В пистолете было четыре патрона. Райленд еще раз проверил магазин, поблагодарил Куиверу, который не забыл оставить оружие, и направился вдоль коридора. Он ничего не сказал Донне Криири. Он не знал, что нужно сказать.

Значит, где-то внутри их рифа притаился пиропод…

В горле было сухо. Пиропод, то есть «огненогий», обитатель открытого космоса, напоминающий, как смутно помнил Райленд, обычную земную петарду. Райленд пытался представить пиропода и не смог. Да, Куивера был прав. Хищный космический зверь оказался вполне реальной опасностью.

Райленд остановился в конце коридора, который они Успели исследовать, поднял обломок зеленого кристалла, брошенный Куиверой. Кристалл ярко светился. Теперь это был единственный источник света для Райленда. Потом Райленд двинулся по одному из ответвлений.

Через пять минут он уже был в его конце. Туннель Резко сужался, так что Райленд едва мог протиснуться, и свисавшие со стен и потолка нити и кристаллы говорили, что здесь уже давно никто не появлялся.

Он отправился назад, к развилке, а потом по новому туннелю, который оказался более длинным и тоже заканчивался тупиком. Ему было трудно передвигаться в почти невесомом состоянии, а узкое сечение туннеля затрудняло прыжки.

Он вышел к началу нового разветвления и остановился. Впереди лежали два туннеля, огромные, темные и безмолвные. Воздух здесь был с неприятным кислым запахом порохового дыма.

Вход одного из туннелей был отмечен царапиной от гигантского клыка, подобно стене в туннеле у поверхности.

Райленд, не раздумывая, двинулся вперед.

Он почти сразу же оказался в небольшом зале, завис у входа, всматриваясь в темноту, которую едва рассеивал кристалл в его руке. Зал был грубого сферического сечения, противоположная сторона была плохо видна. В нише с одной стороны что-то лежало.

Очень осторожно Райленд приблизился.

Это было похоже на мусорную кучу. Но вдруг кровь ударила Райленду в голову. Куча представляла из себя гору костей и клыков какого-то невиданного животного. Некоторое время он рассматривал эти странные останки, потом приблизился к ним и осветил их кристаллом. Ничего не произошло. В зале царили тишина и неподвижность.

Райленд отплыл в сторону.

У космоса собственные временные мерки. Куча непонятных костей и след клыка на стене будут такими же и через миллион лет. Пещера, несомненно, была давно покинута.

Он повернулся, чтобы уйти.

За его спиной послышался вопль и грохот. Он едва успел повернуться, как куча костей словно взорвалась.

От мгновенной смерти Райленда спас тот факт, что размеры пещеры были ничтожны по сравнению с космическим пространством. У пиропода, живой ракеты, не было возможности как следует разогнаться. Тем не менее, он атаковал Райленда с быстротой молнии. Это был очень крупный — больше лошади — экземпляр, и тело его покрывала броня зеркальной чешуи. Единственный глаз выдвигался вперед на тонком отростке, в виде большого зеркала. На переднем конце извивающегося червеобразного тела находился смертоносный клык. С ревом взлетающей ракеты монстр несся на Райленда. Его огромный металлический клык зловеще поблескивал в полумраке.

Райленд мгновенно прицелился и выстрелил.

Даже сквозь рев живого ракетного двигателя он услышал звон и визг пули. Она рикошетом отскочила от зеркальной брони чудовища. Пиропод не стал разворачиваться для новой атаки. Он повернулся к сторону Райленда хвостом. Хвост оказался еще более страшным оружием. Пламенем, с помощью которого пиропод преодолевал огромные космические расстояния, он мог испепелить Райленда в мгновение ока, но тот успел уклониться. Разряд выхлопа прошел мимо, едва задев ногу, на которой Райленд потом обнаружил сильные ожоги. Райленд врезался в стену, перевернулся, как пловец в бассейне, и выстрелил три раза подряд.

Теперь обойма была пуста…

Но одна из пуль попала в цель. Ножка-отросток, на конце которой находился глаз пиропода, была повреждена. Глаз взорвался, и чудовище ослепло. Оно носилось по пещере, как взбесившаяся ракета, врезаясь в стены, отскакивая и снова устремляясь вперед. Пламя выхлопа лизнуло стену в опасной близости от Райленда.

Затем рев двигателя послышался в коридоре, начал слабеть, удаляться, пока совсем не стих…

Райленд сильно ударился о стену, у него была обожжена нога, текла кровь из пореза, болел каждый мускул. После стычки он никак не мог отдышаться. Но ждать было нельзя. Он выпрыгнул в коридор. Наверху оставалась Донна!

Он летел по темным коридорам. Потеряв светящийся кристалл, Райленд пытался хоть что-нибудь рассмотреть в темноте, закрывая голову руками от ударов о стены. Хорошо все-таки, что туннель был такой узкий — он мог Двигаться лишь в одном направлении.

