Ранним утром Арина перечитывала текст на компьютере. Спешить было некуда – сперва следовало заехать к шефу в больницу, поэтому Арина не торопилась:

«Все утро шел дождь. Серые ручьи превратились в огромные лужи, обойти которые не представлялось возможности. Ринка вышагивала на пятках, пытаясь не набрать холодной осенней воды в туфли.

«Твою мать! – ругнулась она в сердцах. – По этой погоде надо болотные сапоги носить, а не деловой костюм с туфлями-лодочками».

Ей удалось запрыгнуть на узкий бордюр, и она пошла дальше, тщательно балансируя. Порывистый ветер нещадно трепал старательно уложенные волосы и полы плаща, рвал зонт из рук. Сегодня все пошло не по плану. Она собиралась ехать на встречу на машине, но сигнализация безнадежно сдохла. Ринка подозревала, что все дело в севших батарейках, но запасных дома не было, поэтому пришлось воспользоваться общественным транспортом. Остановка была пустая – люди, работающие по нормальному графику, уже разъехались по офисам, а остальные решили отсидеться по теплым и сухим домам. Район, в котором жила Ринка, был новый, активно застраиваемый. Дом, где она жила, начал заселяться всего пару месяцев назад, Ринка даже не успела разобрать все коробки, набитые вещами. Автобусы ходили крайне редко, маршрутки тоже не успели наполнить собою новые улицы.

Дождь не унимался, Ринка жалась под навесом остановки, пытаясь разглядеть сквозь размывчатое стекло приближающийся транспорт. Мимо медленно проехал черный автомобиль с тонированными стеклами, притормозил и сдал назад. Из салона выбежал невысокий мужчина в серой болоньевой курточке.

– Девушка, не подскажете, где здесь ближайший супермаркет?

– Рядом точно нет, не успели еще построить. Если только рынок около метро…

– Дорогу не покажете?

Рина с удовольствием села в теплое нутро автомобиля. На заднем сиденье обнаружился еще один мужчина – средних лет, слегка полноватый брюнет с карими глазами.

– Замерзли? – участливо поинтересовался он.

– Ага, – слегка постукивая зубами, ответила девушка».

Арина отхлебнула кофе и задумалась: «Надо поподробнее машину описать, мелочи там всякие, и разговор придумать. Такой проникновенный, цепляющий, чтобы в конце этот мужик захотел у героини телефон попросить. Нужно сделать читательницам приятное, чтобы продажи подстегнуть». Арина публиковала в сети современные любовные романы и неплохо на этом зарабатывала. Она сделала краткие пометки и стала собираться.

Больница, где лежал шеф, находилась в противоположном конце города, ближе к кольцевой дороге. После метро Арина еще долго ехала на автобусе, дорога в одном месте ссужалась – строили развязку, и машины выстроились в очередь в гигантской пробке. Вышедший в приемный покой шеф обстоятельно и нудно отдавал распоряжения, которые Арина конспектировала в блокноте, потом подписывал бумаги, внимательно просматривая каждую. Было около часа дня, когда Арина наконец-то вышла из больницы. В офис она не торопилась, хотелось немного побыть на улице – начинающее лето оказалось щедрым на солнце и тепло. Июнь на удивление радовал хорошей погодой, только ночи еще были по-весеннему прохладны. Арина стояла на остановке, дожидаясь транспорта. Она надела сегодня новое ярко-алое платье, из-под подола которого выглядывала вторая юбка с крупными маками. Вдалеке замаячил силуэт автобуса, Арине подходил любой – все они шли до метро. В это время из левого ряда нагло перестроился черный автомобиль, и рядом с остановкой притормозила тяжелая, со сглаженными углами машина. Тонированное стекло рядом с водительским сиденьем опустилось, и в окно высунулся молодой мужчина, с яркими голубыми глазами, одетый в белую офисную рубашку со строгим галстуком. Он улыбнулся:

– Девушка, вас подвезти?

– Да нет, не надо, – Ариша почувствовала, как сама начинает искриться в ответной улыбке, – автобус уже едет. Доберусь.

Распахнулась задняя дверь автомобиля, и на остановку вылез мужчина немного выше среднего роста, сухощавый, с едким взглядом выцветших глаз. На вид ему было пятьдесят с небольшим, коротко стриженные волосы топорщились ежиком. На миг Арине показалось, что в волосах мужчины запуталась серебристая паутина, оказавшаяся сединой среди темных волос. Незнакомец нацепил пляжные шлепанцы на босу ногу, шорты гавайских расцветок и ярко-оранжевую футболку с надписью на иностранном. Арина не была сильна в языках, поэтому смысл слогана от нее ускользнул. Поверх футболки мужчина надел плотный замшевый пиджак с заплатками на локтях.

– Девушка, день-то какой! – обратился он к Арине. – Вы уж извините, не смогли мы мимо вас проехать – небо, солнце и девушка в красном посреди серого асфальта. Жаль, я не художник.

