Таковы аргументы XIII 4. В главе XIII 5 они продолжаются.

6)

Допущение идей совершенно бесполезно, потому что:

a) они, будучи отвлеченными сущностями, не есть причина ни движения, ни вообще какого-нибудь изменения (1079b 14 – 15);

b) они, не будучи субстанциями вещей, нисколько не объясняют знания о вещах (15 – 17);

c) будучи вне того, что участвует в них, они не объясняют и бытия этого участвующего (17 – 18);

d) не суть они причины вещей и в смысле определения их акциденций (18 – 23).

– Все эти аргументы основаны на дуалистической метафизике идей, против которой сам Платон привел неотразимые доводы в «Пармениде». «Причину» Аристотель понимает слишком натуралистически. В этом смысле, идея конечно, не есть причина. Но если вдуматься в Платоновскую диалектику, то станет ясным, что идея есть причина и в этом смысле, хотя, прежде всего, она – причина в смысле идеальном, причем такая идеальная причина отлична и от метафизической вещности и от отвлеченного понятия. Она – символична, будучи средней сферой между отвлеченным смыслом и вещественными изменениями.

Таким образом, Аристотель совершенно неправ, что Платоновская идея не захватывает ничего изменчивого и не есть причина изменения. Она осмысливает все, в том числе и изменение. Знание также не может обходиться без идей, потому что сам же Аристотель доказывает, что оно относится всегда к неподвижному и общему. «Бытие» находится во взаимно-антиномическом равновесии с «идеей»; и нельзя с точки зрения Платона, определенно сказать, что чем определяется. Бытие и «идея» взаимно определяют одно другое, причем получается совершенно определенный синтез этой антиномики – в бытии мифолого-символическом.

7)

Вещи не могут происходить из идей, даже если они суть результат «подражания» этим идеям (23 – 26).

a) Ведь подражание чему-нибудь еще ничего не говорит о реальности этого предмета подражания. Подражать можно тому, что только мыслится и вовсе никак не существует (26 – 30).

b) Это учение о подражании идеям приводит к тому, что у одной и той же вещи оказывается несколько образцов, как напр., если человека определять как «животное двуногое», то «человек» должен «подражать» и «животности» и «двуногости», не говоря уже о «человеке-в-себе» (31 – 33).

c) Кроме того, если идея есть «образец» для вещи, то для определенного класса идей есть свой особый «образец», уже родовой, так что и «образец» и «отображение» оба окажутся в идеальной области и, стало быть, будут одним и тем же (30 – 35).

– Все эти аргументы – явная, само собой понятная нелепость.

a) Подражать так или иначе можно только чему-то. Значит, это что-то как-нибудь существует; и существует оно, прежде всего, как смысл. А это и утверждает в первую голову Платон.

b) Понятие, как бы ни расчленяли его содержание, есть нечто совершенно простое, единичное и неделимое; и надо уметь объединять эту единичность его смысла с множественностью признаков. Аристотель в своих положительных конструкциях умеет это делать очень хорошо, но, как только он переходит к критике Платона, он совершенно отказывается это понимать.

c) Наличие логических расчленений в сфере идеи вполне реально; и нельзя думать, что раз признается существование идеи, то в ней все абсолютно неразличимо, смутно и одинаково. Весь платонизм есть не что иное, как учение об «общении идей».

8)

Идея не может быть сущностью того, вне чего она находится. Или она – сущность вещи, тогда она находится в самой вещи; или она – вне вещи, тогда она не есть ее сущность, или субстанция (1079b 35 – 1080a 1).

– На это мы уже дали разъяснение: для Платона нет формалистического и изолированного «да» или «нет», и у него идея и вещь и находятся одна в другой и не находятся.

9)

Если даже признать существование идей, – все же необходимо признавать еще и нечто иное, что будет реально двигать вещами, в то время как признание этого двигателя отнюдь не влечет за собой признания идей (1080a 2 – 8).

– Это – сплошная ложь.

Во-первых, Платон признает не только идеи, но еще и Мировую Душу, которая гораздо ближе, чем голые идеи, определяет текучую сферу бытия. При этом идеи, или Ум, и Мировая Душа связаны между собою в платонизме точнейшим диалектическим взаимоотношением.

Во-вторых, признание перво-двигателя даже у самого формалиста Аристотеля соединяется с учением об «Эйдосе эйдосов». Почему же этого соединения не может делать диалектик Платон?

Аргументы изложенных нами глав Met. XIII 4 – 5 относительно Платоновских идей могут быть разбиты на две группы, несовпадающие с пределами самих глав. А именно, аргументы №№ 1 – 4 касаются характера самих идей, аргументы же №№ 5 – 9 касаются отношения идей к вещам.

В первой группе мы находим, прежде всего, недоумение по поводу взаимоотношения идей с точки зрения рода и вида (№ 1), а затем недоумение по поводу содержания идей, где отвергается существование идей отрицания, отношения (№ 2) и всего не-субстанциального (№ 4); и, наконец, несовместимым с идеями почему-то представляется превосходство «отношения» над «идеей» (№ 3).

Вторая группа аргументов касается проблемы взаимоотношения идей и вещей, сначала в общей форме (№ 5), затем в частной (№№ 6, 7, 9).

В общей форме

· отрицается объединение идеи и вещи в родовое целое (a),

· отрицается абсолютная метафизическая раздельность идеи и вещи (b),

· отрицается возможность охвата вещи в идее (c).

В частных случаях отвергается нужность идей

· в смысле объяснения (№ 6) реального и эмпирического изменения (a), знания (b), бытия (c), акциденции (d), а также

· в смысле объяснения подражания вещей идеям (№ 7) и

· реальной движимости вещей (№ 9).

Общим резюме всей аргументации может явиться аргумент № 8: сущность не может находиться вне того, чего сущностью она является.