В семь часов утра на следующий день звонок телетайпа вырвал его из глубокого сна. Не успев как следует протереть глаза, он подскочил к машине. Его ждал запрос:

«ЗАПРОС. Присутствует ли Стив Райленд, оп. АВС-38440?»

Побледнев, Стивен выстучал подтверждение. Затем хотел было извиниться, но Машину извинения не интересовали. Рычаги литер немедленно простучали ответ.

«ИНФОРМАЦИЯ. Гипотеза равновесного состояния основана на теории Фреда Хойла, английского астронома и физика XX века, утверждающей, что облака водорода Постоянно формируются в межзвездном пространстве, восстанавливая, таким образом, потери вещества при синтезе внутри звезд.

ДЕЙСТВИЯ. Найти математическое обоснование теории, указать, в каких условиях процесс возможен. Дать оценку возможности математического подтверждения нейтрализации и реверсии процесса формирования водорода».

Райленд тупо смотрел на бумажную ленту. В дверь тихо постучали, и в комнату, пританцовывая, влетела общительница. Она принесла поднос с чаем, тостами и стаканом розового сока.

— Доброе утро, Стивен! Проснись и пой. Ой!

Жестами он попросил ее помолчать. Телетайп издал серию толчков, а затем выбил новое сообщение:

«ИНФОРМАЦИЯ. Существуют экспериментальные подтверждения возможности механизма, не подчиняющегося третьему закону Ньютона.

ИНФОРМАЦИЯ. Вышеупомянутый механизм в дальнейшем именуется нереактивной тягой.

ДЕЙСТВИЯ. Разработать необходимое математическое обоснование возможности воспроизведения нереактивной тяги в двигателях кораблей Плана.

ДЕЙСТВИЯ. Познакомиться с работой полковника Готтлинга по общей теории силового поля».

Когда машина перестала печатать, Райленд оторвал ленту и сел. Вера нежно извлекла ленту из его пальцев.

— Завтракать! — укоризненно напомнила она. — И душ! Сначала нужно как следует проснуться, тогда и думать будет легче.

Двигаясь как во сне, Стивен позволил отвести себя в ванную. В сознании его бешеным вихрем крутились облака межзвездного водорода в ньютоновских силовых полях.

Обжигающий душ привел его в себя. К тому времени, когда он оделся и сел завтракать вместе с общительницей, он уже полностью проснулся.

— Нереактивная тяга! — повторил он. — Но это невозможно! Противоречит закону Ньютона!

— Пей чай, Стив, — успокоила Вера. — Разве Машина дала бы это задание, если бы оно было невозможным?

— Но я не… хорошо, где экспериментальные подтверждения? Я пока ничего не видел.

Общительница украдкой взглянула на часы.

— Полковник Лескьюри ждет тебя, Стив. Допивай чай.

Полковник казался очень официальным в алой униформе и белоснежном халате.

— Я вижу, вы взволнованы, Райленд. Успокойтесь, — сказал он.

Стив многозначительно коснулся железного воротника. Полковник улыбнулся.

— Естественно. Но вы ведь стремитесь от него избавиться, а? И наилучший способ сейчас — успокоиться, потому что сначала вы должны внимательно меня выслушать. Я расскажу вам о рифах Космоса.

Рифы Космоса! Райленд судорожно сглотнул, попытался расслабиться. На него навалились воспоминания о годах, проведенных в лагере изоляции. Он снова лежал, привязанный к кушетке в комнате тераписта, в лицо бил ослепительный свет. Над ним склонился доктор Трейл, толстый, вежливый, с тихим астматическим голосом. Раз за разом он повторял слова «пространственник», «пиропод», «нереактивная тяга», «рифы Космоса» и методически регистрировал каждую реакцию.

— Успокойтесь, Райленд, — откуда-то издалека донесся голос полковника. — К этой проблеме нужно подходить постепенно. Первый этап — я вам представлю информацию, вы с ней познакомитесь.

— Да, конечно, — выдохнул Райленд. — Я понимаю.

Но напрасно он старался успокоиться. В рассказе полковника, возможно, был ответ на загадку трех потерянных дней.

— Давайте сначала немножко выпьем, — предложил полковник. — Вода — плохой помощник в разговоре.

Райленд заколебался. Алкоголь всегда был под запретом и в Академии, и в лагере.

— Присоединяйтесь, — подмигнув, пригласил полковник. — Небольшая трансфузия не повредит.