– Спасибо, – засмущалась Арина.

Мужчина подошел вплотную:

– И что вы будете печально ползти в этом душном автобусе, набитом потеющими людьми? Не переживайте, мы вас довезем в целости и сохранности, наш Петр Петрович – профессионал, каких мало.

Арина мялась в нерешительности, незнакомец внимательно смотрел, не отпуская ее взгляд. Подошел автобус, скопившиеся пассажиры начали атаковать турникет.

– Вы боитесь? – участливо поинтересовался мужчина.

Арина почувствовала вызов.

– А вы сами-то не боитесь? Мало ли сумасшедших по Москве бегает.

Он все смотрел на нее. Арина почувствовала давно забытое волнение, то самое, из-за которого подкашиваются ноги и становится низким голос. Она кивнула головой и пошла к машине.

В салоне обнаружилась еще одна девушка, как говорила Аринина бабушка, новой породы: длинная, худая, похожая на садовый шланг. Неизвестная замоталась в газовый шарф поверх зеленого шелкового платья, ее светлые волосы были собраны наверх, глаза подведены ярко-черной подводкой, немного размазавшейся, словно после бессонной ночи.

– Вы всех девушек по остановкам собираете? – пошутила Арина.

Незнакомка высокомерно отвернулась и уставилась в окно. Молодой мужчина, первым предложивший подвезти на машине, развернулся в Аринину сторону:

– Да это Маргоша, она давно к нам приблудилась. А меня Костей зовут.

Арина представилась.

– Не Родионовна, случайно? – поинтересовался незнакомец в пиджаке, подсаживаясь к Арине. И процитировал: – «Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя».

– Не угадали. Арина Дмитриевна.

– Строгое имя. А меня можете Вовой звать.

Темно-шоколадный салон автомобиля приятно гармонировал с вишневой кожей сидений, на потолке мягко горела подсветка. В машине было прохладно, работал кондиционер. Арина зябко поежилась. Вова перегнулся куда-то назад и вытащил светло-бежевый плед. Арина нерешительно повертела плед в руках.

– Да право вам стесняться. Здесь все свои, – усмехнулся Вова.

Арина решила не спорить и укуталась в одеяло. В это время Марго достала из пакета пластиковый стакан и бутылку с прозрачным янтарным напитком, щедро плеснула себе в стакан и выпила залпом. Запахло коньяком.

– Что ж ты благородный напиток лошадиными дозами глушишь? – укорил девушку Костя.

– А не пошел бы ты, – ругнулась Марго и снова отвернулась.

Тот ничуть не обиделся и обратился к Арине:

– Арина, а вы боитесь смерти?

Она на мгновение опешила:

– А с чего вдруг такой вопрос?

– Да мы тут с Владимиром Сергеевичем размышляли: все ли боятся своего конца? Или можно перебороть свой страх?

– Думаю, люди боятся не смерти, а неизвестности. Если бы точно знать, что после физической кончины будет другая жизнь, на новом уровне, то никто бы и не заморачивался, – задумалась Арина.

– Ну, точно вам никто не скажет. Чтобы узнать точно, надо для начала умереть, – насмешливо прищурился Вова. – Безусловная вера – панацея только для очень верующего человека.

– Еще зависит, насколько ожидаема эта смерть, – продолжала рассуждать Арина. – Если человек долго угасает, то ему становится все равно. Я помню, когда в реанимации после операции лежала, мне было абсолютно наплевать на все, хотелось закрыть глаза и плыть по течению. Думаю, если бы мне тогда сказали, что умру, меня бы это совсем не напугало.

– Опять допущения, – дернул плечом Вова. – Вот представьте: вы здоровая, молодая женщина, у вас все впереди, и вдруг вам ставят смертельный диагноз.

– У меня была бы истерика, – честно призналась Арина, – я бы испугалась, и мне было бы обидно: почему именно я?

– Люди, может, вы заткнетесь на эту тему? – Марго чуть ли не с ненавистью смотрела на Вову. Потом она достала из портсигара тонкую сигарету и попыталась прикурить.

– Ты, что, офонарела? На улице кури, нечего в машине дымить, – дернулся Костя.

Сильно пожилой водитель («Петр Петрович», – вспомнила Арина) притормозил около бордюра. Марго вышла из автомобиля, не обращая внимание на проезжающие мимо машины. Она курила, облокотившись на лоснящийся бок автомобиля, сильно затягиваясь. Пару раз проезжавшие водители сигналили ей, но Марго не реагировала.

– Вы на нее внимания не обращайте, – посоветовал Арине Вова, – у нее в последнее время с нервами совершеннейшая беда.

Они продолжили путь. Собравшись с мыслями, Арина возобновила прерванный разговор:

– Мне кажется, иногда за другого человека боишься больше, чем за себя. Причем страхом животным, иррациональным.

