С начала робот попросил его минутку обождать, он должен был закончить благоговейное созерцание черного купола. Его плазменный овал переливался всеми цветами радуги. Потом он удалил из здания детей, запер двери, проверил все комнаты и коридоры, убедился, что они никого не забыли. Церковь была гомеостатическим механизмом. Его рецепторы и эффекторы сами справились бы с этим заданием. Потом робот передал Денебу сообщение, показавшееся Энди бесконечным. Рыжеволосый Руф донимал его вопросами, а терпение Энди постепенно вытеснялось яростью.

— Инспектор! — не выдержал он. — Мы когда-нибудь сдвинемся с места? Молли Залдивар грозит опасность. Может, она умирает!

Робот развернулся в его сторону:

— Монитор Квамодиан! Немного терпения. Уверяю вас, она жива.

— Откуда вы знаете? — потребовал объяснений Энди.

Робот молчал.

— Проповедник, — прошептал мальчик, — оставьте его. Он всегда такой. Вы в самом деле у него на спине поедете?

— Великий Альмалик, откуда я знаю! — простонал Энди.

Он бросил взгляд на наручный хронометр, поставил местное время и в отчаянии прошипел:

— Еще три часа, и День Звезды кончится! И тогда я без него обойдусь. Но помощь нужна Молли немедленно!

— Монитор Квамодиан! Будьте добры, сохраняйте тишину. Я веду очень интересную дискуссию с тремя органическими компаньонами на планете Денеба и с восемью роботами и звездой 61 Лебедя.

— Ну нет! — взревел Энди. — Ты хочешь сказать, что все это время… ты же обещал!

Робот сказал с обидой:

— Очень хорошо. Мы отправляемся сейчас же, ваш шум меня отвлекает. Следуйте за мной…

Но было поздно. Энди уже спрыгивал с крыльца, нацелившись к месту, где стоял его флаер. Руф не отставал, словно хвост кометы от ядра.

— Я вас поведу, — продолжал робот. Он усилил мощность наружных вокализаторов так, что фасад церкви завибрировал. — Вашему аппарату я разрешил не подчиняться стометровому ограничению зоны действия. Это — часть моих добровольных религиозных обрядов в соответствии с соглашением…

— Заткнись! — фыркнул Энди.

Он был уже внутри флаера, мальчик нырнул за ним. Дверца захлопнулась, и он крикнул:

— Полетели! Следуй за роботом!

— Слушаюсь, господин Квамодиан! — жизнерадостно ответил флаер. — Я получил разрешение. Не правда ли, очень мило со стороны робота-инспектора…

— Тихо! — процедил Энди. — Смотри, куда летишь. Я спешу!

Флаер погрузился в обиженное молчание, завертелся волчком и нацелился на плазменный овал робота, который парил у церкви. Квамодиан поднялся, вращение бросило его на пол, он выругался про себя, но флаеру ничего не сказал.

— Сиди здесь, и пристегнись! — сказал он Руфу. — Альмалик знает, что стукнет в голову этому глупому флаеру.

— Это несправедливо, господин Ква… — оскорбился флаер.

— Я тебе сказал — заткнись!

Флаер подчинился приказу, выключил вокализаторы, а Квамодиан и Руф прильнули к стеклу. Была уже ночь, над холмами ярко сияли звезды, только на западе виднелась кроваво-красная полоска, отсвет вечерней зари. Вдруг Руф схватил его за руку:

— Проповедник, смотрите! Там, куда ударило Солнце… видите?

— Вижу, — проворчал Энди. — Флаер, нельзя ли побыстрее?

— Нет, — холодно ответил флаер и снова выключился.

— Эй, брось! — крикнул Энди. — Почему нельзя?

Флаер смягчился.

— Робот-инспектор велел следовать за ним. Если я увеличу скорость, он будет лететь за нами. — Флаер явно оттаял и был готов мило поболтать. — Понимаете, господин Квамодиан, День Звезды еще не кончился. Инспектор не хотел бы нарушать тишину праздничного дня ревом звуковой волны. На этой планете весьма плотная атмосфера, в основном кислород (20 %), азот (80 %) водяные пары, двуокись углерода…

— Это пропусти! Атмосферу Земли я знаю.

