– Я позабочусь… об этом.

Даже в самых сложных обстоятельствах бабушка оставалась предельно сдержанной. Заброшенный дом, облитый жидкостью для зажигалок? Дочь-самозванка, которая похитила нас, накачала наркотиками и держала под прицелом?

Все это уместилось в одно-единственное слово: «это».

– Девочки, идите домой.

– И как вы предлагаете нам это сделать? – Виктория первой обрела дар речи. – Кто-то забрал наши лодки и гидроциклы.

Лилиан ничуть не смутилась:

– Мне позвонили Лили и Уокер. Это они привезли меня сюда. И они ждут вас на восточной стороне острова, у них есть лодка.

Сотни вопросов вихрем закружились в моей голове. Что Лили и Уокер – и, если уж на то пошло, Лилиан – вообще здесь делали? И как именно планировали справиться с этой ситуацией?

Но я задала только один:

– Если мы возьмем лодку, как ты доберешься домой?

Лилиан повернулась к женщине, которая была ее дочерью дольше, чем прожила Лив Тафт.

– Подозреваю, что у Оливии тоже есть способ покинуть этот остров, – тихо сказала она. – Но сначала я хотела бы наконец услышать, что же все-таки случилось с моей девочкой.

Кэмпбелл, Сэди-Грэйс, Виктория и я шли на восточную часть острова и пытались решить, что делать дальше, – если вообще стоило что-то делать. Я знала, что Лилиан предпочла разобраться со всем этим сама, и даже слышала в голове ее немой приказ не мешать ей.

Только в этот раз.

– Я уверена в том, что сказала психованной матери Лили, – сказала Виктория у меня за спиной. – В полиции нас даже слушать не станут.

– Как бы то ни было, – сказала Кэмпбелл Виктории, – многие будут готовы заплатить тебе кругленькую сумму, чтобы ты держала язык за зубами.

Кэмпбелл лично была заинтересована в том, чтобы правда о Леди озера не вышла наружу. Учитывая отношение Сэди-Грэйс к Буну, она бы тоже пошла на это. Как бы мне этого ни хотелось, я бы ни слова не сказала полиции без согласия Лили и Лилиан.

Оставалась только Виктория.

– Какая щедрость! – прокомментировала Виктория. – Но я пас. За последний месяц я поняла, что мне не нужны ничьи деньги, в том числе и моего отца. У меня его мозги.

– Но ты будешь молчать? – спросила Кэмпбелл. – Ради Уокера.

Было ли что-то у Уокера с Викторией после того, как он расстался с Лили?

Уокер и Лили! Если Лили была ребенком Аны, то ее отцом был Стерлинг Эймс. И если отцом Лили был Стерлинг Эймс, то Кэмпбелл была ее сводной сестрой.

А Уокер – ее сводным братом.

* * *

Фонарь на лодке освещал Лили, которая сидела на носу, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ее спина была прямой. Подбородок высоко поднят. Уокер стоял позади нее.

– Все в порядке? – крикнул он, когда увидел нас.

Ни капельки.

– Мы должны рассказать им, – тихо произнесла Кэмпбелл рядом со мной.

Интересно, почему Лили вернулась? Особенно учитывая то, как мы расстались. Лучше бы она этого не делала. А когда мы расскажем ей правду…

После такого трудно было бы оправиться.

Вода вокруг острова была слишком мелкой, чтобы Уокер и Лили могли подвести лодку поближе, поэтому нам пришлось добираться до них вброд. Вдалеке сверкнула молния. Я мысленно начала отчет.

Я досчитала до пяти, когда услышала раскаты грома.

– Шторм обошел нас стороной, – объявил Уокер. – Сейчас он движется в другом направлении.

Лили, стоявшая на носу лодки, молчала. Интересно, о чем она думала? Интересно, знала ли она о том, что сделала ее мать? Что вообще ей было известно?

Но больше всего меня мучил один-единственный вопрос: как, черт побери, сообщить ей, что Уокер – ее брат? Он был единственным парнем, с которым она встречалась, кого любила. Даже если сейчас она не знала, чего хотела, даже если они расстались…

Это уничтожит ее.

Я была уже по пояс в воде. Кэмпбелл и Сэди-Грэйс шли по обе стороны от меня. Я повернулась в поисках Виктории и увидела ее на берегу. Она наклонилась и достала что-то из-за кустов. Только когда мы все забрались на лодку, стало ясно, почему Виктория задержалась.

– Вот, – сказала она, протягивая мне и Сэди-Грэйс по алой накидке и паре белых перчаток. – А то совсем продрогнете.

Ночной воздух был теплым, но моя одежда промокла насквозь, и я чувствовала, как по телу бегут мурашки. Взгляд Лили скользнул по нам, по нашим накидкам и перчаткам.

– Давай же, – сказала она мне, – надевай.

