Наши новые друзья оказались не слишком разговорчивыми. Мы услышали от них не больше одного слова.

– Двигайте!

Очевидно, что мы выделялись на общем фоне не меньше порше Грир.

– Она захочет поговорить с вами.

Еще пять слов, сказанных в тот момент, когда нас загоняли за угол дома. На крыльце спиной к нам сидела пожилая женщина. Ее жесткие каштановые волосы, больше чем наполовину тронутые сединой, были собранны в пучок. Когда мы подошли ближе, я рассмотрела ее одежду: безразмерная футболка и шорты до колен, открывавшие загорелые ноги человека, который много времени проводит под открытым небом. Сейчас она была босиком, но, судя по линиям загара, это было не в порядке вещей.

Ее кожа была морщинистой и потрескавшейся, но не казалась тонкой, как бумага, в отличие от кожи других пожилых людей, которых мне доводилось встречать. Я еще не видела ее лица, но уже была уверена, что в этой женщине нет ничего хрупкого.

У ее ног лежала собака, помесь питбуля и лабрадора. Псина подняла голову, когда нас толкнули вперед.

– Я ему нравлюсь, – заявил Бун, стоявший рядом. – Собака, – пояснил он на случай, если кто-то вдруг не понял. – Я всегда нравлюсь собакам. Они очень хорошо разбираются в людях.

– Эти трое что-то вынюхивали перед домом, – сказала женщина позади меня, опуская дробовик.

Только сейчас, услышав ее голос во второй раз, я осознала, что это женщина.

– Бет это ни к чему, – прокомментировала вторая женщина, тоже не слишком дружелюбная. – Ей и без того сейчас нелегко.

– Так ее зовут? – спросила Сэди-Грэйс. – Девушку, у которой будет ребенок? Бет?

Женщина в кресле встала. Из нас троих только у меня было достаточно опыта, чтобы справиться с этой ситуацией, и я выразительно посмотрела на Сэди-Грэйс и Буна, надеясь, что это заставит их прикусить языки.

Предводительница этой банды обернулась, и я поняла, что была совершенно не готова к тому, что увижу.

– У тебя наши фамильные черты лица, – сказала она, оценивающе глядя на меня.

Я едва расслышала ее слова, думая лишь о том, что смотрю в лицо Лилиан.