— Конечно. Все дело в том, что при местных параметрах высоты, температуры и барометрического давления, звуковой барьер в настоящий момент чуть-чуть превышает нашу скорость. Вы сам понимаете, мы не можем лететь быстрее. К тому же, — весело добавил флаер, — мы уже прибыли.

Флаер выбрал место для посадки на склоне горы. Сесть ближе ко входу в пещеру инспектор им не разрешил. Энди и Руф выскочили из кабины и, задрав головы, рассматривали следы солнечного разряда.

— Великие звезды! — прошептал мальчик. — Боюсь, что мисс Залдивар в самом деле ранена.

— Таких сведений мы не имеем, — пропел парящий над головами робот. — Подождите на месте, пожалуйста, я сканирую.

Но Энди уже не волновало, чем занят робот. Он оттолкнул Руфа, начал карабкаться по склону, что было нелегко — местность изобиловала неровностями. Он миновал упавший с кручи электромобильчик — и узнал в груде покореженного металла машину Молли. Под гулкие удары сердца, которое чуть не выскакивало из груди, убедился, что Молли в момент катастрофы в кабине не было. Он полез дальше. Ноги деревенели от усталости, сердце бешено колотилось, дыхание с хриплым свистом вырывалось из груди.

Здравый смысл ему подсказал, что торопиться уже нет смысла. Что бы здесь ни произошло, случилось это давно. Из пасти пещеры тянулся густой коричневый дым, отвратительно воняло горелой пластмассой, и никого не было.

Он остановился, перевел дух, собрался с силами и крикнул:

— Молли? Ты здесь?

За спиной вдруг раздался мелодичный голос робота, Энди даже вздрогнул:

— Она в пятидесяти метрах вправо от вас, монитор. Как раз над нами. Но не приближайтесь.

Энди уже карабкался по гребню выступа перед самой пещерой.

— Погодите! — зажужжал робот-инспектор. — Там неконтролирующие существа — животное из космоса и… — Пауза. — И блуждающая звезда. Дайте мне их сначала изучить.

Энди только фыркнул. Он поскользнулся на гравии, сохранил равновесие и побежал дальше. Он избежал верной гибели — сразу под выступом начинался вертикальный склон в сорок футов высотой, — но даже не заметил опасности. Он стремился к Молли… на помощь Молли…

Потом он остановился, словно натолкнулся на стену, и замахал руками, чтобы не упасть.

К нему приближалось нечто вроде черного гигантского головоногого моллюска. Оно летело над землей толчками сквозь дымовую завесу. Его трансфлексное поле бледно мерцало. Он увидел фосфорические зеленые глаза без зрачков, заметил когти и клыки, способные выпотрошить пиропода.

— Монитор, это слит! — пропел робот за спиной. — Предупреждаю, не подходите к нему близко!

Энди почувствовал во рту медный привкус страха. Он вспомнил рассказы о слитах, космических бестиях, самой эволюцией созданных для убийства. Своей мощью они превосходили все известные во Вселенной живые существа. Если слит нападет, это конец.

Но нападать зверь не собирался. Он завис, будто изучая Энди, словно зверь обладал разумом и даже сочувствовал, понимая, почему Квамодиан торопится. Потом, разрешив им двигаться дальше, слит поднялся выше, отлетел на сотню шагов.

Энди позабыл о слите, помчался к холмику, возле которого ему померещилось дыхание. Он упал на колени рядом с телом девушки, чей зов о помощи нашел его на другом конце Вселенной.

— Молли! — воскликнул он. — Что они с тобой сделали?

Он нежно приподнял ее голову и положил на изгиб локтя.

Глаза ее открылись.

Она удивленно смотрела на него, как проснувшийся ребенок. Лицо у нее было в царапинах, синяках, измазано грязью и сажей. Порыв ветра разметал длинные волосы, одежда превратилась в лохмотья. Но она неожиданно улыбнулась ему той самой своей неотразимой улыбкой.

