Джени хотела расспросить Иезекию о Кексе,  но побоялась, что тот неправильно поймет ее  интерес. Во-первых, Кекс был слишком молод для нее. Ему ведь лет двадцать пять, не больше, а ей уже около сорока. Да и не выглядел он богачом. Может быть, парень просто решил поиграть с ней и обобрать как липку. Очень может быть, что больше она никогда его не увидит. Кекс похож на тех, кто живет с разными женщинами, но никогда не женится. В общем, Джени решила, если он снова появится, оказать ему самый холодный прием, чтобы он понял – здесь ему ничего не выгорит.

Кекс выждал ровно неделю – и снова появился в магазине Джени. Около полудня в помещении никого, кроме Джени и Иезекии, не было. Джени услышала какие‑то звуки, словно кто‑то напевал себе под нос. Она бросила взгляд в направлении двери – там стоял Кекс и делал вид, что настраивает гитару. Он хмурился и подкручивал колки воображаемого инструмента, искоса посматривая на нее, словно их объединяла некая тайная шутка. В конце концов, Джени рассмеялась.

Кекс подхватил гитару под мышку и подошел к прилавку.

– Привет, ребята. Подумал, что вечером вам захочется послушать музыку, и притащил свой ящик.

– С ума сошел! – с сияющим лицом воскликнула Джени.

Кекс польщенно улыбнулся и уселся на ящик.

– Кто‑нибудь будет «кока-колу» со мной?

– Только что выпила, – с сожалением вздохнула Джени.

– Это можно и повторить, миз Старкс.

– Как это?

– Иезекия сейчас достанет нам две бутылки с самого низу, похолоднее.

– Как твои дела, Кекс? Мы давно не виделись…

– Ничего… Могло быть хуже. На этой неделе работал четыре дня – и получил денежки.

– Похоже, к нам заглянул богатей! Что купишь на этой неделе – поезд или корабль?

– А чего тебе хочется? Все зависит от тебя.

– Что ж, если хочешь меня побаловать, то я предпочла бы пассажирский поезд. Если он взорвется, я хотя бы на земле останусь.

– Лучше выбирай корабль, если хочешь именно этого. Я знаю, где найти подходящий. Видел, как он на днях огибал Ки-Уэст.

– Ну и как ты его раздобудешь?

– Понимаешь, эти адмиралы – сплошное старичье. А старику не остановить меня, если я решу купить для тебя корабль. В конце концов, я утащу этот корабль у него из-под носа, если ты этого хочешь. И сделаю это так, что он даже не заметит – пойдет прямо по воде, как апостол старик Петр.

Они снова весь вечер играли в шашки. Все вокруг удивились, что Джени играет, но это людям понравилось. Трое местных стояли у нее за спиной, подсказывали лучшие шаги и тайком посмеивались над ней.

В конце концов, все разошлись по домам. Все, кроме Кекса.

– Пора закрывать магазин, Иезекия, – сказала Джени. – Пойду-ка я домой.

Кекс пошел следом за Джени и на этот раз поднялся на веранду. Она предложила ему присесть, и они долго хохотали из-за всяких пустяков. Около одиннадцати она вспомнила, что у нее есть кусок бисквита. Кекс сходил к лимонному дереву, что росло возле кухни, сорвал лимоны и выжал сок. И к бисквиту у них появился лимонад.

– Луна сегодня такая красивая, что спать грешно, – сказал Кекс, когда они перемыли тарелки и стаканы. – Пошли половим рыбу…

– Рыбу?! В такое время?!

– Ага, рыбу. Я знаю, где ночуют лещи. Видел, когда вечером проходил мимо озера. Где у тебя удочки? Пошли на озеро.

Копать червей при свете фонаря и идти на озеро Сабелия после полуночи было чистым безумием. Джени чувствовала себя ребенком, нарушающим правила. И ей это нравилось. Они поймали трех лещей и вернулись домой до рассвета. А потом она выпустила Кекса через черный ход – теперь у нее появился секрет, который следовало хранить от города.

