– Премного благодарен, ваше высокопревосходительство, – нашел в себе силы произнести Егор, вставая.

– Не на чем, молодой человек, – милостиво кивнул генерал, обмениваясь с секретарем многозначительными взглядами.

Секретарь, выведя парня в коридор, проводил его до кабинета коменданта, и тот, увидев приказ, а главное, в чьем именно сопровождении Егор пришел, тут же развил бурную деятельность. Убедившись, что дело пошло, секретарь еще раз выразил парню соболезнования, предложив обращаться, как только возникнет необходимость. На что Егор от души поблагодарил его за помощь, пообещав отплатить, чем только сможет.

– А скажите, Егор Матвеевич, сколько вы можете бумаги поставлять разом? – чуть подумав, вдруг спросил секретарь.

– Сотню пачек в месяц запросто, – на память зная выход продукции, отозвался парень. – Вы для его высокопревосходительства хотите?

– Для него. Ну, и для себя, грешного, – улыбнулся секретарь.

– Пять рублей за пачку. Дешевле, уж простите, никак не могу. По такой цене ее сам государь покупает, – развел Егор руками.

– Да и ладно. Главное, чтобы была, – оживился секретарь.

– Прикажите стряпчим договор на поставку составить, с указанием количества пачек и цены, как с похоронами закончу, так и подпишем, – заверил парень, успевший просчитать выгоду от этой негоции.

– Вот и славно. Не сомневайтесь, Егор Матвеевич, все честь по чести будет, – обрадованно кивнул секретарь и, попрощавшись, поспешил вернуться в приемную.

Комендант Московского гарнизона, ничтоже сумнящеся, приказал не просто выделить лафет с ездовым и лошадьми, а еще и велел подобрать их в масть, а ездового одеть в парадную форму. Так что от дворца губернатора Егорова коляска шла в сопровождении темно-каурой четверки лошадей, запряженных в пушечный лафет. Все это хозяйство было отдано в распоряжение парня на все время похорон. В имении, приказав управляющему обеспечить лошадей и ездового всем необходимым, Егор отправился в церковь.

Все тот же приходской священник, увидев парня, только понимающе кивнул и, молча проводив к иконе Божьей Матери, тихо сказал:

– Молись о душе его, Егор Матвеевич. Всякое в жизни его было, да только молитва любящего чудеса творит. Молись. А за похороны покоен будь. Все как должно справим. Мне тут сказали, на лафете его везти хочешь, так ли?

– Так. Он боевым офицером был. Родине служил.

– Это верно, – одобрительно кивнул поп.

– Мне еще нарочного надо к дяде отправить, – опомнился Егор.

– Уймись. Управляющий спроворил уж, – осадил его священник. – Точно знаю. Был он у меня. Всем весточку подал. Все одно не успеют, но тут уж иного не дано. На третий день схоронить надобно.

Егор только понимающе кивнул. Тут поп был абсолютно прав. И сам Игнат Иванович, и его сыновья служили в разных концах страны, и на дорогу требовалось не менее недели в самом лучшем варианте. Постояв у иконы и помолившись, как умел, парень поставил свечку и, перекрестившись, отправился к казакам. Задумка его была проста. Собрав бойцов, он объяснил им, что нужно будет делать, и, убедившись, что его поняли, побрел домой.

Он вдруг очень остро понял, что остался одинок. Пусть дед редко выходил из дому в последнее время, пусть он ворчал на парня, журя за некоторые слишком резкие действия, но это был для Егора очень близкий человек, который всегда готов прийти на помощь. Советом, словом, а то и действием, как это было в истории с нападением. Поднявшись на жилой этаж, Егор неожиданно понял, что в доме стало очень тихо и холодно. Словно вместе с дедом ушло что-то родное, теплое. Что-то, чего он прежде не замечал и не понимал.

Усевшись на ступеньку лестницы, парень опустил голову на сложенные на коленях руки и тихо, беззвучно заплакал. Он и сам не предполагал, что старик стал ему так близок, но сопротивляться этой грусти не стал. Ведь, по сути, он теперь не тот Егор, что был до того взрыва. Теперь он Егор Вяземский, родной внук ушедшего Ивана Сергеевича Вяземского, а значит, эта грусть была честной. Тут его и нашел Михалыч. Присев рядом, казак обнял парня за плечи и, вздохнув, тихо произнес:

– Доброе дело ты задумал, Егорка. Ему б понравилось. Ты только в горе своем не замыкайся. Помни, каждому в этой жизни свой срок приходит. А еще постарайся в делах все сохранить так, как при нем было. Он сюда столько сил вложил, что разрушить это ты никак не можешь.

– Сохраню, Михалыч. Лоб расшибу, а сохраню, – всхлипнув, пообещал парень. – Вы только помогите. Одному не управиться. Возраст не тот.

– За то покоен будь, Егор Матвеич, – твердо пообещал казак. – Я Архипычу слово дал. Так что, что бы ни случилось, завсегда за тебя стоять буду.