— Это же малыш Энди, — прошептала она. — Я не сомневалась, что ты придешь.

Но улыбка задержалась всего на секунду, потом лицо ее исказила боль. Молли отвернулась и заплакала так, что у бедного Энди едва не разорвалось сердце.

— Инспектор! — заорал Энди. — Ну где эта бестолковая машина?

Из-за большого валуна послышался голос Руфа:

— Он смылся, проповедник. Альмалик его знает, куда и почему. Он ни слова не сказал.

— Ты что там делаешь, Руф? — сердито спросил Энди. — Я тебе велел оставаться в кабине. Ладно, если уж ты здесь, помоги мне. Мисс Залдивар ранена. Нужно ее перенести…

Из темноты показался человек.

— Не спеши, друг, — прогудел густой бас. — Если она пережила все это, выдержит еще немного.

Квамодиан вскочил, приготовившись к худшему. Он увидел человека с усами и всклокоченной бородой. Лицо его покрывали такие шрамы, словно он побывал под метеоритным дождем.

— Вы кто такой, черт подери? — рявкнул Энди.

— У такого малыша — и такой голос? Спокойно, спокойно, без нервов.

Он приблизился, и Энди оценил его габариты — настоящий великан. Но великан был явно подавлен.

— Мы на неприятности не напрашиваемся, — пророкотал он. — Этого добра нам хватает. Но с девушкой порядок, я ее вовремя вытащил из туннеля.

— Это вы рифник? — недовольно спросил Энди.

— Да.

— Это ваш слит следит за нами?

— Он больше не мой. Теперь он сам себе хозяин, как я подозреваю. Или им владеет кто-то другой. Меня он больше не слушает — с тех пор, как ударило Солнце.

Он наклонился к девушке.

— Она в порядке, — сказал рифник, но в голосе особой уверенности не чувствовалось. — Возможно, вы правы — ее нужно увезти. И меня тоже, если не возражаете.

— Почему она плачет? — спросил Квамодиан. — Если вы ее недостаточно осторожно вынесли…

— Подозреваю, плачет она из-за Ястреба.

Квамодиан тут же взял себя в руки. Так здесь еще и Ястреб! Он совсем позабыл. Это он виноват, что Молли ранена, напугана, ей угрожает опасность. Но старая дружба есть старая дружба, и в голосе Энди была искренняя озабоченность, когда он спросил:

— А что с Ястребом? Он ранен?

— Уже нет.

— Как? Он… умер?

В голосе рифника чувствовалась свинцовая усталость:

— Гораздо хуже… Если хотите узнать мое мнение, нам лучше убираться отсюда, пока чего-нибудь и с нами не приключилось.

Вначале это было просто случайное скопление электронов, потом — новорожденная блуждающая звезда, которая только-только начала исследовать окружающую среду и саму себя. Теперь это было нечто третье. И оно следило за рифником и Энди, как они подняли плачущую девушку, спустились к флаеру, и флаер стремительно унесся.

Блуждающая звезда послала в погоню слита. Необходимости в этом не было — звезда могла бы без труда следить за флаером через зонды, которым были доступны любые точки на планете и во всей Солнечной Системе. (Она еще не пробовала «прощупать» пространство за пределами последней планетной орбиты.)

Звезда заметно повзрослела.

Когда она решила «впитать» излучение одной из высокоорганизованных масс-конгломератов, это оказалось очень просто, наподобие «схватывания» или «притяжения». Это скорее напоминало слияние амебы с кусочком пищи, которую амеба заглатывала и в себе растворяла. Эффект был примерно тот же.

Личность Ястреба больше не обитала в биологическом теле. Тело успело превратиться в обугленный кусок плоти.

Но личность полностью не исчезла, хотя Ястреб перестал ощущать себя индивидом. Теперь он составлял заметную часть плазменного существа — новорожденной блуждающей звезды, успевшей вызвать гнев земного солнца.

Теперь звезда мыслила намного сложнее. Тренированный человеческий ум научил ее наблюдать, анализировать, делать выводы и… действовать.

Звезда уловила изумление далекого сородича.