронцов так и не просек, что все из-за него началось.

А меня стала мучить совесть. Всегда так: если я не права, не могу жить с этим знанием, тянет попросить прощения. Обидела Лару, наврала ей про Воронцова, а теперь думаю: ну зачем же я так? Тем более что Тиму на меня, похоже, параллельно. Ровное такое отношение, да и то из-за особенностей нашего знакомства. Иначе бы совсем не замечал. А уж Шамринов мне вообще не сдался. По нему куча девчонок сохнет, пусть с ними утешается. Но подойти сейчас к Ларе – значит проявить слабость. А этого нельзя позволить, иначе потом затюкают. Придется походить с независимым видом.

Нет, после уроков выяснилось, что меня ждет Шамринов. Мы с Надей вышли, а он за нами бежит. Догнал и говорит:

– Извини за вчерашнее. Я иногда сначала скажу, а потом подумаю.

Да-а-а, очень знакомо, только утром об этом же размышляла. Ну вот что делать? Хороший парень. Если бы не Тим, все шансы у него были бы. Наверное. И что сказать, не знаю. Вчера все так чудесно решилось: я на него обиделась и мы расстались. А сейчас снова все осложнилось. И почему я не могу честно ему сказать, что он мне не нравится? Это только в книгах правду говорить легко и приятно, в жизни намного сложнее. Ведь сказать правду Егору – значит обидеть его. А у меня такое только от злости получается. А сейчас чувствую себя виноватой.

– Ладно, – отвечаю, – проехали. Только уговор – ты сначала книгу все же прочти. Потом поговорим.

Ловко я оттянула честное признание. Это только я за один вечер книгу могу прочесть, остальные – нет. Мне даже не верят, что я читаю. Говорят, что просто страницы пролистываю. Но это не так. Меня мама в пять лет читать научила, с тех пор ни дня без книги. Вот и освоила быстрочтение. Но я так только в первый раз читаю, хочется узнать, что там дальше. А потом медленно перечитываю, зависая над любимыми сценами. И тогда могу помечтать или себя представить на месте героев. И фантазия уносит далеко-далеко… Жаль, я не писатель. Очень хочется написать такую книгу, чтобы все от нее без ума были. Чтобы зацепить с первых же строчек и за собой утащить. И чтобы потом человек несколько дней ходил под впечатлением, не мог выбраться из сюжета. Но не дано: у меня с воображением очень плохо. Могу только прочитанный мир представить, свой не придумаю. Не повезло.

Некоторые с детства тако-о-ое сочиняют, что уши в трубочки сворачиваются. У меня двоюродный брат тот еще выдумщик. Но его очень интересно слушать, я бы в жизни такое не сочинила. А брат врет – только в путь. А мне хочется верить, очень. Раньше, когда была маленькая, постоянно покупалась, а он смеялся надо мной. Но вот теперь выросла и знаю, что сказки всего лишь сказки. И нет никакой двери в стене, через которую можно попасть в волшебный лабиринт. Знать-то знаю, а все равно мечтаю об этом. Потому и люблю фэнтези. На несколько часов, но могу выпасть из этой реальности.

В общем, мы с Надей домой пошли, а Егор обратно вернулся. У него в этом году выпускные экзамены, он до вечера на факультативах сидит. Не каждый день, но три раза в неделю точно. А я задумалась: как бы объясниться с ним и не обидеть? Не хочется человеку боль причинять. Нет, если бы я его совсем не знала, то плевать. А тут уже так легко не получится. И надо сказать, не могу же я его за дурака держать. Но время пока терпит. Эх, как бы он сам догадался и исчез? Точнее, не исчез, а отвалил бы от меня. Вот бы чудо какое произошло!

Нельзя мне все-таки о подобном думать, потому что на следующее утро Шамринов в школе не появился. Об этом Соня поведала. Он ногу сломал. Вечером не заметил открытый колодец и чуть не провалился в него. Чудом удержался, но нога пострадала. Вот что за придурки крышки с колодцев воруют? Они их в цветмет сдают, а люди страдают. У нас несколько лет назад мальчишка упал в такой колодец. Его нашли через несколько дней, мертвого. Так что Егору даже повезло, что ногой отделался. И у меня отлегло – получила отсрочку. А с другой стороны, виню себя за плохие мысли. Точно накаркала.

Меня сегодня снова эта коза толкнула! Когда я по лестнице спускалась. Теперь ясно – тогда это не случайность была. Кинула сумку Наде, а сама за этой придурочной понеслась. Догнала ее, за хвост схватила и дернула. Хорошо так дернула, чтобы почувствовала.

– Тебе что, заняться нечем? – спросила ее, а у самой глаз задергался.

И она смотрит на меня и начинает судорожно мекать, что я, мол, права не имею с Шамриновым гулять. Господи, еще одна влюбленная идиотка! Везет мне на них в последнее время.

– Тебя не спросила! Еще раз сунешься, приложу мордой о стену. Поняла?

Та головой кивает, а заодно плачет. Господи, ну как это все в нас, девчонках, умещается? И желание уязвить счастливую соперницу, и обида за себя, такую красивую, и страх, когда прижали хорошенько. Шамринов, подозреваю, и не знает ничего о страстях вокруг него. Живет в счастливом неведении и готовится к поступлению в Москве. Только со мной его пробило, да и то случайно. А эта идиотка решила на мне отыграться, но руки коротки. Я за себя постоять могу.

И все это меня так добило, что не стала кочевряжиться, а кинула Ларе записку, что хочу поговорить с ней после уроков. Плевать мне на бойкот, было бы чего бояться. Со мной Надя, и другие девчонки поддерживают, а парням пофиг. Просто поняла, что не хочу затягивать конфликт – глупо как-то. Не из-за чего. Я же не виновата, что кому-то крышу сносит от страстей. А может, у Лары шанс есть? Только я мешаю. Эх, если бы Воронцов за мной так бегал, как Егор. Тогда бы Лара могла до скончания века меня игнорировать. Но нет в жизни совершенства.

Лара осталась, чтобы пообщаться. А сама смотрит на меня с подозрением, знает, что я бешеной иногда становлюсь. Смешно. Я ее из-за веса опасаюсь, она меня из-за вспышек гнева. Со стороны, наверное, оборжаться. Но я ей честно все поведала. Что специально назло сказала, из духа противоречия. Что с Шамриновым у меня ничего нет и он мне несимпатичен. Просто отделаться никак не могу. И с Тимом ничего не было, кроме синяка у него на лбу. Он ко мне ровно относится. А под конец Лара спросила:

– А как тебе Воронцов?

Я замерла, хотела отговориться, а потом не стала.

– Нравится, – ответила, – только это к делу не относится.

И ушла. Иногда победы достаются не нам.