Было время, когда жизнь казалась простой, а обязанности — ясными. В те полузабытые, затуманенные временем дни — неужели всего несколько месяцев назад? — он любил девушку по имени Джули Мартин. Он помнил ночь, когда они встретились, проведенные вместе часы, взаимные клятвы и надежду на счастье впереди. Он помнил песчаный пляж и ее прощальный поцелуй. Память эту Бойс Ган пронес через свою одиссею в двадцать миллионов миль.

Но еще никогда он не был так далек от Джули, как сейчас. Он бы мог, если бы осмелился, коснуться губ, которые целовал на берегу Плая Бланка. Но от Джули осталась только оболочка, в которой обитала сестра Дельта Четыре.

— Джули… — невольно сорвался шепот с губ Гана.

Она спокойно смотрела на него, а он искал в этих темных глазах хотя бы намек на то, что она узнала его. Но напрасно.

Дельта Четыре кивнула ему:

— Меня зовут Дельта Четыре, — колокольчиком прозвенел ее голос. — Я буду вести допрос.

Она замолчала, ожидая ответа. Бледное лицо наполовину закрыл капюшон, а светящаяся эмблема, казалось, подсмеивалась над Ганом. Это был знак «Не приближаться!» И он не осмелился бы нарушить запрет.

Все же он не выдержал и спросил:

— Джули, ты совсем не помнишь меня? Что с тобой случилось?

Девушка провела пальцем по нити электронных бус, каждая бусина отвечала определенной нотой.

— Майор Ган, — пропела Дельта Четыре в тон музыке, — я служу Машине. Не напоминайте мне о прошлом.

— Но скажи хотя бы, зачем ты это сделала? Почему ты не…

Сестра Дельта Четыре кивнула:

— Хорошо, у нас пока есть время. Спрашивайте.

— Почему… Джули Мартин не дождалась моего возвращения? Я послал с Плутона письмо…

— Послание было доставлено, — пропела связница. — Но Джули Мартин к тому времени уже была принята на обучение. Она уничтожила послание. Она не желает о нем вспоминать.

— Но я тебя любил! — взорвался Ган. — Как могла ты меня бросить?

Лицо девушки оставалось бесстрастным.

— Вас любила Джули Мартин, — уточнила она. — Меня зовут Дельта Четыре. Прошу садиться, майор Ган, мы начинаем допрос.

Ган заставил себя сесть. Девушка подвинула второй стул и села. Ее движения были плавными и точными.

Из складок пелерины она извлекла маленький черный связь-куб.

— Майор Ган, — начала она, — являетесь ли вы тем же лицом, что и так называемый Дитя Звезд?

— План его побери, нет! — вырвалось у Гана. — Этим вопросом я сыт по горло. Я уже сто раз повторял…

Девушка покачала головой.

— Одну минуту.

Он хмуро смотрел на нее, и боль в сердце казалась сильнее, чем боль от ударов, которые он получил на Допросах. Девушка склонила голову, коснулась четок. Всякий раз, когда раздавался звон электронного колокольчика, ее голос повторял ноту, отрабатывая гаммы тоновых Фонем искусственного языка механо.

Механо был труднопреодолимым мостом между Машиной и сознанием человека. Раньше его преодолевали переводом, трансформируя речь людей в фортран или какой-нибудь другой машинный язык. Затем фортран переводили в двоичные числа, двоичные числа — в указания и команды. Изобретенный самой Машиной механо был, по сути, набором двоичных чисел. Эти числа управляли элементарными процессами в структуре Машины: закрытие или открытие контура, зарядка или разрядка емкости, то или иное состояние ферромагнитного слоя на ленте.

Людям не научиться языку двоичных чисел, а Машина не могла тратить время на перевод. Поэтому она создала язык, на котором люди все же могут говорить, с трудом, ценой сосредоточения и отказа от посторонних радостей жизни, но все же достаточно хорошо.

Преодолеть мост между Машиной и человеком было непросто. Для Машины счет шел на миллиардные доли секунды. Рассчитав, что пропускная способность уха и речевого аппарата людей достигает 500 двоичных единиц в секунду, Машина разработала язык, позволявший приблизиться к теоретическому пределу.

Обычно человеческая речь передает всего 50 единиц информации в секунду, механо был в тысячу раз эффективнее.

И выучить его было в тысячу раз сложнее.