И наконец, после бесконечного полета он увидел свет.

Повернув в очередной раз, Райленд увидел спешащую к нему Донну Криири. В руке у Донны был кусок лианы со светящимися фузоритами.

— Стив! Слава богу!

Она бросила ему конец лианы, он ухватился, и они подтянулись друг к другу. Райленд ухватил Донну за плечо.

— Пиропод! Где он?

— Улетел. Он пронесся мимо, а я задерживать его не стала, ведь у меня не было атомного гарпуна. Думаю, больше мы его не увидим.

— Он прятался в куче костей, — устало сказал Райленд. — Я… я, кажется, попал ему в глаз.

— Да, по крайней мере, он вел себя как слепой. И… Стивен!

Он не сразу понял, в чем дело. Нервная реакция? Стресс? Он постарался приободрить девушку.

— Он не вернется, Донна, ты сама ведь сказала…

— Нет-нет, это из-за Чиквиты… Стивен, кажется, она умирает.

Он кивнул.

— Бедняга. Но за нее мы отомстили.

— Но что будет с нами, Стив? Ты забыл, что, если умрет Чиквита, некому будет удерживать пригодный для дыхания воздух!

Пространственник неподвижно лежал в небольшой пещере, оплетенной лианами.

Время от времени Чиквита беспокойно вздрагивала. Она казалась одновременно осунувшейся и какой-то обмякшей. Мех потерял блеск. Нос перестал светиться, стал черным, сухим, холодным. Райленд пощупал ее горячий бок и предположил, что у нее жар. Температура тела пространственника была выше, чем в тот раз, когда на ее спине он бежал из орган-банка. Казалось, Чиквита понимала Райленда. Она слабо шевельнула черным языком — единственное усилие, на которое была способна.

— Мы ничем не сможем помочь, — медленно сказал Райленд.

— Кажется, ее беспокоит свет.

— Хорошо. Это, по крайней мере, в наших силах.

Но затенить пещеру оказалось непросто. Они нашли какие-то растения, которые почти не светились, и начали перетаскивать их в пещеру, пока она не превратилась в полутемную нору. В глазах Чиквиты читалась слабая благодарность. Но вид у пространственника был очень плохой.

Они оставили ее одну и вышли на поверхность. Полная беспомощность буквально сводила с ума. Райленд уцепился за выступ у входа в пещеру и уставился в пустоту, на звезды. Где-то там невидимые, но реальные были рифы. Большие, настоящие рифы, где удалось выжить бежавшим из-под власти Плана, где жил Рон Дондерево, человек, родившийся в космосе, сначала студент, потом пленник на Земле. Он носил железный воротник опасника — такой же воротник, который сейчас душил Райленда, и он смог его снять. Он рассказал Планирующему о нереактивной тяге, был списан в орган-банк, и Чиквита помогла ему бежать обратно в рифы.

Но… был ли он сверхчеловеком, суперменом?

Смог бы он снять кольцо с Райленда здесь, в рифах, без сложного хирургического оборудования, имевшегося в орган-банке? Смог бы он заполнить пропасть в тумане прошлого, мучившего Райленда? Или его просто не было вообще до того момента, когда из остатков утилизованных врагов Плана было слеплено думающее двуногое существо без прошлого?

К этому времени Куивера должен был добраться до рифов. Может, они уже на обратном пути! Может, через пару дней они доберутся до маленького рифа и найдут Райленда и Донну!

Найдут ли?

Скорее всего, они найдут их трупы.

Время шло, Чиквита все еще была жива, хотя с каждым днем слабела.

Рифы Космоса превратились в мечту Райленда. Он потерял чувство времени. Часов у него не было, по небесным телам он тоже не мог отмечать течение времени. С большим трудом Райленд отыскал Алголь и начал вести вахту звездочета — период изменения яркости звезды должен был стать его часами.

Донна мягко сказала:

— Это не поможет. Ты ведь не знаешь, когда должен сработать воротник.

Он понял, что Донна читала даже те из его мыслей, о которых он сам не подозревал. Чиквита может выжить, крейсер Плана может не найти их, но кольцо-убийца все Равно настигнет свою жертву. Можно убежать от радаров крейсера, можно добраться до рифов и укрыться там от сверхмощного импульса, который пошлет через всю систему Машина. Но невозможно остановить часовое устройство, безжалостное, неумолимое. Самое большее, через год оно взорвет воротник…

Основываясь на наблюдениях за Алголем, на тщательном восстановлении в памяти предыдущих событий, Райленд предположил, что шесть месяцев из этого срока уже прошли.

Чиквита была очень плоха.