На следующий день к ней подошел надутый Иезекия.

– Миз Джени, вам нельзя привечать этого Кекса! Он не должен провожать вас домой. Если вы боитесь, я могу довести вас до дома.

– Почему ты заговорил про Кекса? Он что‑то украл?

– Я никогда такого про него не слышал.

– Может быть, он нападал на кого‑то с ножом или пистолетом?

– Нет, никто не рассказывал, что он кого‑то зарезал или застрелил.

– Может быть, у него есть жена? Или кто‑то еще? Конечно, это не мое дело…

Ответа Джени ожидала, затаив дыхание.

– Нет, мэм. Да никто и не пойдет за Кекса – с таким, как он, с голоду помрешь… Ему ничего не нужно. Да, конечно, одежду он всегда меняет… Но вообще этот длинноногий Кекс – пустой человек. Ему не пристало говорить с такой, как вы. Я сказал ему, что поговорю с вами, чтобы вы все про него знали.

– Ты правильно поступил, Иезекия. Спасибо тебе большое.

На следующий вечер, когда она поднималась по ступенькам, Кекс уже поджидал ее на темной веранде. В подарок он принес ей несколько только что пойманных форелей.

– Я почищу рыбу, ты ее пожаришь, и мы поужинаем, – Кекс произнес это с такой уверенностью, что отказать было невозможно.

Они пошли на кухню, приготовили рыбу и кукурузные лепешки и поели. А потом Кекс подошел к пианино, начал играть блюз и петь, с усмешкой поглядывая на Джени через плечо. Музыка убаюкала Джени, и та задремала. Проснулась она от того, что Кекс расчесывал ей волосы. От этого Джени еще больше потянуло в сон.

– Кекс, где ты взял расческу? – спросила она.

– Я принес ее с собой. Знал, что сегодня она пригодится…

– Откуда? Зачем ты стал расчесывать мне волосы? Это же приятно мне, а не тебе…

– Мне тоже. Я целую неделю почти не спал – так мне хотелось прикоснуться к твоим волосам. У тебя такие красивые волосы, как крыло голубки…

– Надо же! Тебя легко порадовать. Эти волосы каждый день касаются моего лица с раннего детства – и я никогда не приходила от этого в восторг.

– Ну так ты же сама говорила – тебя сложно удовлетворить. Уверен, что тебе и губы твои не нравятся.

– Точно, Кекс! У меня есть губы, и я пользуюсь ими по необходимости, но в них нет ничего особенного…

– Ха! Похоже, ты и в зеркало никогда не смотрелась с удовольствием. Другие любуются собой, а ты не видишь в себе ничего особенного.

– Нет, я никогда не смотрюсь в зеркало. А если кому‑то нравится смотреть на себя, то мне никто об этом не говорил.

– Вот видишь! У тебя целый мир в кружке, а ты даже не замечаешь. Хорошо, что я здесь – и могу тебе об этом сказать.

– Думаю, ты многим женщинам это говорил.

– Я как апостол Павел, проповедующий язычникам. Сначала я говорю им, а потом показываю.

– Я тоже так думаю. – Джени зевнула и попыталась подняться с дивана. – Ты меня этой расческой усыпил – не знаю, как до постели добраться…

Но она все же поднялась и собрала волосы на затылке. Кекс сидел, не двигаясь.

– Нет, тебе не спать хочется, миз Джени, тебе хочется, чтобы я ушел. Ты думаешь, что я бездельник и дамский угодник и что ты и без того слишком много времени на меня потратила!

– Нет, Кекс! Почему ты так решил?!

– Я видел, как ты смотрела на меня, когда я говорил, чем занимаюсь. Ты так нахмурилась, что у меня даже усы дыбом встали.

– У меня нет права злиться на то, что ты говоришь и делаешь. Ты все неправильно понял. Я совсем не злюсь…

– Нет, я знаю, и знаю, что ты стыдишься меня. Я тебе отвратителен. Ты смотришь на меня, а мысли твои где‑то еще. Нет, ты не злишься… Я рад был бы, если бы ты злилась – тогда я мог бы что‑то сделать для тебя… Но так…

– Мое довольство или недовольство тебя не касается, Кекс. Это все для подружек, а я когда‑нибудь буду твоим другом.