Ган с горечью понял, что именно голос Джули, тихий и музыкальный, из-за которого он сам когда-то впервые обратил на нее внимание, стал виновником их разлуки. Машина постоянно искала людей, способных изучить механо, и если находила, они становились ее служителями навсегда. Настоящий связник должен был обладать не только широким вокальным диапазоном, но и абсолютным музыкальным слухом. Ему помогали тональные четки, перед разговором связник настраивался на их звучание. Но превратить обычного человека в бегло говорящего на механо связника четки не могли.

Пока Дельта Четыре повторяла ноты, вызваниваемые четками, Ган представил, как трудно ей было во время обучения, которое требовало полной сосредоточенности, самоотдачи. Окончательной наградой становилась металлическая пластинка на лбу.

Дельта Четыре пропела мелодию, напоминающую птичье щебетание, а связь-куб ответил электронной серией похожих звуков. Дельта Четыре подняла равнодушный, устремленный вовнутрь взгляд на Бойса Гана.

— Мы готовы. Майор Ган, Дитя Звезд — это вы?

… Ган отвечал на вопросы, не думая, автоматически.

— Нет, я не Дитя Звезд. Никогда его не видел. Ничего о Требовании Освобождения не знаю. Никогда не участвовал в антиплановых движениях.

Отвечая, он про себя взывал к ней: «Джули, Джули! Вернись…»

Сестра Дельта Четыре передавала его ответы в связь-куб. Лицо связницы казалось таким же нечеловечески-бесстрастным, как и ее голос.

— Для выполнения этого опасного задания я отправился на станцию Космического Занавеса…

Дальше следовала длинная история, которую он столько раз уже рассказывал.

Ему вдруг померещилось, что золотые стены едут на него, грозят раздавить. Сколько над ними тысяч футов скалы? Светит ли солнце над зеленой весенней травой на лугах? Или над ними антарктические льды? Или мили темных вод мирового океана?

Ему вдруг отчаянно захотелось вновь оказаться на рифах, на Свободном Небе, вместе с Карлой Снег. Космическое сообщество бунтарей показалось ему ближе и человечнее Плана. Он ощутил тоску по бескрайнему пространству… по фантастической свободе…

Шипение из связь-куба вернуло Гана к действительности.

— Продолжаем, — проворковала Дельта Четыре. — На вас напали пироподы?

Он устало кивнул.

— Да, но перед этим, я забыл упомянуть, перед этим Хиксон снял мой воротник безопасности.

Дельта Четыре совершенно спокойно пропела ответ в связь-куб. В ее взгляде появилась особая отрешенность, как будто девушка уже находилась в экстазе от предстоящей сообщности.

Черный кубик зачирикал.

— Машина требует пояснений. Мы должны найти Гарри Хиксона. Его способности надлежит изучить, потом Уничтожить каждый член тела в отдельности.

Ган грустно усмехнулся.

— Извините, помочь не могу — он умер.

— Машина не принимает ответа. Вы сказали, что антиплановый отшельник снял ваш воротник. Вы не спросили, как он это сделал?

— Нет, — ответил он, все еще надеясь увидеть в черных глазах Дельты Четыре живую искру. Но глаза были пусты. — Думаю, он был обращен в члены Церкви Звезды, — поспешно добавил он, когда коробочка зловеще зажужжала, — и силы он получал от Денеба.

Сердитый трезвон связь-куба.

— Очевидная ложь. Звезда не может оказывать такого влияния. Во Вселенной нет разума, более могучего, чем разум Планирующей Машины.

Пауза.

— Если виной всему Гарри Хиксон, правда будет установлена, когда преступника поймают. Если вы сказали неправду, майор Ган, вам грозит орган-банк.

— Я сказал правду! — воскликнул он. — Я целиком и полностью предан Плану Человека!

Куб что-то запел, девушка перевела:

— Машина не принимает словесных заверений. Минуту. Машина получает дополнительные данные по другому входу.

Загадочным образом лицо девушки вдруг стало удаляться. Ган моргнул, протер глаза. Казалось, сестра Дельта Четыре уплывает вдаль, падает в темный колодец, в космическую пустоту. Вот до нее уже тысячи ярдов…

Потом все вернулось на прежнее место. На секунду закружилась голова, будто комнатка в недрах штаб-квартиры Планирующего вдруг закружилась в медленном вальсе.