– Благодарствую, – кивнул Егор, успокаиваясь.

Управляющий имения, опытный в самых разных делах мужчина, сумел организовать все. От похорон до поминок в ресторане. Матвей Поликарпыч, помня данное старику слово, делал все, чтобы в имении все шло своим чередом, а скорбные дела на то никак не влияли. На отпевании, стоя у гроба, Егор не скрывал своих слез. Смысла не было. Только на кладбище, куда гроб доставили на лафете, он усилием воли взял себя в руки и, выхватив из кобуры револьвер, принялся командовать казаками охраны.

Троекратный залп заставил собравшихся вздрогнуть и недоуменно замереть. Такого ритуала тут еще не знали, но многие отставные офицеры смотрели на этот почетный караул одобрительно. В последний путь провожали офицера, и уходил он, как положено военному. На пушечном лафете, под залпы винтовок. Дождавшись окончания похорон, Егор выдал ездовому три рубля и, от души поблагодарив, отправил обратно в расположение. Дальше начались дела светские.

К огромному удивлению парня, на поминки приехал даже сам генерал-губернатор. Ненадолго, но этот визит явно заставил всех собравшихся пересмотреть свое отношение к парню. Генерал-губернатор, выпив рюмку водки на помин души Ивана Сергеевича и выразив Егору свои соболезнования, пообещал всяческое содействие, возникни у того какая нужда. Уже начавший понемногу разбираться в хитросплетениях местной политики парень понял, что это были не просто слова. Это был сигнал всем собравшимся, что просто так этого парня не бросят.

Судя по всему, губернатор уже знал о его договоренности о поставке бумаги, и результаты работы с турками явно принесли свои плоды. Во всяком случае, об этой работе он упомянул отдельно, хоть и не громко. Проводив высокого гостя до кареты, Егор вернулся к гостям, и дальше, вечер покатил своим чередом. Через две недели в имение примчался Игнат Иванович. Сходив на кладбище и поставив в церкви поминальную свечу, он долго сидел в кабинете деда, перебирая какие-то бумаги, а после, вызвав туда Егора, решительно сказал, грустно улыбнувшись:

– Ну, Егорка, теперь это все твое. Владей. А главное, постарайся сберечь.

– Не извольте беспокоиться, дядюшка, – кивнул парень. – Сберегу. Я тут, между делом, еще один договор на поставку бумаги заключил. В канцелярию генерал-губернатора Москвы. Сотню пачек в месяц отвозить станем. Так что все хорошо будет. Вы, главное, себя берегите. У меня ж теперь, кроме вас, и вовсе никого не осталось.

Игнат Иванович только кивнул, понимая его состояние. Потом вздохнув, дядя быстро убрал все бумаги обратно в стол и, покачав головой, тихо проворчал:

– Не думал, что он вот так вот, в одночасье.

– И я не ожидал. Все думал, как ему кресло на колесах сделать, чтобы он хоть по двору в нем ездить мог. А тут… – Егор обреченно махнул рукой.

– Я там бумаги кое-какие привез. Перевести-то сможешь? – тихо поинтересовался Игнат Иванович, пряча повлажневшие глаза.

– Завтра займусь, – коротко кивнул Егор.

– Славно. Ты, Егорка, располагайся тут, как сам решишь. Делай все, как сам захочешь. Главное, прежнего не ломай. Вот как оно работает, так и оставь. А дальше, как бог даст. А ежели денег на что не хватит, мне пиши. Пришлю, сколь потребно станет.

– Есть деньги. Дедушка озаботился. Да и не хочу я ничего менять. Мне и так все нравится, – помолчав, решительно заявил Егор, и дядя, только одобрительно кивнул.

* * *

Игнат Иванович остался в имении почти на месяц. Справив сороковины, он начал собираться обратно в столицу, а Егор, понимая, что теперь все это хозяйство свалилось на его плечи, с головой погрузился в текущие дела. Ему с самого начала было понятно, что менять тут что-то, только портить, но понимать, что к чему и почему, было просто необходимо. Так, например, узнав, что хлеб они продают только зерном, парень принялся выяснять, а почему этого не делается в виде муки, ведь она всегда дороже.

В итоге выяснилось, что поставить свою мельницу планировали, да все руки не доходили. Вот тут Егор в очередной раз тупо завис. Нет, понятно, что принцип «не трогай технику, она не подведет», родился не вчера, но не до такой же степени. Велев управляющему выяснить, сколько стоит строительство ветряной мельницы, парень начал прикидывать, а можно ли заменить ветряк на водяное колесо. Как ни крути, а течение воды – понятие постоянное, даже зимой. Благодаря запруде, отведенная вода течет гораздо быстрее, в результате ручей не замерзает даже зимой.