– Интересно… – протянул Вова. – А вы бы могли умереть за другого человека?

– Смогла бы.

На мгновение в машине повисла тишина.

– И кто этот счастливчик?

– Сын.

– А-а-а. Сын – понятно, – Вова мял подбородок, – а вот за любимого человека вы бы отдали жизнь?

– Это было давно.

– Ну-на-до-же! – с издевкой, по слогам процедила Марго. – Какое благородство, тем более что проверить никто не может.

– Ты бы помолчала, – ласково обратился Вова к ней, – мы-то твою благородную натуру уже хорошо изучили.

И перевел взгляд на Арину:

– А теперь нет?

– Теперь – нет. Все, выдохлась.

Машина плавно подъехала к подземному переходу, увенчанного буквой «М». Вова не спешил выпускать Арину.

– Вот что, вы мне свой телефон оставьте, если не против. Не хочется интересными людьми разбрасываться.

Она выдернула из блокнота листок бумаги и написала номер.

Рабочая неделя пронеслась с быстротой секундной стрелки, из-за авралов Арина возвращалась домой поздним вечером. Чтобы прийти в себя, пятничным вечером Арина зашла в кофейню выпить карамельный кофе. В кафе ужинали молодые парочки, воркующие в полумраке затемненного помещения, женщины-приятельницы, зашедшие отдохнуть после долгого шоппинга, компания мужчин среднего возраста. Ариша заняла столик у стены. Раньше она стеснялась своего одиночества, старалась не смотреть по сторонам, не выдавать смущения напряженной спиной. Теперь же привыкла сидеть в тех местах, где принято быть не одной. Ко всему привыкаешь. Позвонил сын, отдыхающий в спортивном лагере. Как всегда, Митя был краток и сдержан, в четырнадцать лет совсем не до мамы. Вечером, дома, Арина вернулась к прерванному роману:

«– Замерзли? – участливо поинтересовался он.

– Ага, – слегка постукивая зубами, ответила Ринка.

Она огляделась: кресла автомобиля были обтянуты кожей цвета слоновой кости, ручки и панель машины отделаны деревом. Мужчина попросил водителя включить печку посильнее. Ринка почувствовала, как начали оттаивать ноги.

– Спасибо вам, – поблагодарила она от души.

– Надо с собой носки шерстяные возить для таких случаев, – рассмеялся мужчина.

– И много у вас таких случаев?

Мужчина пристально разглядывал ее:

– Пока первый, но может стать постоянным.

– Может?

– Если вы оставите мне номер вашего телефона, то вполне может».

Арина сбегала на кухню поставить кастрюлю с водой и вернулась обратно:

«Весь день пролетел на одном дыхании.

«Как мало человеку для счастья надо, – рассуждала Ринка, – случайный попутчик, ни к чему не обязывающий флирт, небольшая надежда на продолжение, и я уже летаю, словно мне объяснился в любви герой моего детского романа. Приятно почувствовать себя женщиной, а не замученной работой и бытом лошадью».

Она собиралась выезжать из офиса, когда проснулся телефон. Номер не определился.

– Михаил, – представился собеседник, – мы с вами не договорились, какого размера носки вам нужны. Предлагаю обсудить этот вопрос сегодня вечером. Если вы не против».

Арина отлучилась к плите, чтобы засыпать пельмени. Раздался требовательный звонок в дверь.

«Опять соседи за чем-нибудь приперлись», – раздраженно подумала она и приоткрыла дверь. На пороге стоял Вова, за спиной переминался смущенный Костя.

– Вот, решили вас навестить, – улыбающийся Вова прошел мимо опешившей Арины в квартиру, следом за ним протиснулся Костя. Вова прошел в гостиную, бывшую одновременно и детской, заглянул в спальню, где из всей мебели стояла раскладушка, приставленная к стене, стул и старый ДСП-шный шкаф. Ему хватило такта, чтобы не комментировать увиденное.

– Как вы меня нашли? – сдавленным голосом спросила она.

– Так ведь век электронных технологий, – пожал плечами Вова. – Интернет знает все.

И добавил:

– У вас что-то на кухне бурлит.

Арина подбежала к плите и уменьшила огонь. Мужчины проследовали за ней.

– О, пельмени! – обрадовался Вова.

– Будете? – старалась быть вежливой Арина. Случайное знакомство выходило боком, весьма неприятным для самолюбия.

– Из ваших рук хоть яд. Правда, Костя?

Тот отрицательно замотал головой, пробормотав о плохом аппетите. Арина прониклась к нему благодарностью. Ей пришлось доставать из нераспакованных коробок набор посуды, чтобы совершенно не ударить лицом в грязь. Ел Вова красиво, макая пельмени в томатно-майонезный соус, с аппетитом закусывая черным хлебом. Самой Арине есть расхотелось. В дверь снова позвонили, Арина совсем не удивилась, увидев на пороге Марго, та молча прошла мимо хозяйки в гостиную. Это был странный ужин: два мыкающихся по углам молчащих человека, Марго, гордо сидящая в пустой комнате, и Вова, непринужденно шутящий и смеющийся.