Джени медленно направилась к лестнице, а Кекс остался сидеть на диване, словно приклеенный. Он боялся, что, стоит ему подняться, он больше не сможет сюда вернуться. Он сглотнул и смотрел, как она уходит.

– Я не отпущу тебя – сейчас не отпущу. Лучше пристрели меня, но не веди себя так, как в эту минуту. Ты превращаешь меня в ничтожество.

Джени уже подошла к ступенькам, но на этих словах резко повернулась – и вспыхнула, словно пробудившись. Новая мысль поразила ее: «Он говорит о жизни, о чувствах ко мне, и я ему поверю!» А следующая мысль обрушилась на нее, словно тонны льда: «Он ведь намного моложе меня. И он смеется надо мной, старой идиоткой. Почему я не на двенадцать лет моложе – тогда я могла бы поверить ему!!!»

– Ты говоришь так, Кекс, потому что рыба с кукурузными лепешками привела тебя в хорошее настроение. Завтра ты будешь думать по-другому.

– Нет, не буду. Мне лучше знать.

– Ты забудешь все, что твердил мне на кухне. Подумай: я почти на двенадцать лет тебя старше.

– Я думал об этом и пытался забыть, но у меня не получилось. Мысли о моей юности не радуют меня так, как ты.

– Люди не одобряют такой разницы, Кекс.

– Все это условности. Это не имеет ничего общего с любовью.

– Что ж, посмотрим, что ты будешь думать завтра после рассвета. Это всего лишь ночные мысли…

– Ты думаешь по-своему, а я по-своему. Доллар могу поставить, что ты ошибаешься. Но уверен, что ты не споришь на деньги.

– Никогда еще этого не делала. Но, как говорят старики: «Я родилась, но еще не умерла». И не нужно говорить мне, чего я еще не делала.

Неожиданно Кекс поднялся и взялся за шляпу.

– Спокойной ночи, миз Джени. Похоже, наш разговор от корней травы поднялся до верхушек сосен. До свидания.

И с этими словами он выбежал из дома.

Джени буквально повисла на перилах. Она так долго думала, что чуть не заснула прямо на лестнице. Но, прежде чем лечь в постель, она долго рассматривала в зеркале свои губы, глаза и волосы.

Весь следующий день – и в доме, и в магазине – она боролась с мыслями о Кексе. Она даже посмеивалась над ним, но эти мысли вызывали чувство стыда. Но каждый час сражение с ними приходилось начинать снова и снова. В ее глазах он не походил ни на кого другого. Он был живым воплощением любовных женских мечтаний. Он мог быть пчелой для цветка – для белого цветка весенней груши. Каждый его шаг дарил этому миру дивный аромат. Он топтал душистые травы. Он был взглядом Бога.

Тем вечером он не пришел. Джени легла спать и притворилась, что ей нет до этого никакого дела.

«Уверена, что он подцепил какую‑нибудь дурочку. Хорошо, что я обошлась с ним так холодно. Какое мне дело до грязного уличного ниггера? Он наверняка живет с какой‑нибудь женщиной, а меня всего лишь дурачит. Хорошо, что я вовремя взяла себя в руки».

Так Джени пыталась утешиться.

Утром она проснулась от стука в дверь. Это был Кекс.

– Привет, миз Джени. Надеюсь, я тебя разбудил?

– Разбудил, Кекс. Входи, снимай шляпу. Почему ты пришел так рано?

– Подумал, что мне нужно прийти пораньше, чтобы рассказать тебе о дневных фантазиях. Ведь ночным ты не слишком веришь…

– Ты с ума сошел! И из-за этого ты пришел на рассвете?!

– Именно! Тебе нужно говорить и показывать. Я так и сделаю. Вот набрал немного клубники – подумал, что тебе понравится.