Я закуталась в накидку и встретилась с ней взглядом.

– Мы должны сказать тебе кое-что, – я посмотрела на Уокера. – Вам обоим.

Кэмпбелл тут же встала между нами.

– Как ты вообще узнал, где нас найти? – спросила она своего брата.

Она совершенно точно хотела оттянуть момент.

– Виктория написала мне, – сказал Уокер.

– Это была не я. – Виктория сделала несколько шагов к нему, затем остановилась и полезла в карман своей накидки. – Мой телефон пропал. Хотя здесь все равно не было связи…

Тогда кто же отправил сообщение?

– Хоуп, – внезапно сказала я, отвечая на свой собственный вопрос. – Как думаете, ей удалось сбежать с острова?

– С помощью моего телефона? – уточнила Виктория. – Звучит правдоподобно. – Она повернулась к Уокеру. – Что именно говорилось в сообщении?

Я тут же поняла, что именно она хотела выяснить. Что было известно Хоуп? Как много она видела и слышала?

– В сообщении говорилось, что дело срочное. – Уокер сделал паузу. – Что замешаны Сойер и мама Лили, что вы все оказались в ловушке на Острове Короля и что я не должен звонить в полицию.

Это не отвечало на вопрос о том, что было известно Хоуп.

– Поэтому он позвонил мне, – сказала Лили. – А я позвонила Лилиан.

– Ты вернулась.

То, что я должна была сообщить ей, тяжелым грузом легло мне на плечи.

– Конечно, я вернулась! – обиженно ответила Лили и, поколебавшись, спросила: – С моей мамой все в порядке? По сообщению Виктории – или получается, Хоуп – ничего не понятно.

Потому что Хоуп ничего толком не знала? Или потому, что она решила проявить осторожность?

– Я расскажу тебе все, но позже, – пообещала я. – А пока… да, с твоей мамой все в порядке. Более или менее.

Лилиан бы добавила: «С большой натяжкой».

– Чувствую, это очень долгая история, – вмешался Уокер. – А если учесть, как близко ко мне стоит Кэмпбелл, у нее не будет счастливого конца.

Мы должны рассказать им.

– Помнишь, как ты почти все лето злился на меня из-за того, в чем я была совершенно не виновата? – нарочито веселым тоном спросила Кэмпбелл. – Так вот, боюсь, сейчас мы не обойдемся и годом.

– Погодите! – Виктория остановила Кэмпбелл и подошла к Уокеру. – Уокер, расскажи им о том, о чем рассказал мне на похоронах моего отца.

Похороны Виктора Гутьерреса были закрытыми, только для членов семьи. Мне бы и в голову не пришло, что Уокер мог там присутствовать.

Судя по всему, Лили тоже.

Лучше бы ты уехала. Уехала раз и навсегда.

– Ви, – тихо произнес Уокер. Было очевидно, что он не горел желанием рассказывать нам о том, чем поделился с ней.

– Доверься мне, – ответила Виктория. – Ты будешь очень рад, когда твой секрет раскроется. Очень. Рад.

– Ладно.

Уокер переключил свое внимание на пульт управления лодкой и нажал несколько кнопок, чтобы поднять якорь. Раздался громкий шум, и, он помолчал, пока тот не пропадет.

– Я ублюдок.

– Опять начинается? – возмутилась Кэмпбелл. – Я думала, ты еще в прошлом году избавился от ненависти к себе.

– Он незаконнорожденный, – пояснила Виктория. – Твой отец – не отец Уокера.

На мгновение воцарилось ошеломленное молчание, а затем заговорила Лили.

– Как давно ты знаешь? – спросила она Уокера.

Я же вспомнила обо всем, что произошло между ними этим летом.

– С тех пор, как мама начала пить, – ответил Уокер. – Она бы никогда не сказала мне, если бы он не попал в тюрьму.

– Стоп! – резко оборвала Кэмпбелл брата. – Объясни!

– Они поженились, потому что мама была беременна, – сказал Уокер. – Но он не знал, что ребенок не его.

– Не может быть! – ответила Кэмпбелл.

– Она сделала анализ, сразу после моего рождения.

– Папа точно ничего не знал! – решительно заявила Кэмпбелл. – Ты был его любимчиком. И мама тоже души в тебе не чает…

– Она сказала, что всегда любила меня больше на всякий случай, за двоих.

Кэмпбелл немного помолчала, чтобы взять себя в руки, а потом пожала плечами.

– Тогда, Лили, – сказала она, поворачиваясь к ней, – у нас для тебя не такие ужасные новости.

Сэди-Грэйс сняла свою алую накидку и накинула ее на плечи Лили.

– Просто помни, – предупредила она, – то, что мы тебе сейчас расскажем, не изменит того, кто ты есть. Это как мыльная опера, только про наших родителей.