Дхваньялока — это свет призвука, наука о тонкой поэзии. Типа Хлебникова, открывшего шипения, жужжания внутри языка, новую кукушку, закономерности между датами начал мировых войн, циклами строительств фабрик. Мы можем угукать, кряхтеть, пищать, и этот писк будет выразительным средством, мы будем задевать чувства, побуждать внутреннего человека к действию.

Шуршание пространства во время приступов, во время погружений во внутренние колодцы, с точки зрения Дхваньялоки. Воздух читает свои стихи, тебе на ухо, страшным шепотом. Расака — содрогающийся от шепота воздуха, он — ценитель поэзии. Воздух делает театр, строго по науке, строго по прописанным законам. Прастанава, амукхи, монологи-диалоги, вводящие зрителя в курс пьесы. Ты лежишь на дне колодца и смотришь, как раздвигают шторы, как выходят на сцену герои в костюмах и масках, как они готовятся к своим ритуалам. Неспешно. Страшно. Они владеют чистой поэзией.

— Этой ночью пришло удивительное. Находился около янтры со строгим треугольником, даже не около, а над янтрой, а не… в самой янтре. Осознание чутко фиксировалось. Это необычно, странно: зафиксировать кусочек осознания с окружающей символикой. Дальше же явилось представление маха-янтры, с укрепленным треугольником, прям выброс на новый уровень Тайны. Этот выброс также фиксировался, но если опишу эту фиксацию, то погружусь в бред. Вот она, тантрическая интуиция, которой нет, трепет через укрепленные треугольники и связи. Все это смешалось с категориями, стрелками, делами, увело и обрадовало.

Легкая зима, уже теплеющая. Я стоял неподалеку от бара, в зимнем солнце, в пробившейся сквозь снег желтой траве.

— Раса — это чувство. Бхава — это чувство. Мне было очень хорошо.

— Я буду следовать круговому изображению, вращаться, кружиться, смотреть на центр с разных сторон. У вас, людей западного образования и восприятия, принято делать изложение либо линейным, либо спонтанно разбросанным, со своими введениями, кульминациями, контролем за эмоциями. У нас же делаются живые круги. Метафора: маюрананда раса ньяя «закон павлиньего яйца». Как вся красота, все разнообразие павлиньего пера скрыты в желтке павлиньего яйца, так и множественные аспекты абсолюта скрыты. Ты можешь бегать по кругу, взбалтывать желток павлиньего яйца, год за годом, пока не найдешь тишину.

— Ты поедешь в Бенгалию?

— Нет. Не хочу туда возвращаться. Бенгалия — сложная схема, сложная жизнь, которую без языка, без особой интуиции, без танца внутри, не понять. Говорят, что холера была в Бенгалии всегда, жила себе смирно, по-своему, губила кого надо, кого не надо — не губила… пока англичане не вынесли ее оттуда. «Вырваться из Бенгалии» — это метафора. То же произошло с бенгальским вайшнавизмом, бенгальским тантризмом. Явление, вынесенное оттуда, начинает жить своей дикой жизнью, летает и болтает на бенгали, никто его не понимает, все интерпретируют по-своему, строят корабли и причалы. Многие индийцы с севера просто боятся Бенгалии, считают ее вместилищем кала джаду (черного волшебства). В Бенгалии (шактистском штате походу) самый низкий процент рождающихся девочек по Индии — их просто убивают до рождения. В Бенгалии даже трава растет по-другому, по-зеленому, там и сны во время Наваратри другие снятся, там облака в форме женщин летают по небу, там даже буддизм с сахаджией смешан. Как же там все запутано! О-о-о! Сахаджии приводят аргументы в сторону вамачаровских практик Чайтаньи. Указвается, что он практиковал сахаджа-садхану вместе с Сатхи, дочерью Сарвабхаумы. Подобное относится и ко всем большим деятелям тогдашнего бенгальского вайшнавизма. Ссыки на Чайтанья-чаритамриту (Мадхья-лила) и Ванга-сахатья-паричая о тантрических практиках великих вайшнавов?

Сейчас еще раз вернусь и расскажу о танцах.