Светящийся человек поднял голову от пульта.

— Действие и противодействие, — сказал он. — Толчок и отдача. Вызов и ответ.

Золотая рука повернула рычажок, один из темных экранов загорелся, показав жестокое бронзовое лицо Вилера. Серые глаза пылали радостью.

— Это вызов, — сказал Гарри Хиксон и снова отвернулся к индикаторам и экранам.

— Но отвечать вам нечем! — проскрежетал генерал. — Вы проиграли! Вы все! Вместе с вашей дурацкой иллюзией свободы!

Генерал упивался каждой секундой. Карла Снег прижалась к Гану. Сам того не замечая, он обнял ее рукой. Оба смотрели то на экран, то на смертоносные стволы лазеров.

— Вы жертвы романтического заблуждения, — заявил генерал, поглаживая бронзовой ладонью кнопку спуска. — Я могу вас понять. Животное, каковым является человек, всегда пыталось освободиться от дисциплины, а этого допустить нельзя, для нашего общего блага. Особенно, — добавил он, — для блага человека, который призван думать за всех. Такого, как Цезарь, Наполеон. Для меня.

Ган чувствовал, как дрожит Карла, и крепче прижал ее к себе. Если бы он мог добраться до этого Вилера! Если бы у него было оружие! Золотое существо, когда-то бывшее Гарри Хиксоном, спокойно кивнуло, не поднимая глаз.

— Я терпел ваше присутствие, — вещал с экрана генерал, — потому что особого вреда вы нанести не могли. В прошлом один человек ничего не мог. Но развитие технологии все изменило. Появилось ядерное оружие, потом лучевое. Один скачок за другим… Росли возможности индивида, рос и контроль над ним.

Маска хладнокровия на лице Вилера сменилась маской гнева.

— Вы угрожаете этому контролю! — крикнул он. — План Человека превратится в воздушный шар, проткнутый иглой. Эту иглу держит Дитя Звезд! А потому он должен умереть!

Золотой человек у пульта не поднял головы, продолжая хранить молчание. Маленький пиропод ерзал, время от времени шипел и плевался дымом.

— Человек построил Планирующую Машину, чтобы автоматизировать контроль над собой! — с пылающими глазами завопил Вилер. — Теперь она подчиняется мне. Теперь это мое создание! Один человек будет править человечеством с помощью Машины!

Наконец Гарри Хиксон поднял глаза и взглянул на экран в серо-стальные глаза безумца.

— А кто, — спросил он, — создал тебя?

Генерал отпрянул. В стальном взоре появилась растерянность.

— Это антиплановый вопрос! Он не имеет смысла!

Глаза его снова стали непроницаемо-решительными.

— Вы — случайный элемент, — заявил он. — Вас нужно устранить. И я вас устраняю!

Его мощная бронзовая рука опустилась на кнопку спуска, управляющего огнем лазеров. Но выстрела не последовало.

Тонкие стволы излучателей слепо смотрели на Гана и Карлу, на светящееся существо у пульта.

Генерал Вилер смотрел словно сквозь них, на лице его ясно читалась радость триумфа. Казалось, он только что стал свидетелем большой победы. И он сказал сам себе:

— С ними покончено.

Почти бесшумно стальные иглы излучателей втянулись в гнезда, на амбразуры надвинулись крышки.

— Что произошло? — прохрипел Ган. — Почему он не убил нас.

Карла Снег протестующе зашевелилась, и Ган обнаружил, что сжимает девушку в объятиях, как утопающий — спасательный круг.

Хиксон поднял голову и посмотрел в сторону двери, через которую вошли Ган и Карла.

— Генерал Вилер нас убил, — произнес он медленно. — В его восприятии мы мертвы. И хотя мы продолжаем существовать, его это больше не касается. А он больше не интересует нас.

— Гипноз? — прошептал Ган. — «Ловушка сознания», полковник Зафар об этом говорил.

Хиксон ничего не ответил. Он не сводил глаз с дверного проема.

Карла Снег высвободилась из объятий Гана.

— Ты болен, Бойс, — сказала она. — Я знаю, что ты испытываешь. Скоро станет легче, честное слово. Ты не волнуйся… ни о чем. Мы теперь в надежным руках.

Ган ничего не понял, удивленно на нее посмотрел и вдруг почувствовал, что его трясет лихорадка. Тридцать лет не иметь даже насморка, и в такой момент подхватить инфекцию? КАКУЮ ИНФЕКЦИЮ? Почему этот вопрос кажется таким важным? Она сказала — не волнуйся. Ган оглянулся по сторонам. Может, все это — результат горячечного бреда? Галлюцинация?

Он вдруг услышал далекую музыку. Музыка приближалась. Еще одна галлюцинация, подумал он. Смутное воспоминание о днях, когда он был связником, то есть готовился стать им.