– Спасибо вам за приют, Ариночка. Может, продолжим вечер? Костя, – обратился он к охраннику, – набери-ка мне Нефтедоллара, он сегодня вечеринку устраивает.

Костя набрал номер, потом обратился к шефу:

– Тут секретарша спрашивает, как вас представить?

– Пусть представит меня в ванной в голом виде, – избито сострил Вова. – Совсем афигела?

Арина осторожно кашлянула.

– Ариночка, вы уж извините, что я не сдержался. Вы нам компанию не составите сегодня вечером?

Арина с ужасом отказалась от предложения поехать к неизвестному Нефтедоллару в компании малознакомых людей.

– И очень зря. Пятница, вечер, у вас впереди два выходных. Красивая девушка не должна проводить такие вечера одна.

Арина грустно улыбнулась:

– Спасибо вам за «девушку», только я уже в возрасте тетеньки.

– Ариночка, вы – умница и говорите такие глупости. Девушки, подобные вам, не превращаются в теток и бабок, вам это не грозит. Подумайте, скоро зажгутся звезды, не не самое лучшее время для одиночества. Поехали, мы доставим в лучшем виде, туда и обратно.

Арина сама не поняла, как дала уговорить себя. Слишком давно в жизни не было приключений, слишком все шло по размеренному плану. Ехали долго. За окном бесшумно проносилась вечерняя Москва, украшенная яркими огнями, промелькнула кольцевая дорога. Дом, к которому они подъехали, был обнесен высоким глухим забором. Охрана пропустила машину без лишних вопросов. Особняк, а другое название и не подходило для здания, украшенного белоствольными колоннами, поражал воображение – высокий, надменный, в окружении безупречных лужаек. Арина почувствовала, как проснулись скрытые сомнения. Навстречу выбежал громоздкий мужчина в сползающих с колыхающегося живота джинсах.

– Лопнуть не боишься? – со смехом обнял толстяка Вова.

– Зато ты, смотрю, сохнешь. Проходи в дом.

Помещение было огромным. Потолок пропадал на уровне третьего этажа, стены были задрапированы тяжелой черной материей, тускло светились зеркала. В зале мигал серебристо-синий цвет, и звучало непрерывное тумц-тумц. К Вове сразу бросилось несколько девиц, таких высоких, что в их ногах можно было заблудиться.

«Вешаются, как боевые награды на грудь», – с неясным раздражением отметила Арина.

Марго с гордо вздернутым подбородком прошагала внутрь помещения. Костя тоже исчез в непонятном направлении. Арине не доставляло никакого удовольствия видеть Вову, обнимающегося с неизвестными девицами, и она решила последовать примеру Марго. В соседнем помещении Арина заметила бассейн, наполненный пеной. В нем барахтались полуобнаженные девушки, чьи скромные ниточки на бедрах скрывали совсем немногое. Один из гостей, изрядно набравшийся парень, нырнул к легкомысленным нимфам, послышался нервный визг. Рядом стояли две абсолютно одинаковые, клонированные женщины неопределенного возраста: с длинными светлыми волосами с прямой челкой, с поднятыми скулами, надутыми губами и неестественно круглыми глазами. Еще их роднило стервозное выражение лица и излишняя худоба. Гладко выбритые мужчины с грустно-понимающими глазами что-то обсуждали между собой. Арина прошла дальше. В небольшом помещении, выполненном в восточном стиле, на разбросанных подушках отдыхал смутно-знакомый мужчина с подведенными глазами и накрашенными губами, рядом стоял кальян. Он на мгновение приоткрыл глаза с расширенными зрачками, попытавшись сфокусироваться на Арине, и, не удержавшись, свалился обратно на подушку. В воздухе разлился удушливо-пряный аромат.

Вечеринка была в разгаре, Арина бродила по комнатам, наблюдая за присутствующими гостями. Начинающая актриса, зазвездившаяся в одном сериале, была одета в трикотажный лазоревый сарафан, на плечи она накинула синюю павлово-посадскую косынку. Когда косынка съезжала, в вырезе на спине выглядывала широкая полоска бюстгальтера. Актриса много пила шампанского и громко смеялась. Несколько мужчин открыто смотрели на нее оценивающими взглядами. Звезда рангом покрупнее, чье обилие бриллиантов делало ее похожей на чешскую хрустальную люстру, кокетничала с обрюзгшим известным политиком. Она хлопала накладными ресницами и растягивала губы в лошадиной улыбке. К Арине подскочил бледный юноша и, вцепившись мертвой, как у бультерьера, хваткой в ее руку, начал пришепетывать:

– Девушка, я бы хотел… Можно я вас попрошу?