Связь-куб зловеще дребезжал, и сестра Дельта Четыре пропела:

— Машина прекращает допрос. — Шум из куба. — Запомните, антиплановые идеи, как слова, так и поступки, должны искореняться. Пока Машина откладывает решение о вашей участи…

На бледном лице связницы чуть заметно заиграла улыбка. Дельта Четыре предвкушала скорое наслаждение электронной сообщностью. Но связь-куб не отпускал ее.

— Машина находит ваш рассказ неполным. Вы не раскрыли личности Дитя Звезд, не сообщили фактов о судьбе корабля «Сообщность», ничего не рассказали о так называемом Требовании Освобождения. Вы не объяснили, как попали в крепость Машины.

Ган покачал головой:

— Не знаю, что мне рассказывать, — устало сказал он.

Куб упрямо жужжал.

— Неубедительно, — пропела Дельта Четыре. — Допрос будет продолжен.

Комната вдруг снова поплыла, и Ган ухватился на стул. На этот раз даже связница что-то почувствовала — губы ее чуть приоткрылись, в глазах мелькнуло удивление.

Возбужденно защебетал связь-куб. В этот же момент где-то завыли сирены.

— В нескольких пунктах, — запинаясь, переводила девушка, — отмечены толчки… — В этот момент раздался звон, связница громко вздохнула и вдруг схватила Гана за руку. — Пироподы! Они… Вы должны помочь! Зал Планирующего атакован пироподами! Их десятки, они уже внутри!

Комнатка, где шел допрос, была частью обширной сети помещений, входящих в жилую и административную зону штаб-квартиры. Дверь мгновенно открылась от прикосновения пальцев связницы — замок был настроен на ее отпечатки. Ган и девушка побежали по длинному залу с золотыми стенами. Зал, высотой с двухэтажный дом и шириной с автостраду, тянулся через всю штаб-квартиру. Здесь проводились все церемонии. Вдоль стен выстроились золотые и хрустальные статуи, стены были обиты золотой парчой, украшены фресками и экранами.

В зале было полно едкого ракетного дыма.

По барабанным перепонкам ударил режущий визг — огромная живая торпеда неслась по воздуху. Люди кричали и разбегались в разные стороны. В этой неразберихе Ган все же сумел сориентироваться и успел оттащить девушку под защиту какого-то дверного проема.

Пиропод пронесся мимо — в замкнутом пространстве рев просто оглушал. Словно ангел Судного Дня сошел на землю.

Напоминая внешне скорпиона, размерами чудовище не уступало быку. Глаза — огромные зеркала со стеблями-рецепторами, естественные радиотелескопы. Они светились ярко-красным огнем. Могучие челюсти могли перекусить стальную балку, когти способны были разорвать танковую броню. Тело было надежно защищено зеркальной чешуей, длинный саблевидный хвост загибался к спине. Пиропод мчался прямо на них! Связница в ужасе закричала. Ган прижал ее голову к груди. Да, это не детеныш, с которым Ган играл на рифе Хиксона! Такой пиропод мог вести бой с крейсером Плана!

Пиропод протаранил группу охранников, которые встретили его залпом из пулевых и лазерных пистолетов. Пиропод помчался дальше, а на том месте в живых не осталось ни одного человека. Изувеченные тела указывали место, где только что оборонялись люди.

— Великая Машина! — в страхе прошептала Дельта Четыре. От ее хладнокровия не осталось и следа, капюшон свалился, на белой коже лба ярко блестела пластинка. — Что это?

— Вы сами сказали — пиропод, — проворчал Ган. — Если он вернется, нам крышка.

Она потащила его за руку.

— Сюда, мы спрячемся!

— Нет, их много… Если бы у меня был пистолет…

Он выглянул в зал. Пиропода видно не было. Скорее всего, монстр выскочил в коридор. Ган быстро принял решение.

— Джули… то есть, неважно… слушайте! Я знаю, как убить пиропода, и попробую найти пистолет. Оставайтесь здесь!

Он побежал к мертвым охранникам, подавив соблазн прокрасться вдоль стен. Ган понимал, что его может спасти только скорость. Он преодолел сотню ярдов с быстротой олимпийского чемпиона. И едва не опоздал. Он услышал нарастающий вой, поднял голову. Чуть отставая от звуковой волны на него мчался пиропод.

Ган бросился ничком на пол.

Чудовище промахнулось всего на пар) дюймов, Ган даже заметил клыки-кристаллы и огромные когти. Он унеслось, а Ган побежал дальше.

Монстр врезался в стену, сокрушил статую, стараясь побыстрее затормозить. Ган даже не обернулся. Последний прыжок — и он схватил пистолет мертвого охранника, проверил заряд, стремительно обернулся.