Он открыл шкафчик, извлек стаканы и маленькую коробочку. Пока он наливал в стаканы, Райленд нетерпеливо вернулся к теме их разговора.

— Рифы Космоса — что это? Наверное, метеоритные облака?

Паскаль Лескьюри захохотал.

— Нет, это примерно то же, что и коралловые рифы. Прошу!

И он поднял свой стакан.

— Ну вот, теперь другое дело, — сказал он и открыл коробочку.

На стол была высыпана коллекция фантастических существ, миниатюрных подобий, изготовленных из пластика. Райленд невнимательно посмотрел на них. Он думал над словами Лескьюри. Ведь коралл — это продукт деятельности живых организмов.

Полковник кивнул.

— Рифы Космоса тоже построены живыми существами, только на создание их ушло гораздо больше времени.

Райленд резко поставил нетронутый стакан на стол, Расплескав содержимое.

— Но какие организмы могут жить в космосе?

— Как какие? — очень серьезно сказал полковник, постукивая пальцем по пластиковым игрушкам. — Примерно такие. Это уменьшенные копии реально существующих организмов. А создатели рифов — простые одноклеточные организмы, они существуют повсюду!

Усилием воли Райленд заставил себя говорить медленно и рассудительно:

— Сегодня утром я получил приказ Машины. Я должен заняться гипотезой о равновесном процессе… И с этого момента я постоянно думаю о теории Хойла. О том, что жизнь появилась еще до образования планет, она возникла под воздействием ультрафиолетовых лучей в остывающих облаках газа и пыли вокруг звезд. Но как могла эта жизнь уцелеть? Облака исчезают, когда начинается формирование планет.

— Жизнь умеет приспосабливаться, — веско сказал полковник, поигрывая пластиковыми «драконами».

Он сделал еще один глоток.

— Если отбросить всякую мистику, — тоном лектора продолжал он, — жизнь есть сочетание материи и энергии. Эффект Хойла снабжает ее материей в виде облаков водорода, которые постоянно возрождаются в межзвездном пространстве. А энергию жизнь добывает сама.

— Каким образом?

— Синтезируя на основе водорода более тяжелые элементы, — торжественно заключил полковник.

Он щелкнул выключателем. С потолка соскользнул экран. На нем появилось изображение: стрелоподобные тела, сверкая, беспорядочно носились по экрану. Все это было похоже на жизнь в капле прудовой воды под микроскопом, если бы не странная форма существ и их непонятное свечение.

— Фузориты, — сказал полковник мрачно. — Жутко выносливые малютки. Они производят термоядерный синтез водорода и генерируют энергию. И живут в открытом космосе.

Фузориты! Райленд напрягся, словно перед ударом. Он знал, что полковник наблюдает за ним, и попытался расслабиться, но полковник еще секунду глубокомысленно его разглядывал.

— Не удивительно, что вы поражены, — сочувственно подмигнув, сказал он. — Идея непростая. Она означает, что планеты не единственные оазисы в мертвых пространствах космоса. Они — лишь острова в бесконечном океане жизни, о котором мы никогда и не подозревали.

— Но почему они не попадают на Землю? — Райленда раздражала неторопливость полковника. Для Райленда это был вопрос жизни и смерти — быть может, здесь был ответ на все его вопросы. А полковник, кажется, считал это лишь еще одной скучной лекцией. Весьма скучной.

Лескьюри пожал плечами.

— Наверное, они тонут в воздухе. Я подозреваю, что более тяжелые элементы — это отходы их жизнедеятельности и потому ЯДОВИТЫ для них. — Он сделал еще ОДИН глоток. — Возможно, именно такие существа построили Землю, — задумчиво продолжал он. — Это объясняет проблему тяжелых элементов лучше, чем теория космогонистов. Но, в сущности, это не имеет значения. Для Плана.

Райленд нахмурился. В тоне полковника было что-то нелояльное. Он решил переменить тему.

— А эти существа, — он ткнул пальцем в пластиковые фигурки, — это фузориты?

— Нет, Это пироподы. Они живут в рифах. — Не спеша полковник шевельнул рукой, экран опять засветился.

Райленд подался вперед.

— Сказочная страна! — выдохнул он.

Полковник хрипло засмеялся. На экране переплелись светящиеся ветви и лианы, какие-то феерические существа, вроде разноцветных фосфоресцирующих птиц, сновали меж деревьев.

— Называйте как хотите, — сказал полковник. — Когда я был там, я выражался немного иначе. Понимаете, во Вселенной действительно постоянно рождается новое вещество. И действительно в межзвездном пространстве формируются водородные облака. Я знаю, я это видел.