Осталось только выяснить, что нужно для устройства подобной штуки. К тому же своя мельница всегда выгоднее в плане удешевления жизни и для местного населения. Крестьянам не нужно платить за помол чужому мельнику. Прокатившись до своей мануфактуры, Егор прогулялся по берегу реки, прикидывая, где было бы удобнее поставить очередное колесо. Михалыч, давно уже ставший его тенью, уверенно ткнул пальцем в небольшую заводь, коротко пояснив:

– Омут тут, Егор Матвеич. Место глыбкое. Вели тут мельницу ставить, не прогадаешь.

– Так нам вроде не глубина, а течение нужно, – усомнился Егор.

– Вон тут запруду поставим, отсель струю пустим, а ежели колесо поболе сделать, так оно крутиться станет так, что только успевай зерно засыпать. Только жернова большие надобны будут, – несколько сумбурно пояснил казак, тыча пальцем в нужные стороны.

– Мы хитрее сделаем, – помолчав, ехидно усмехнулся Егор. – Мельница эта не только муку молоть будет, но и сырье для бумаги. Где у нас тут рядом какая-нибудь железоделательная мануфактура имеется?

– Есть одна, – подумав, уверенно кивнул Михалыч.

– Вот и добре. Поехали домой. Мне подумать надо и нарисовать кой-чего, – скомандовал парень, разворачиваясь обратно.

Вернувшись в свой кабинет, Егор засел за столом, принявшись воплощать на бумаге пришедшую ему идею. По сути, ничего особо нового или новаторского тут не было. Колесо на оси, к которой ставится большая шестерня. А уж к этой шестерне подводится пара приводов для работы в той или иной мануфактуре. Закончив, он внимательно изучил свой набросок и, убедившись, что все будет работать, отправился ужинать.

Встретивший его в столовой Игнат Иванович, едва завидев довольную физиономию парня, с ходу спросил:

– Ты чего сияешь, словно медный самовар? Чего задумал?

– Придумал, как и мануфактуру бумагоделательную расширить, и мукомольню свою поставить, – с широкой улыбкой отозвался Егор.

– Эко ты размахнулся, – удивленно хмыкнул дядя.

– Там и размахиваться нечего, – отмахнулся парень. – Сырья для бумаги нам привезут столько, что переработать не успеем. А мука крестьянам завсегда нужна. Надо еще подумать, как запас зерна хранить, чтобы в имении всегда было, на случай недорода или засухи. Нельзя, чтобы люди с голоду гибли. А такое всегда случиться может, – закончил он, пытаясь вспомнить, что такое элеватор и как он выглядит.

– Это ты правильно сказал. Серьезное дело задумал, – одобрительно кивнул Игнат Иванович. – Но прежде с Матвеем Поликарпычем поговори. Он человек умный, всякое повидал. Дурного не посоветует.

– Обязательно поговорю, – поспешил согласиться Егор, запуская зубы в кусок роскошного жаркого.

Очередная идея так увлекла парня, что он несколько дней носился по имению, словно наскипидаренный. А на четвертый день из этого угара его вырвало появление во дворе усадьбы странной, безликой кареты. Игнат Иванович уже уехал в Петербург, так что Егор теперь был тут единственным хозяином. Увидев незнакомый транспорт, казаки охраны подобрались и незаметно рассредоточились по двору так, чтобы взять непонятный транспорт под полный контроль.

Егор как раз собирался ехать к месту нового строительства и, выйдя на крыльцо, с интересом рассматривал неизвестную карету. Из салона выбрался крупный, дородный мужчина в отлично сшитом костюме и, оглядевшись, с заметным акцентом поинтересовался:

– Я имею честь видеть господина Вяземского, Егора Матвеевича?

– Допустим. С кем имею честь, сударь? – тут же включил Егор режим особиста.

– Меня зовут Морис Мартене. К вашим услугам. Мы можем поговорить? – представился посетитель, переходя на французский.

– Что ж. Извольте. Но должен вас предупредить, что у меня мало времени, – указывая ему на дом, специально добавил парень, которому что-то в произношении гостя царапнуло слух. Была в нем какая-то неправильность. Едва заметная, но он услышал.

– Куда-то торопитесь, месье?

– Да, имеются некоторые дела.

– Надеюсь, не в жандармерию, чтобы перевести очередные выкраденные бумаги? – зло усмехнулся посетитель.

– А вот это, месье, вас никак не касается, – оскалил Егор клыки в ответ. – Так о чем вы хотели поговорить?

– У меня есть для вас некоторое предложение, – помолчав, вздохнул гость. – Мы предлагаем вам доход в сумме десяти тысяч рублей в год, если вы раз и навсегда оборвете все свои связи с жандармами. А если найдете причину отказать в помощи вашему дяде, сумма эту будет увеличена до двадцати тысяч. Согласитесь, дело весьма выгодное. Ничего не делая, получать хорошие деньги.

– Это вы называете хорошими деньгами? – презрительно уточнил Егор, едва удерживая себя в руках. – Это насмешка над этими словами. У меня в сейфе сейчас лежит сумма гораздо больше. Ваше предложение мне не интересно.

– Хорошо. Назовите сумму сами, – катнув желваки на скулах, предложил гость.