Пиропод успел развернуться.

Поймав Гана в прицел пульсирующих глаз-локаторов, он устремился на добычу. Ган выстрелил в горящий глаз, бросился на пол.

Пиропод взревел, врезался в стену, прочертив глубокую борозду, хвостом раздробил очередную статую. Вспыхнул огонь выхлопа. Ган выстрелил еще раз и закрыл голову руками.

Где-то рядом рвануло так, что Гана подбросило вверх. Убитых охранников взрывной волной разметало по полу. Затем пиропод исчез.

Дельта Четыре упоминала о десятках адских монстров…

Ган принялся собирать разбросанное оружие. Он сунул в карман легкий пулевой пистолет, отобрал три лазерных с самыми полными зарядами. Когда он повернулся, сестра Дельта Четыре стояла за его спиной. В каждой руке у нее было по пистолету, в кармане балахона блестел по крайней мере еще один.

Ган пришел в себя, усмехнулся.

— Пошли! Стреляй прямо в глаза, запомни!

Он хлопнул ее по плечу и побежал в сторону Зала Планирующего.

Ориентиром служил адский рев. Других не требовалось.

По дороге Ган убил еще двух пироподов, но не таких больших, как первый, а Дельта Четыре одного вспугнула дальним выстрелом — трудно было судить, попала она в цель или нет.

Зал Планирующего превратился в осиное гнездо. В густом дыму, срывая огромные листы обшивки, поглощая все, что давало реактивную массу, включая кресло Планирующего, по залу метались космические монстры. С людьми они давно расправились и теперь вели борьбу между собой за остатки добычи.

Потом Ган заметил тонкий рубиновый луч пистолета.

Пиропод, попавший в луч, взвыл. Рана не была смертельной, но он столкнулся с другим чудовищем, и они принялись кромсать друг друга.

Значит, кто-то остался в живых!

Убедившись, что Дельта Четыре у него за спиной, Ган шагнул вперед, осмотрелся. Кажется, стреляли из-за статуи в декоративной нише. Ган крикнул, но его крик утонул в грохоте и визге пироподов.

Он прокричал на ухо связнице:

— Попробую покончить с ними по одному, пока они нас не заметили! Если полетят на нас, стреляй в глаза!

Она кивнула. Лицо ее опять стало отрешенным, два больших военных лазера очень странно выглядели в маленьких ладонях. Ган еще раз пристально посмотрел на связницу, на ее лоб с металлический пластинкой и повернулся к Залу.

Все дело заняло двадцать минут.

Он пересчитал пироподов. Их оказалось пятнадцать. Довольно быстро он успел уничтожить семерых. Затем, предупрежденный прикосновением сестры Дельты Четыре, повернулся в другую сторону и расправился с заблудившимся пироподом, мчавшимся на них по коридору.

Прикончив еще троих, он увидел, как в дальнем конце Зала один пиропод взорвался, хотя в него Ган не стрелял. Человек, спрятавшийся в нище под тимпаном, ясно копировал тактику Гана.

Теперь они стреляли втроем, считая сестру Дельту, которая, встав рядом, помогла Гану расправиться с последним пироподом. Дышать в Зале было почти невозможно от дыма ракетных выхлопов.

Ган осторожно вышел в Зал с пистолетом наготове на случай, если какое-то из чудовищ окажется лишь раненым.

Откуда-то слышался глухой рев, очевидно, в подземном дворце еще буйствовали пироподы, но основные их силы были уничтожены в Зале. Ган направился к нише, где укрылся неизвестный союзник.

Из-за статуи навстречу Гану вышел генерал Вилер. Хотя ноги у него плохо сгибались, на губах играла жестокая усмешка победителя. Движением, напоминавшим рывок поршня, он сунул пистолет в кобуру, пожал Гану руку.

— Неплохо сработано, майор, — просипел он.

— Благодарю, сэр. Мне помогали. Познакомьтесь…

— С сестрой Дельтой Четыре я уже знаком, — прогудел генерал. — Передайте Машине мои комплименты в ваш адрес, сестра, и справьтесь заодно о ее рабочем состоянии. Опасаюсь, что атака была направлена против Машины!

Сжав стальными пальцами руку Гана, он отвел опасника в сторону.