Он нервно отпил:

— Это произошло несколько лет назад. Уже были обнаружены пироподы, но поймать хотя бы одного не удавалось. Планирующий приказал отправиться в охотничью экспедицию и поймать живого пиропода.

Райленд нахмурился.

— Охота? Но ведь План Человека не располагает такими излишками энергии? Каждая калория должна расходоваться продуктивно!

— Ты старательный ученик, — кисло усмехнулся полковник, — и все же таково было решение Машины. Во всяком случае, так сказал Планирующий. Мы отправились искать новую планету за орбитой Плутона. Мы знали, что в пределах орбиты Плутона они не живут. Это был долгий полет. Мы шли на старом «Кристобале Колоне» с водородными двигателями. Рабочим телом служила вода. Всего нашего запаса едва хватило бы для посадки на предполагаемую планету. Перезаправиться мы должны были там — если бы нашли воду, конечно. — Полковник сухо рассмеялся. — Но планеты мы не нашли, — добавил он.

— Тогда… как же вы вернулись? — удивился Райленд.

— Мы с чем-то столкнулись. И назвали это образование Краем. Только это были не рифы, до них оставались миллиарды миль. Край принадлежал Солнечной Системе, это редкий пояс небольших астероидов, снежных и ледяных глыб. В основном, метановый и аммиачный снег, но и воды мы нашли достаточно, чтобы наполнить баки. И мы отправились дальше. Машина дала совершенно определенное задание.

Полковник зябко поежился, допил содержимое стакана.

— Мы все дальше и дальше уходили от Солнца, за пределы Края, пока Солнце не превратилось в маленькую звездочку. Мы начали тормозить и были готовы повернуть назад, когда… увидели первый риф!

Полковник Лескьюри помахал в сторону изображения на экране. Он снова оживился.

— Поначалу он выглядел не слишком впечатляюще. Какая-то крапчатая масса неправильной формы, снежок — но она светилась!

Райленд обнаружил, что незаметно для себя пьет. Молча он протянул полковнику опустевший стакан, и тот немедленно наполнил его, не забыв составить коктейль и для себя.

— Сказочная страна. Мы совершили посадку в настоящем лесу хрупких коралловых образований. Мы пробирались сквозь сверкающие кристаллические заросли, и тонкие шипы ломались о наши скафандры. Мы бродили по металлическим джунглям, грозившим ловушками из живой проволоки и острейших лезвий. Но это еще не все! Там были гигантские прекрасные цветы, сиявшие всеми цветами радуги и распространявшиеся смертельные гамма-лучи. Были там такие золотистые кусты, которые на прикосновение отвечали высоковольтным ударом. То тут, то там блестели лужицы радиоактивных изотопов, в других местах эти изотопы были гейзерами. Это был кошмар! Но пока мы дезактивировались и залечивали царапины, мы познакомились с природой рифа. Это было скопление живых существ — колония фузоритов! Мы насчитали до сотни видов. Очевидно, развились они из нескольких спор, плававших в межзвездном водороде. Росли они очень медленно — не больше нескольких дюймов за миллион лет. Но фузоритам спешить некуда. И тут мы сели и посмотрели друг на друга. Мы поняли, что открыли нечто большее, чем то, за чем нас посылали. Мы открыли новый рубеж для Человечества. Новое жизненное пространство.

Райленд, подчиняясь внезапному всплеску эмоций, вскочил со стула.

— Новый рубеж! Там… могут жить люди?

— Почему бы и нет? Там есть все необходимое. Водород для добычи энергии, металл для машин, сырье для синтеза пищи. Мы привезли с собой целое богатство! Мы загрузили в корабль образцы всего, что могли найти. Невероятные алмазные сталактиты, кристаллические массы практически чистого железа. Живые призмы, светившиеся собственным светом радиоактивного процесса. И губчатые грибоподобные конгломераты, в которых, как показал анализ, девяносто процентов урана-235. Попадались куски в сотню фунтов — гораздо больше критической массы! Но они не взрывались — пока были живыми. Один «гриб» взорвался, когда мы забросили его в открытое пространство. После этого мы осторожно разрезали их на мелкие части.

— Так вот зачем Машине нереактивная тяга… — В сером тумане запутанных фактов, не выпускавшем Рай-Райлендас момента, когда он покинул лагерь, блеснул луч понимания. — Чтобы достичь рифов, ведь они за пределами досягаемости наших ионных ракет.