– Протягиваю к вам руки, чтобы не протянуть ноги? – съязвила Арина, пытаясь освободиться.

– Да. Девушка, я же видел. Вы ведь с Пауком приехали?

– Извините, я вас не понимаю.

В это время к парню подошли два крепко сколоченных охранника и оттащили его.

Арина вышла в столовую, залитую ярким, словно в операционной, светом. Стол ломился от обилия еды. Арина, чей ужин канул в желудке Владимира, решила не стесняться и перекусить бутербродами. Стоящая рядом девушка жадно набивала рот едой, воровато оглядываясь. Через полчаса в дамской комнате Арина увидала, как та вызывает у себя рвоту.

Арина нашла библиотеку. Библиотека была отражением мечты любого советского человека, привыкшего к книжному дефициту: стены, отделанные деревянными пластинами, высокие, под потолок полки из темного дерева, уставленные томами в одинаково синих обложках, большой камин. Она достала наугад книгу. Обложка оказалась безымянной, страницы книги были неразрезанными, к тому же без малейшего присутствия текста.

«Бутафория», – ей сделалось весело. Она села на кресло-качалку, стоявшее возле камина, достала из сумки лист бумаги и продолжила написание своего романа:

«Вечер прошел замечательно. Михаил выбрал один из известных ресторанов в центре города. Обслуживающий персонал вел себя безупречно, был подчеркнуто внимателен и всегда к месту. На столе горели свечи, озаряя лица посетителей мягким светом, Ринка заказала себе королевские креветки, тушеные в томатно-чесночном соусе с белым вином, Михаил ел ризотто с морепродуктами. Свидание удалось: Ринкин спутник искрил, был внимателен и не мелочен. Ринка чувствовала себя в ударе. Ей давно не встречался мужчина, с которым хотелось бы продолжения отношений. Всю обратную дорогу они целовались с Михаилом, как подростки, бурно переживающие пубертатный период».

Подошел Вова:

– А-а, вот вы где. А я обыскался.

– Вова, вы простите, но как-то не мое. Я здесь посторонняя.

– Ничего страшного. Какие ощущения от этого дурдома?

– Парад тщеславия, – закатила она глаза. – Женщины похожи на новогодние елки, мужчины – на витрины модных магазинов.

Вова от души расхохотался.

– Аришечка, ведь надо же соответствовать. А то, не дай Бог, сочтут, что у тебя дела из рук вон плохо идут, пойдут слухи. Вот и пыжатся.

– Но вы-то можете себе позволить не соответствовать.

– Я могу. Может, потанцуем?

Звучала медленная музыка, Арина ощущала себя мухой, попавшей в густой тягучий сироп.

– Все равно не пойму: зачем быть богатым человеком, если вместо удовольствия получаешь геморрой?

Вова медленно провел рукой по ее спине и прижал к себе.

– Власть, дополнительные возможности.

– И приходится расплачиваться свободой?

– В какой-то степени да, – кивнул он.

– Я так не могу, я боюсь зависимости.

– Вы – это вы. А они не считают это несвободой, им так комфортно.

– Интересно, где эта грань? – задумалась она. – Ведь с одной стороны, деньги – это возможность путешествовать по миру, покупать красивые вещи, а с другой стороны, деньги начинают диктовать свои условия. Ты обязан иметь штат прислуги, охраны, солидный дом, статусные вещи, определенную машину. Не то, чтобы это плохо, но почему именно обязанность? Получается, что мы выстраиваем вокруг себя стены, а потом воем от одиночества и непонимания.

Арина огляделась по сторонам и попросила:

– Вова, нельзя меня домой отправить? Не могу, такое ощущение, что в аквариуме нахожусь, все пялятся на нас с вами.

– Предлагаете сбежать?

Они вышли из дома, Вова по телефону вызвал машину.

– А Константин с Марго? – поинтересовалась Арина.

– Пусть остаются, дело молодое.

На Арбате было пустынно. Трое музыкантов подсчитывали выручку после концерта, набросанную в футляр саксофона. Витиеватые фонари отбрасывали желтые тени.

– Давно я здесь не была, все времени нет, да и повода.

– Я тоже. Бежишь, суетишься.

Они медленно шли по мостовой, выложенной брусчаткой.

– Вова, а ничего, что вы без охраны?

– Вы боитесь?

– Я – нет, но вы-то привыкли.

– Теперь это неважно. Арина, у меня к вам просьба – вы Косте не говорите о нашем приключении. Он обидится.

– А Петр Петрович не скажет?

– Ну, Петр Петрович – свой человек.

Он остановился. Арина покрылась мурашками, ночь была прохладной.

– Замерзла? – голос у Вовы стал хриплым.

Ариша кивнула головой. Он молча прижал ее к себе, стараясь согреть телом, потом нерешительно поцеловал волосы, Арина подняла голову, обхватила его за шею и припала к губам. Домой она вернулась в третьем часу ночи.