— Уродины, — проскрипел генерал, пнув останки одного из монстров. — Гротескные существа. Планирующий ими очень увлекался. Забавное совпадение — они возникли из ничего, прямо в его Зале! — Генерал бросил быстрый взгляд на сестру Дельту, которая уже настраивалась для сеанса связи. — Слушайте, Ган, взгляните вот на это.

В нише, где прятался Вилер, валялся квадрат толстой бумаги кремового цвета.

— Что это, сэр?

— Поднимите, взгляните сами!

Из коридоров доносились голоса — солдаты Плана восстанавливали порядок.

Бойс Ган колебался. Что-то здесь не так…

— А Планирующий? Неужели он… — Ган обвел взглядом разгромленный Зал, мертвых пироподов и растерзанных охранников.

— Нет, майор, его здесь не было, когда все это началось. Читайте документ!

Ган, которого не оставляло ощущение подвоха, подобрал лист бумаги и взглянул на текст.

Бумага показалась странно знакомой… Он уже видел точно такую… в руках умирающего полковника Зафара… на рифе, в двадцати миллиардах километров отсюда!

Тот документ назывался Требованием Освобождения!

И этот второй, который он держал сейчас в собственных руках, был такой же крамолой и представлял не меньшую опасность для Плана, чем первый. Документ был озаглавлен: «Планирующему…», и в нем говорилось:

«Планирующему или его преемнику, если первого уже нет на свете.

Ты и твои слуги игнорировали мое предупреждение, не вняли ему даже после того, как я наглядно продемонстрировал мои возможности.

Теперь я начинаю действовать и для разминки посылаю пару милых зверушек, чтобы вы знали — я умею не только угрожать, но и осуществлять угрозы. Большого ущерба они не причинят — это первый визит. В следующий раз я пошлю их уже не в штаб-квартиру Планирующего — даже если от нее что-то останется. В следующий раз они будут посланы в крепость Планирующей Машины!»

Ган поднял глаза на генерала, губы его побелели.

— Машине угрожает опасность! Генерал, сестра Дельта должна немедленно предупредить Машину!

— Решение принимаю, я, майор, — просипел генерал. — Что вы можете сказать в свое оправдание?

Пораженный Ган увидел, что генерал уже направил на него ствол лазерного пистолета.

— Почему… Я совершенно ни при чем…

— Вы арестованы, — отчеканил металлический голос генерала, — не пытайтесь сопротивляться. Не двигайтесь и не разговаривайте.

— Гану все это показалось каким-то безумием.

Он даже не рискнул спросить, за что его арестовали. По лицу генерала было ясно, что лучше подчиниться приказу.

За спиной Бойса Гана застучали подошвы сапог охраны, потом раздался далекий знакомый рев.

— Генерал! Еще один!

— Молчать! Я больше повторять не буду! Охрана займется твоим чудовищем сама.

Почему он так громко говорит? Как будто обращается не к Гану, а к толпе людей, свидетелей… Но Гану уже было все равно. Он понимал, что охранники не знают, как бороться с монстрами из космоса… Он стремительно обернулся, выхватил пистолет. Именно в этот момент появился пиропод.

Ган выстрелил прямо в огненные глаза монстра.

Охранники последовали его примеру и тоже открыли огонь. Существо оказалось на перекрестье десятка разрядов смертоносной энергии. Пиропод вспыхнул и взорвался.

Сестра Дельта Четыре, что-то шептавшая в связь-куб, вдруг молча подалась вперед, упала и осталась лежать, хотя связь-куб настойчиво гудел.

— Она ранена! — воскликнул Ган, отшвырнув пистолет. Он бросился к девушке, приподнял, заглянул в ее темные глаза.

На руках его была кровь, на боку по балахону расплывалось пятно, кровь уже капала на пол. Золотая эмблема потемнела.

Сердце девушки перестало биться.

Ган невидящими глазами смотрел на генерала Вилера.

— Она умерла? — спросил он сам себя, не в силах поверить. — Неужели я ее задел? Или…

Он замолчал, попытался вспомнить. Не ударил ли из зала еще один тонкий, как игла, луч? Не успел ли Вилер выстрелить через его плечо?

Времени на размышления не было. Генерал был уже рядом, и лицо его напоминало металлическую маску.

— Отберите у него оружие! — приказал он охране. — Отведите его к Планирующему! Я обвиняю его в том, что он доставил сюда вот этот антиплановый документ, убил сестру Дельту Четыре, которая могла его выдать! Он — Дитя Звезд! В этом я его тоже обвиняю!