Флаер, в сопровождении зеленых пружинок и розового облака, падал в бесконечность транзитного перехода. Потом они вынырнули в порту города Каймара, жемчужины всех городов столичной планеты Каймар, главного мира в системе Альмалика.

Рука Клотильды испуганно сжала руку Энди. Руф тихо вздохнул за спиной.

— Проповедник! Кажется, мы попали в нехорошее место!

Огромный центральный купол города был полон галактограждан всех видов и расцветок. Много было гуманоидов и даже людей: спокойные гиганты рифники, земляне. Но здесь же находились галактограждане самых причудливых форм или вообще не имевшие формы — жидкие и газообразные создания, существа из упорядоченной энергии, не имевшие в себе ни грамма вещества. Диафрагма транзитного куба уже принимала беглецов, которым повезло попасть в очередь. Крики, свист, электронные сигналы, тысячи голосов тех, кто не смог попасть в передатчик станции, сливались в общий гул. Прямо перед флаером повисло два десятка кристаллических граждан. Острые, как бритва, голубые прозрачные грани красиво сверкали в лучах Альмалика. Квамодиан опустил флаер на рампу, вылез из пузыря кабины, поднырнул под кристалльников.

— Нужно выбраться из этой толпы, — пропыхтел он. — Штаб-квартира прямо вот там… Если я не ошибаюсь…

— Ты не ошибся, Энди, — задыхаясь, воскликнула Клотильда. — Они должны еще… — Она не договорила, ей не хватало дыхания. Им оставалось одно — прокладывать путь сквозь толпу галактограждан. Было ясно, что станция не успеет перебросить всех, и все же относительный порядок и спокойствие сохранялись. Все знали, что обречены, и мужественно ждали конца.

Наконец, Энди и Клотильда со своими спутниками выбрались на свободное пространство и смогли перевести дух. Менее всего досталось зубастому. Зубастый посмотрел на юного Руфа и коротко пролаял:

— Пусть детеныш сядет мне на плечи, — перевел инвертор в ухо Энди. — Иначе нам не пробраться.

— Никогда! — вспыхнул Руф. — Я сам. Вперед, проповедник, мы теряем время.

Больше других помяли розовое облако. От основной массы оторвалось несколько кусков розового пенистого вещества. Некоторые из них пытались влиться обратно, другие безнадежно затерялись в плотной толпе. Зеленые пружинки просто-напросто укоротили свои взаимоцентрические орбиты, нашли оптимальную скорость и расстояние между сочленами организма.

— Ладно! — сказал Энди. — Пошли!

Шум в толпе за их спинами заставил всю компанию обернуться. Все смотрели вверх, направив на кристаллический потолок купола десятки тысяч глаз, фоторецепторов, радарных сканеров и прочих органов восприятия.

В голубом небе был виден пламенный шар агрессора. Скорость его была так велика, что огненный шар в ореоле молний заметно перемещался по небосводу.

Энди с трудом оторвал взгляд от жуткого зрелища.

— У нас даже меньше времени, чем я думал. Пошли!

Большой зал Товарищества Звезды был пуст. В зале, где могли сидеть тысячи галактограждан, не было ни души, лишь тринадцать солнц Альмалика сияли на потолке.

— Не понимаю, — скорбно сказала Клотильда. — Я предполагала хотя бы здесь найти кого-нибудь…

В инверторе Энди зазвенел хор пружинок:

— Никакой индикации… никаких следов функционирования… здание покинуто…

Мальчик крепко сжал руку Энди.

— Но Альмалик велел нам явиться сюда, разве не так?

— Да, он дал разрешение, — сказал Квамодиан, осматривая зал. — Видимо, что-то произошло…

Розовое облако устало проговорило:

— Непонятное сообщество высшего уровня наблюдает за нами…

Квамодиан рухнул на мягкое сиденье и постарался собраться с мыслями. Времени слишком мало! Он рассчитывал на помощь в штаб-квартире. Возможно, он немного оторвался от действительности, но он в самом деле ожидал увидеть здесь толпы поклоняющихся, застать кипучую деятельность в многочисленных секциях и кабинетах. Он предполагал, что у входа их встретит робот-монитор, направит прямо к какому-нибудь влиятельному лицу и… они начнут действовать, чтобы спасти эту планету и Альмалика.

Он не предполагал, что здание окажется брошенным.

Остальные ждали решения Энди, и он понял, что принимать решение ему все-таки придется, за всех. С каждой секундой времени оставалось все меньше.

Он встал.

— Ладно, пойдем обратно к станции. Может, там отыщется кто-нибудь из мониторов.

— Опять через толпу? — воскликнул Руф.

— Ничего другого не остается. Если только у тебя не появилась идея получше.

Но едва они собрались покинуть здание, в ушах мягко пророкотал голос:

— Подождите!

Они замерли. Девушка умоляюще смотрела на Энди. Она ничего не сказала вслух, но губы ее шевельнулись, как бы произнося одно-единственное слово:

— Альмалик?

Квамодиан кивнул, и тут голос заговорил снова:

— Смотрите:

Купол поднялся на трансфлексной подушке, открывая великолепие небес. Днем звезд не было видно. В небе пламенел шар блуждающей звезды, уничтожая красоту безмятежных облаков. Он приближался к ним.

— Это мисс Залдивар! — крикнул мальчик. — Смотрите, проповедник! Это она, на слите!

Они провели в Большом зале не больше четверти часа, но Энди был совершенно покорен величием Альмалика, наблюдавшего за ним. Даже близость девушки, ради которой он пересек половину Вселенной, не могла разрушить чары бессмертной звезды.

Того, что рассказала Молли, было достаточно, чтобы вызвать у него прилив энергии. Молли скоро должна была умереть.

— Энди, милый, — прошептала она, и голос показался ему небывало теплым и любящим, — не подходи ко мне! Я облучилась там, в пещере… Чудовище-звезда пыталась спасти мне жизнь. Вернее, она дала мне жизнь, в тот момент я была мертва. Если ты подойдешь близко, можешь погибнуть.

Энди сделал шаг вперед, но Молли остановила его жестом руки.

— Прошу тебя, — прошептала Молли. — Не надо. Что ты хотел сообщить? Зачем ты прилетел?

Запинаясь, он передал ей рассказ рифника, и Молли выслушала его. Глаза ее широко раскрылись, потом взгляд метнулся в сторону — она заметила, как рука Клотильды ищет руку Энди.

Затем Молли сказала:

— Спасибо, Энди. Ты всегда был самым лучшим другом… — Самообладание едва ей не изменило, но она смогла взять себя в руки и улыбнулась. — Я не боюсь покинуть этот мир, но я очень жалею, что покидаю тебя.

В следующее мгновение ее уже не было в зале. Взобравшись на слита, она умчалась в небо. Тем временем огромный купол зала величественно опустился, окончательно скрыв Молли.