В воскресенье с утра Арина принимала ванну, она любила долго нежиться в воде. Она вышла из ванной комнаты, когда в дверь раздался робкий звонок. На пороге стоял Костя, сжимая в руке букет гербер.

– Э-э, – откашлялся он, – Арина Дмитриевна, доброе утро. Можно я пройду?

– Вас Владимир послал?

– Нет, то есть да. Это вам, – Костя протянул ей цветы. – Арина Дмитриевна, я в прошлый раз видел, у вас розетка разболталась. Давайте, починю.

Помимо гербер у Кости при себе оказался небольшой чемоданчик с перфоратором, сверлами и прочим инструментом. Костя проверил все розетки в квартире, прикрепил зеркало и полки в ванной, потом спросил:

– Арина Дмитриевна, если чего еще надо, говорите. Я же вижу, что в квартире мужских рук не хватает.

– Костя, вы меня извините, но это неудобно.

– Пусть это будет подарок на день рождения, – Костя переминался с ноги на ногу, – вам от меня.

– Вы и про мой день рождения знаете?

– Вы не обижайтесь, это все Владимир Сергеевич. Вы же понимаете.

– Понимаю, интернет знает все, – она скептически усмехнулась.

– Интернет, может, и не все, а вот Владимир Сергеевич – все.

– Вы простите, но я не могу принять вашу помощь – не привыкла.

Костя помолчал, потом продолжил:

– Я еще спросить хотел: а почему вы не замужем?

– Не знаю, но так получилось.

– Вы я видел, рассказы пишете?

– Где вы видели? – Арину залило жаром.

– У вас в прошлый раз текст на компьютере был набран, я заглянул немного.

Арина хотела разозлиться на него за бестактность, но любопытство взяло вверх:

– Вам понравилось?

– Неплохо, кажется, только я про любовь не очень понимаю.

– Спасибо.

– Арина Дмитриевна, – Константин мялся, словно человек, скрывающий свои желания за шелухой слов, – а вот говорят, что талантливый писатель умеет так написать, что это потом в жизни происходит?

– Костя, ну я-то не талантливый автор, так, больше балуюсь. И это из области мистики – материализация написанного в жизни.

– А давайте попробуем, Арина Дмитриевна. Давайте, а? Вот вы про меня что-нибудь хорошее напишите, и посмотрим.

Костя ушел, а Арина все перебирала разбуженные воспоминания. Она вышла замуж на предпоследнем курсе института за одногруппника. Семен был признанный красавец, балагур и умница, единственный сын у матери, проживающий с ней в трехкомнатной квартире в центре Москвы. На Арину внимания не обращал, да она и не надеялась – его окружали гораздо более яркие и смелые девушки. Но на третьем курсе произошло несчастье, зимой Сеня чистил крышу родительской дачи, сорвался и сломал позвоночник. Врачи предрекали полный паралич – были раздроблены несколько позвонков. Арина несколько раз навещала Сеню в больнице, а после и дома. Он замкнулся в себе, вчерашние подружки жили своей жизнью, в которой не нашлось место инвалиду. Его мать горячо благодарила Арину и плакала от безнадежности.

Однажды Арине пришла в голову сумасшедшая мысль: написать рассказ, в котором Сеня станет здоровым, а она – его спасительницей. Рассказ получился неумелым, и Арина убрала его подальше от глаз. Но удивительное дело, у Сени, несмотря на все прогнозы, сначала вернулась чувствительность рук, потом нижней части тела. Вскоре от паралича осталась лишь легкая хромота. Между ним и Ариной образовалась связь, замешанная на ее любви и жалости и его благодарности. Молодую жену Сеня привел в квартиру матери.

Вдруг оказалось, что свекровь была против брака, Арина слышала от нее обидные слова «мезальянс, нищета, аферистка». Свекровь цедила слова и презрительно смотрела в ее сторону. Арина пыталась объяснить, что безумно любит Сеню, но свекровь лишь недоверчиво поджимала губы. Через год, сразу же после защиты диплома, родился Митя. Сеня все чаще стал раздражаться от плача ребенка по ночам, от возросших затрат на бездельницу-супругу. Поначалу он ушел спать в другую комнату, а после стал до утра задерживаться на работе. Свекровь с видом победительницы смотрела на невестку, весь ее облик говорил: «Я – главная женщина в жизни моего сына, а таких, как ты, у моего Семена еще миллион будет».

Когда Мите исполнился год, Арина вернулась к родителям. Лишь присутствие в жизни маленького человечка не позволило скатиться в черную дыру депрессии. Жили тесно: Арина с сыном спали вместе на диване, в одной комнате с родителями, брат ночевал на кухне. Всего год назад по специальной социальной программе семье предоставили субсидию, позволяющую разъехаться. С любовью все обстояло плохо, Арина долго переживала предательство мужа, он был ее первой любовью. А потом выяснилось, что мужчин как-то больше интересует материальное положение будущей спутницы жизни и отдельное жилье. Ничем этим Арина похвастаться не могла. Всю свою нерастраченную нежность и невостребованность она реализовывала в романах о любви с благородными героями и красивыми героинями, только в личной жизни все оставалось по-прежнему.