– Кекс, я вообще ничего не понимаю! Ты с ума сошел! Давай я приготовлю тебе завтрак.

– У меня нет времени. Есть работа в Орландо, и я должен быть там к восьми. Загляну к тебе позже – тогда и поговорим.

Он развернулся и ушел. Но вечером, когда она вернулась из магазина, он лежал в гамаке на веранде ее дома, накрыв лицо шляпой, и притворялся спящим. Джени окликнула его. Он сделал вид, что не слышит. И захрапел громче. Она подошла к гамаку, чтобы тряхнуть его за плечо, а он мгновенно схватил ее за руку и притянул к себе. И она отдалась его рукам и легла рядом.

– Кекс, не знаю, как ты, но я есть хочу. Пошли ужинать.

Они пошли в дом, и их смех сначала заполнил кухню, а потом и весь дом.

На следующее утро Джени проснулась, чувствуя, что не может дышать – такими страстными были поцелуи Кекса. Он ласкал ее, словно боясь, что она вырвется из его рук и улетит. А потом в спешке поднялся, оделся и убежал, чтобы не опоздать на работу. Он не позволил ей приготовить ему завтрак – хотел, чтобы она отдыхала, и заставил остаться в постели. И она лежала еще долго после того, как он ушел.

Постель все еще пахла Кексом, и ей казалось, что он рядом. Она чувствовала его и почти видела, как он парит рядом с ней в воздухе. Джени насладилась этим пассивным счастьем, поднялась, открыла окно – и отпустила Кекса в небо с утренним ветерком. Так все началось.

Но между тем Джени одолевали большие сомнения. Эмоции, которые она испытывала, были для нее внове, но они мучали ее. Если бы только она могла быть уверена в Кексе!

Вечером он не вернулся, не пришел и на следующий день, и она мрачнела и мрачнела.

Но на четвертый день Кекс приехал на подержанной машине. Он выскочил из нее как олень и сделал вид, что привязывает ее к столбу веранды магазина. И эта его усмешка! Джени одновременно обожала и ненавидела его. Как он мог заставить ее так страдать, а потом приехать, усмехаясь, словно ничего не произошло?! Входя в магазин, он ущипнул ее за руку.

– Принеси мне что‑нибудь, чтобы тебя соблазнить, – шепнул он со своей неотразимой улыбкой. – И шляпку надень, если у тебя есть. Мы едем за покупками.

– В моем магазине есть все, Кекс, если ты не заметил.

Джени пыталась вести себя с холодным достоинством, но не могла сдержать улыбки.

– Да, но не то, что нам сегодня понадобится. Ты продаешь вещи обычным людям. А мы едем делать покупки для тебя. Завтра большой пикник воскресной школы – ты наверняка забыла! – и мы должны быть там с корзинкой припасов!

– Ой, я совсем забыла! Поезжай к дому и жди меня – я буду через минутку.

Выждав достаточное время, она выскользнула из магазина через черный ход и присоединилась к Кексу. Кого она дурачит – может быть, он просто решил быть вежливым.

– Кекс, ты уверен, что хочешь пойти на пикник именно со мной?

– Я изо всех сил собирал деньги, чтобы тебя пригласить, – целых две недели работал как проклятый! – а ты спрашиваешь, действительно ли я хочу тебя пригласить?! Я еле-еле раздобыл машину, чтобы ты могла съездить в Винтер-парк или Орландо и купить все необходимое! А ты сидишь здесь и спрашиваешь, действительно ли я хочу тебя пригласить?!

– Не злись, Кекс, мне просто не хочется, чтобы ты делал это из вежливости. Если хочешь пригласить кого‑то другого, я не обижусь.

– Нет, обидишься. Если бы не обиделась, то и говорить бы об этом не стала. Наберись смелости сказать откровенно!

– Ну хорошо, хорошо, Кекс! Я очень хочу пойти с тобой, но… Только прошу, никогда не обманывай меня!

– Джени, разрази меня гром, если я вру. Никто на земле не может сравниться с тобой, детка! Ты – настоящая королева!