Рана от клыка пиропода начала зарастать, но жар не спадал. Казалось, ее мучит жажда, хотя пить она не хотела. Похоже, ей не давала покоя боль. Лишь тихое, жалобное мяуканье доносилось из укрытия, где она лежала.

Наконец, Райленд принял решение и отправился наверх. Всего несколько секунд спустя Донна последовала за ним.

— Что ты делаешь? — резко спросила она.

Райленд замер над грудой аппаратуры с исследовательской ракеты, которую он предполагал использовать совсем для другой цели.

— Как там Чиквита? — спросил он, продолжая работу.

— Я спрашиваю, что ты делаешь?

— Хочу собрать передатчик и связаться с Куиверой, если получится, поторопить его…

— Или связаться с крейсером лана?

— Почему бы и нет? — решительно сказал Райленд. — Возможно, мы слишком понадеялись на удачу! План Человека достаточно благоразумен. Они возьмут нас на борт, если я сдамся. Это не хуже, чем ждать смерти.

— Стивен! — она посмотрела ему в глаза. — Я не пущу тебя обратно!

— Какого черта ты мне приказываешь? — крикнул он в приступе холодного гнева.

Она приложила палец к его губам.

— Не надо, — прошептала она. — Я не пущу тебя. И к тому же, кажется, уже все равно поздно.

Потребовалась секунда, чтобы он понял.

— Чиквита!

Обогнав девушку, он стремительно полетел вдоль туннеля к умирающему пространственнику. Чиквита уже не реагировала на окружающее, едва дышала, лежала совершенно неподвижно. Живот у нее раздуло — словно от голода. Тело еще больше осунулось и сморщилось. Теперь она была похожа на голодного ребенка из рассказов о древних засухах в странах Востока.

Райленд протянул к Чиквите руку… И опустил ее.

Слишком поздно, все было кончено. Пространственник перестал дышать.

Машинально Райленд погладил тускнеющий золотистый мех на холодной шее. Да, она умерла.

Непонятно было, как долго продержится поле, дающее им воздух.

Райленд этого не знал. Например, биолюминесценция светлячков наблюдается в течение нескольких часов после смерти организма. Схожи ли эти два эффекта между собой? Вероятно, нет. Странная сила, которую использовал пространственник, вряд ли имела связь с зеленоватым свечением поля. Эта сила могла продержаться еще несколько минут или исчезнуть в любое мгновение, и тогда они погибнут во взрыве вырвавшегося в пустоту воздуха.

— Стивен, — тихо сказала девушка, — давай поднимемся наверх. Там видны звезды.

Риф, маленькая полая планетка, медленно вращалась, очевидно, благодаря какой-то предсмертной судороге пространственника. Наверху им открылось все звездное великолепие неба. И само Солнце, желтая, далекая звезда, показалось им сквозь лианы прожектором идущего вдали поезда.

— Солнце, — прошептал Райленд. — По-прежнему, самая яркая звезда. Мы не так далеко ушли.

Потом он взглянул на главные созвездия — они выглядели странно, словно припорошенные звездной пылью, но все же были различимы. Могучий Орион, туманное скопление Плеяд, серебристый рукав Галактики. Вот она, с горечью подумал Райленд, новая империя, которую он хотел помочь завоевать для Человека. И он проиграл.

Как это ни странно, он испытал умиротворенность. Они все еще были живы. И только это казалось Райленду важным. Смерть пространственника лишила их последней надежды, и теперь каждая секунда стала драгоценностью. Каждая секунда была наслаждением.

Райленд висел, уцепившись за выступ космического коралла, рубиновый и серебряный. В его руках невесомым грузом покоилась Донна Криири. Они разговаривали просто так, только чтобы не молчать. Каждый хотел что-нибудь сказать.

Они обходили молчанием только один факт — висящую на волоске собственную жизнь.

— Отец, наверное, еще на Земле, — сказала Донна. — Он не получил моего сообщения. Иначе он догнал бы нас. Стив, он всегда был очень занят, и я за это обижалась на него, но… О Стив, как я теперь жалею!

— Ты, наверное, не помнишь, — сказал Стивен. — Ты была в ванной, я случайно попал туда, смутился. И ты, Наверное, тоже. Нет, ты совсем не смутилась, у тебя были голуби, они едва не заклевали… как его звали? Опорто. — Удивительно, подумал Райленд. Я почти забыл имя человек который когда-то был моим близким другом.

— Голуби мира — это придумал отец, — сказала Донна. — Если ты ненавидишь черное, назови его белым и будешь любить. Потому он и назвал убивающую машину «голубем мира». Он всегда любил хвастаться, что он — первый правитель на Земле, которому не нужны телохранители. Но как еще назвать моих голубей и его ястребов?

И Райленд сказал во внезапном приступе изумления:

— Донна! Мы до сих пор живы!