Свой незаметно подкравшийся очередной день рождения Арина решила не праздновать, лишь купить на работу небольшой торт, чтобы угостить девчонок. Посидели немного, коллеги подарили японский будильник и скромный букет хризантем. Она уже собиралась уходить домой, как под окнами грянула громкая музыка. В белом лимузине с откидным верхом стояли известный сладкоголосый певец и группа музыкантов, тех самых, которых Арина видела на Арбате. Певец заливался подобно соловью про любовь, глядя на окна ее офиса. На негнущихся ногах Арина спустилась вниз. В огромной корзине цветов, переданных артистом, она нашла поздравительную открытку, подписанную Вовой. Дома, сидя за бокалом вина, Арина спешила закончить историю, боясь, что вдохновение выдохнется как открытое шампанское:

«Михаил не звонил уже несколько дней, Ринка переживала. Она ругала себя за несдержанность и излишнюю мечтательность. Только через неделю к ней приехал водитель и сообщил: «Михаилу Владимировичу очень плохо, у него отек легких и мозга. Он недавно очнулся и просил вас приехать».

Вова позвонил вечером и попросил Арину приехать к нему. Он остановился в небольшом особнячке в центре Москвы. Петр Петрович довольно быстро доставил Арину, как по волшебству объезжая все возможные пробки. В холле ее встретила Марго, Арине показалось, что та была пьяна. Марго загородила вход и внезапно опустилась на колени:

– Я вас прошу, уезжайте. Зачем он вам? Вы же его не любите, у вас же даже на донышке нет этого чувства.

Арина растерялась:

– Марго, вы с ума сошли?

– Да идите вы! – та резко вскочила с пола. – Вы думаете, меня Марго зовут? Черта с два! Я – Ольга! Это он всех своих женщин называет Маргошами, ему так нравится. Понимаете, это невыносимо. Я, как паук на ниточке, он дергает меня, и я шевелюсь. Вы не представляете, он же все время, все время спрашивает меня, почему я не могу умереть вместо него. Но я не могу, я же не волшебник.

– О чем вы?

– Паутина сохнет со временем. Чтобы жить, нужен новый паук, который будет плести ее, выводя новые узоры. А сейчас паутина больна, и обычные пауки бессильны. Я бы умерла за него, только это не спасет. А вы не станете, я же вижу пустоту в ваших глазах.

– Какая паутина, Оля, вы пьяны? – Арина никак не могла понять ту околесицу, которую несла Марго.

Та истерически расхохоталась:

– Господи, вы, что, думаете, что он человек? Так, видимость одна, голый пшик. Да, он ест, пьет, ходит, даже деньги зарабатывает, много денег. Только чувствовать давно разучился, не может. Вот мы все ему и нужны, чтобы дергать нас, питаться эмоциями, создавать видимость жизни, а потом выбрасывать, когда игрушка надоест или безнадежно испортится. Вы думаете, мы случайно вас подобрали? Вы – тот паук, который может вдохнуть жизнь в паутину и плести именно те узоры, которые нужны.  Он думает, что вы сможете оживить его. Ваш бывший муж, Сеня, год назад работал на Вову. Он-то и поведал и о своем параличе, и о чудесном выздоровлении. И что потом он как-то нашел в ящике письменного стола плохонький рассказик, датированный тем днем, когда он впервые почувствовал большой палец на правой руке. Рассказ написала нелюбимая жена, и он понял, кому обязан чудом.

У Арину внутри что-то оборвалось. Значит, все было подстроено?

– Вы ошибаетесь, это совпадение, я обычная женщина, – Арина боялась, что сорвется в истерику. – Но если вы ощущаете себя паучком, что вам мешает оборвать нитку? Зачем вы запутались в чужой паутине?

– Я без него просто не могу. Вы когда-нибудь видели летящую паутину со съежившимся паучком в центре?  Он не может соскочить.

– Оля, вы послушайте меня, я знаю. Когда очень сильно дергаешь за веревку, она рвется. Главное, не упустить этот момент. Чтобы не лететь на сорванной ветром паутине, не выводить ценою жизни чужое кружево.

На лице Марго появилось осмысленное выражение:

– Спасибо вам.

Покачиваясь, Ольга-Марго вышла на улицу.

Вова ждал в спальне. В комнате царил полумрак, лишь в углу горел ночник. Он попросил:

– Посиди со мной. Мне страшно.

Она видела лишь его силуэт на фоне темнеющего окна.

– Я могу помочь?

– Да, побудь сегодня рядом. Я не привык бояться, это унизительно.