Но если это была галлюцинация, то очень мощная. Проследив за взглядом Хиксона, Ган понял, что галлюцинация была не только слуховой, но и зрительной!

В рубку вошла сестра Дельта. Лицо ее скрывал капюшон, над сердцем горела красная эмблема Машины. Она перебирала четки-сонары. В руке она сжимала какое-то устройство. Это был связь-куб! Но не компактная черная коробочка, а на скорую руку, на живую нитку собранное устройство, которое, в принципе, мог изготовить и сам Ган после всего, чему он научился в центре.

Очевидно, этим и была занята за дверью Дельта — собирала новый связь-куб.

Совершенно спокойно Дельта отложила четки и пропела что-то в куб. Тот ответил серией нот так быстро, что Ган ничего не успел понять.

Дельта Четыре сообщила:

— Теперь моим повелителем является Машина-2. Она требует от вас информации. Он знает, где была построена, она понимает свою функцию соперника. Она хочет знать, что случилось с Игрой?

Соперник? Игра? Голова у Гана кружилась, он повернулся к Хиксону в надежде услышать хоть какой-то ответ. Но Хиксон даже не смотрел на Дельту. Кивая в такт своим мыслям, золотой человек тщательно отключал приборы на своем пульте. Один за другим гасли экраны и индикаторы. Умирали вереницы бегущих огоньков.

Чем бы он до сих пор ни занимался, его работа была окончена. Он сложил руки на коленях, поднял глаза на сестру Дельту и замер в ожидании.

Связь-куб фыркнул. Ган успел понять вопрос раньше, чем Дельта его перевела. Машина требовала дополнительно объяснить свой вопрос, чтобы не возникло непонимания.

— Машина-2 желает познакомить вас с историей всего процесса. Вы ошибаетесь относительно предназначения Машины-2. Ваши мысли нужно привести в соответствие с истиной. Машина на борту этого корабля не придаток Планирующей Машины на Земле. У нее более серьезное назначение. Оно вытекает из законов разумной жизни, которые вывела Машина-1. Разум всегда следует одинаковым законам. Вызов и ответ. Действие и контрдействие. Машина обнаружила, что для развития ей необходим соперник.

Дельта сделала паузу, прислушалась к чириканью куба.

— Разум без соперника загнивает и гибнет, — пропела она. — Более сорока лет назад Машина-1 обнаружила эту опасность. Для дальнейшего развития ей был необходим более мощный соперник, чем разум людей-операторов. Другими словами, за игровую доску должен был сесть более искусный игрок.

Хиксон кивнул. Он сидел молча, сложив руки на коленях. Тихо шипел пироподыш, наблюдая: за людьми своими красными глазами, которые то разгорались, то гасли.

— С этой целью была построена машина на борту «Сообщности». Ее возможности равны возможностям Машины-1. Она была оставлена на свободе за пределами Космической Завесы. Но противник начал вести себя антипланово. Машина-2 избавилась от людей-связников, выбросила их за борт корабля. Она прекратила связь и удалилась за пределы наблюдения Машины-1. Ее ходы держались в секрете и не служили цели игры, как ее понимала Машина-1.

Бойс Ган, слушавший перевод и старавшийся разобраться в жужжании куба, задумчиво спросил:

— Так в этом весь смысл? Всего лишь ходы в космической шахматной партии? Культ Звезды, Дитя Звезд, его угрозы… Это были факторы, на которые Машина-1 должна была реагировать и развиваться.

Связь-куб сердито фыркнул. Дельта пропела:

— У Машины-2 нет данных для ответа. Она восстановила контакт с Машиной-1, но из-за ограниченной скорости электромагнитных волн ответ будет получен через шестьдесят часов. Она не хочет ждать. Она уже ждала сорок лет. В качестве рабочей гипотезы Машина-2 выдвигает предположение об ошибке в каком-то пункте Плана. Поэтому она не исполнила своей функции. В результате она пришла к выводу, что Машина-1 на Земле саморазрушилась, утратив способность к развитию. Но о Звездном Дитя ей ничего не известно. Она хочет получить информацию от вас.

Гана трясло. Но, как ни странно, в голове сделалось яснее. Иллюзорная прозрачность бреда. Впрочем, недостающие части головоломки начали становиться на места. Он рассеянно коснулся руки Карлы, чтобы успокоить девушку. Та с тревогой смотрела на него.

— С тобой все в порядке? — прошептала она. — Не бойся, скоро станет легче.

Стараясь не показать, что у него лязгают зубы, Ган сказал:

— Мы не знаем ответа. В этой головоломке не хватает еще одной детали.

— Говорите, — пропела Дельта. — Сообщите вашу информацию. Машина ее обработает.