— Очевидно, — кивнул Лескьюри. — Хотя подобные рассуждения несколько выходят за рамки наших функций.

— Но зачем Машине рифы Космоса? — нахмурился Райленд. — Неужели рифы угрожают безопасности Плана?

— Это не наше дело, — предупредил Лескьюри. — Думаю, планеты хорошо защищены от космической жизни своими атмосферами и поясами Ван-Аллена. Конечно, пиропод нас протаранил…

— Пиропод?

На мгновение Райленд опять оказался на кушетке в комнате терапии, с холодными электродами на теле, и хриплый голос доктора Трейла бессмысленно бормотал: «пиропод»… «фузорит»… «нереактивная тяга»…

Глаза Лескьюри сузились.

— Райленд, что вы так волнуетесь? Успокойтесь. Я не совсем понимаю вашу реакцию… Вы что, уже слышали о рифах?

— Нет, не слышал. — И это было правдой, ибо тераписты тщательно избегали каких-либо деталей или намеков, и от них ничего нельзя было узнать о рифах, пироподах или фузоритах.

Еще несколько секунд Лескьюри с неприятной подозрительностью наблюдал за Райлендом.

— Тогда успокойтесь, — сказал он и улыбнулся. — Прошу прощения. Я спросил, потому что член нашей команды сбежал с корабля после посадки, прихватив несколько образцов и описание жизни в космосе. Он был схвачен, конечно, и отправлен в орган-банк. Неприятный инцидент.

Глаза его, будто случайно, еще раз пристально взглянули на Райленда.

— Не помню вот, как его звали… Херрик? Хорлик? Хоррок?

Райленд буквально окаменел.

Небрежным жестом полковник Лескьюри отправил экран обратно в потолок, а потом спросил:

— Еще выпьете?

Райленд молча покачал головой.

Лескьюри вздохнул и пошевелил пальцем пластиковые фигурки на столе.

— Вот, — сказал он вдруг.

Райленд взял протянутую двухдюймовую фигурку из черного и серебристого пластика, со страшным лезвиеподобным носом. Лескьюри сияющими от восхищения глазами рассматривал ее.

— Вот такая штука на нас напала.

— Такая маленькая?

Полковник засмеялся.

— Нет, она была девяносто футов в длину. — Он забрал фигурку у Стива, погладил ее нежно. — Злобное создание, — сказал он с заметным восхищением в голосе. — Но злобными их сделала эволюция. Это живые боевые ракеты. Эволюция довела их до совершенства.

Он сгреб модельки в коробку.

— Но они всего лишь ракеты. Им тоже нужна рабочая масса. Мы отловили около десятка таких созданий. В принципе, они ничем не отличаются от петарды… Но такие прожорливые. Они нападают на что угодно с такой голодной яростью… В дальнем космосе мало вещества, и они потребляют все, что могут найти.

Вот такая штука нас протаранила и, в общем… двенадцать человек были ранены. — Полковник пожал плечами. — Все произошло очень быстро. Его скорость превосходила нашу, но потом кто-то добрался до торпедной установки, и мы победили.

— Но даже пиропод не обладает нереактивной тягой. Если она вообще возможна, — сказал Райленд.

Полковник Лескьюри усмехнулся. Он внимательно посмотрел на Райленда, словно подбирая наиболее подходящий вопрос. Потом сказал:

— Вы думаете, Групповая атака ничего не даст?

— Я сделаю все, что смогу, — сухо сказал Райленд. — Но, полковник, третий закон Ньютона…

Полковник Лескьюри громко засмеялся.

— Кто знает? Может, нереактивной тяги не существует.

Очень довольный, — Райленд не понимал чем, — полковник сунул коробку с фигурками обратно в ящик.

— Спокойной ночи, уродцы, — ласково сказал он.

— Вы так говорите, словно влюблены в них, — заметил Райленд.

— А почему бы и нет? Они нас не очень беспокоили. И если они не напали на Землю за прошедшие несколько миллионов лет, то едва ли нападут в ближайшем будущем. Они не могут жить в атмосфере или при сильном солнечном свете. Только несколько пироподов, самых сильных, рискнули залететь за орбиту Плутона, где их и засекли перед нашей экспедицией. Ближе орбиты Сатурна их вообще не встречали, а тот, что был замечен, я думаю, просто залетел по глупости.

Райленд был озадачен.

— Но вы говорили об опасности.

— Да, в рифах Космоса таится ужасная опасность!

— Какая?

— Свобода! — фыркнул полковник Лескьюри и плотно сжал губы.