– Может, страх позволяет вам чувствовать себя человеком?

Они молчали, потом Вова снова заговорил:

– Ариночка, как ты думаешь, Бог есть?

– Надеюсь, что есть.

– А если есть, то как он допускает болезни, смерть, страх, войны?

Арина вздохнула:

– Когда ребенок растет в матери, она для него Бог. Надежда на будущее, связь с окружающим миром. А потом он рождается, растет и становится самостоятельным. Настолько, что мать уже не нужна. Так же и с Богом. Он выпустил нас в этот мир, а дальше мы сами портим себе жизнь.

– Где же он тогда? – с горечью спросил он.

– Он нас встретит потом, там, где нет боли, страха и ненависти.

– Арина, у меня рак желудка, уже пошли метастазы. Ты думаешь, уже все определено?

Арина мучительно подбирала слова, чувствуя себя неуклюжим великаном в кукольном домике:

– Когда я пишу роман, я заранее придумываю сюжет, характер героев, интригу. А потом, на бумаге, они начинают жить своей жизнью, совершенно не связанной с моим замыслом. Ничто не может быть окончательно решено.

– Я специально приехал в Россию, чтобы понять, стоит ли трепыхаться. Мне предлагали лечь под нож с последующим лечением, но про шансы умолчали. А здесь мой однокашник работает в онкологическом центре. Он не станет врать. Мне только надо дождаться утра, сегодня станут известны результаты. Ариша, как ты думаешь, мне повезло, что я встретил тебя?

Арина вернулась домой на рассвете, совершенно вымотанная после бессонной ночи. Ложиться спать не имело смысла – через час надо было выезжать на работу. Она сварила крепкий кофе и дописала роман:

«Всю ночь Михаил находился в забытьи, лишь на пару секунд возвращаясь в сознание. Ринка крепко держала его за руку, не давая оборваться связующей их ниточке. К утру дыхание Михаила нормализовалось, и он погрузился в обычный сон. Забегавшие врачи сообщили, что кризис миновал. Каждый день Ринка посещала его по вечерам до последовавшей выписки через две недели. Вскоре он сделал ей предложение выйти за него замуж».

Арина вспомнила о просьбе Кости написать что-либо хорошее о нем и, усмехнувшись, закончила:

«Постскриптум: водитель Михаила узнал, что двоюродный брат отца умер в Италии и оставил ему приличное состояние. Он уехал из России и занялся винодельческим бизнесом».

…Вова был пьян. Он ввалился вечером в Аринину квартиру с початой бутылкой коньяка.

– Ариша, я здоров. Ничего, ничего они не обнаружили. Ничего. Все рассосалось, ушло ко всем чертям.

Он прижимал ее к себе, ерошил волосы и нес влюбленный бред. Ночь была сумасшедшей. О таких Арина читала только в любовных романах, хихикая на излишне откровенных местах и не веря ни одному слову. Утром Вова спросил:

– Я улетаю через несколько дней. Полетишь со мной?

– У меня работа, – покачала она головой.

– Бросай.

– И кредит на шесть лет.

– Нет кредита. Я ведь думал, что все к концу идет. Арина, ты только не обижайся.

Она промолчала и после добавила:

– Вова, у меня сын в спортивном лагере.

– Забирай с собою и сына.

– Не дави на меня. Я не могу так сразу.

Он внимательно смотрел на нее:

– Ты ведь боишься?

– Да.

– Чего?

– Зависимости, я уже говорила. Я не хочу быть очередным… – она вспомнила о пауке на веревочке и поправилась, – очередной Марго.

– Ты не станешь.

– Вова, ты давишь. Ты не можешь не давить, иначе ты бы не стал тем, кто ты есть сейчас. А я совсем не гибкая, я боюсь, что потом не пойму, почему я нахожусь рядом с тобой: из-за тебя самого или твоей власти и денег. Для меня все произошло слишком быстро. Дай мне время, чтобы понять.

– Месяца хватит?

Арина улыбнулась:

– Конечно.

– Я обязательно вернусь за тобой.

Вова уехал. Арина подошла к компьютеру и прочитала сохраненный роман. «Паук на ниточке, – произнесла она вслух, – только вот кто?» Потом правой кнопкой мыши удалила текст.

Через месяц в толстом финансово-аналитическом журнале Арина прочла, что вертолет с российским олигархом бесследно пропал в дебрях Амазонки. На фотографии был изображен Вова.

Бывшая Марго поступила на платный факультет журналистики. Она стала вести колонку о новостях в жизни звезд в модном глянцевом издании. В свободное время Ольга принимала активное участие в деятельности фонда помощи детям, больным онкологией.

Костя уволился из охранников. Вскоре он организовал частное охранное предприятие и возглавил его.

Стояла поздняя осень. Безнадежное серое небо терялось за горизонтом. Посреди высокой травы, побитой первым морозом, сверкала оборванная паутина.