Слова эти стоят так, как будто тут выставляется новое значение «происхождения».

Так думает, между прочим, Александр (804, 12), по которому А. здесь имеет в виду искусственно приготовленные вещи.

Швеглер (IV, 360) цитирует тут Александра без всяких добавлений от себя, – по-видимому, сочувственно.

Однако, не говоря уже о том, что А. различает γενεσις и ποιησις, именно так, что первое указывает на естественное происхождение, а второе – на искусственное (VII 7, 1032a 16 – 17):

«Акты естественного становления (γενεσεις) – те, становление которых происходит от природы»;

26 – 28:

«Другие акты становления называются творческими (ποιησεις); все же творческие акты – или от искусства или от силы или от разума»),

– такое понимание оставило бы без разъяснения предыдущую фразу, т.е. осталось бы непонятным, почему возникновение из наличного возможно только там, где существует возникновение.

Если упоминание о «семени» относить к предыдущей альтернативе, а не считать указанием на новый способ происхождения чисел (наряду с «смешением»), то становится понятным, что «возникновение наличного», т.е. фактическое вещественное возникновение, не применимо к числам, ибо если это возникновение понимать на манер происхождения из семени, то все числа были бы также разъединены с Единым, как зрелый организм – с семенем.