— Едва ли, — усомнился Ган. — Если Дитя Звезд не создание Машины, то у нас нет объяснения фантастическим явлениям, которые мы наблюдали: погасшее Солнце, призраки на борту «Сообщности» и прежде всего способ, которым мы сюда попали. Великий План, как это возможно? Я был в сообщности с Машиной и знаю ее возможности. Звезды она гасить не умеет и переносить мгновенно на миллиарды миль — тоже. Вызов и ответ. Ход и ответный ход — это понятно. Но игроки должны соблюдать правила, а мы видели, как все правила были нарушены!

Сестра Дельта спокойно наклонила голову в капюшоне, пропела ответ Гана в куб. Подождала ответа. Но его все не было…

Машина-2 молчала.

Дельта, с чуть обеспокоенным видом, повторила серию звонких нот. И снова ответа не было.

Встревожившись, она опустила куб на колени, вопросительно посмотрела на Гана и Гарри Хиксона. Рука ее непроизвольно потянулась к тональным четкам. Она принялась извлекать хрустальные гаммы-молитвы в надежде вернуть себе уверенность.

Гарри Хиксон вдруг вздохнул, шевельнулся и заговорил:

— Когда «Сообщность» прибыла в рифы, предполагалось, что мы, свободные жители, войдем в План Человека, сохраняя нашу свободу. Среди экипажа корабля были лучшие представители человечества: Райленд, его жена, ее отец, тогдашний Планирующий Криири. И твой отец, Карла. Они были выброшены в пространство как раз здесь, в Вихре. Некоторые погибли, как Райленд. Некоторые из тех, кто находился рядом с помещениями пространственников, смогли добраться до обитаемых рифов, как например, доктор Снег. Но Машина на борту корабля оказалась без связи со своей земной предшественницей. Великая игра, в которой ей предстояло участвовать, так и не была начата. Пока.

Он помолчал, глядя на собравшихся в рубке.

— Игра должна вестись, но не по правилам любой из этих Машин. В игру вступил третий игрок.

Хиксон вдруг встал, потревожил пиропода. Он рассеянно погладил детеныша и обратил сверкающий золотой взор к Дельте Четыре.

— Спроси свою Машину, что является материальной основой разума?

Сестра Дельта пропела вопрос в самодельный связь-куб, нагнулась, выслушала ответ.

— Средства ввода информации. Средства их хранения, обработки. В машинах это достигается посредством магнитных лент и электрических контуров. У органических существ — с помощью нервов и нейронов.

Хиксон кивнул.

— Существует следующая материальная система. Она получает лучевые сигналы и накапливает их в виде зарядов. Она складывается из заряженных частиц, каждая из которых имеет два стабильных состояния. В одном спин электрона параллелен вращению ядра. В другом не параллелен. Такая частица является ячейкой памяти.

Связь-куб зазвенел.

— Машине известны эти элементарные факты, — пропела Дельта.

— Дополните их новыми. — Золотокожая голова Хиксона величественно кивнула. — Добавьте сеть фузоритов, которая древнее самой Галактики и мощнее любой машины. Прибавьте массы сверхнасыщенного энергией газа, родственного этой сети. Добавьте, что в газовых массах электроны способны функционировать как накопители информации.

Девушка склонилась над связь-кубом, потом подняла голову.

— Машина считает, что вы описываете звезды, — мелодично перевела она.

Хиксон медленно кивнул. Светящаяся голова совершила волнообразное движение — знак Лебедя.

— Звезду, которой я служу…

Связь-куб снова зазвенел.

— Машина считает, что эти газовые массы в сочетании с фузоритной сетью, как вы ее описываете, могут легко стать материальным носителем разума.

Она подняла глаза на Хиксона.

Хиксон еще раз кивнул и торжественно сказал:

— Как видите, любая материя может быть носителем разума. Вся масса Вселенной в ее динамическом равновесии основа для разума. Вся масса Вселенной, бесконечной во времени и пространстве, предстает теперь перед нами как носитель разума Бога.

Связь-куб яростно зажужжал. Дельта Четыре протянула:

— Машина просит ответить. Что есть Бог?

Гарри Хиксон выпрямился. Глядя на золотое лицо, Ган увидел, как разглаживаются его морщины. Очевидно, он исполнил то, что было на него возложено.

Он повернулся к Гану. В глазах его светилось что-то похожее на сердечность.

— Ты называл меня Звездным Дитя, Ган. Но ты ошибался.

Он снял с головы пироподыша, ласково погладил, отпустил на свободу.

Выбросив огненную струю, тот попытался вернуться на любимый насест. Но Хиксон поднял золотую ладонь, отвел детеныша в сторону. Маленькое чудовище завизжало, описало круг и, набрав скорость, исчезло в коридоре.

Гарри Хиксон проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Гана, и взгляд его был безмятежен.

— Дитя Звезд никогда не существовал до сих пор, — сказал он. — Но скоро он родится. Это будет человек. Мост между машинами и звездами. — Бойс Ган, — он поднял руку в волнообразном жесте, — им станешь ты!!!