— Начну издалека, иначе не поймете. Во все времена дамы обожали украшения. Но не каждая может позволить себе бриллианты, изумруды, сапфиры, жемчуг. В советское время в Москве был завод, который выпускал кольца, браслеты, серьги, запонки и посуду из серебра. Работало там и отдельное производство для «высокосидящих» людей и их жен. В розничную продажу лучшие камни не попадали. Если даже вдруг, по не пойми какой причине, такое случалось, то обычный покупатель все равно их никогда не видел — руководство почти каждой торговой точки имело свою клиентуру. Понятно, что Галина Брежнева и ее подруги к какой-то заведующей лично не обращались, но у последней всегда был круг своих обеспеченных покупательниц. С особой радостью встречали эстрадных исполнителей, актеров всех мастей, пианистов, скрипачей, писателей, генеральских жен.

Иосиф усмехнулся.

— Наверное, не следует упоминать, что цена на особые вещи всегда завышена… Мои родители, дед и бабушка принадлежали к элите. Не хочу сейчас рассказывать о своей семье — да это и не надо, — но для понимания ситуации скажу: у отца с матерью были дача в Переделкине и четырехкомнатная квартира на улице Черняховского. Вокруг меня и в городе, и в Подмосковье крутились актрисы, певицы и супруги литераторов и ученых. С раннего детства я восхищался ювелирными изделиями, которые они имели. Учтите, во времена моих «молочных» лет еще были живы те, кто обладал настоящими раритетами от…

Берг покачал головой.

— Сейчас назову фамилии тех, кого вы не знаете, но, поверьте, они были великими мастерами. Это Сазиков, Овчинников, ну и Фаберже, конечно. Сейчас их работы на аукционах уходят за огромные деньги. Среди советских ювелиров тоже были прекрасные мастера. Если женщина любила украшения, могла их себе позволить, то всегда знала, где достать желаемое. Простые советские дамы утешались милыми, скромными серьгами, колечками и цепочками, а те, кто был на виду и побогаче, обладали раритетными вещами баснословной стоимости.

Иосиф Яковлевич налил воды в стакан.

— Мои родители соседствовали с Борисом и Элен Альтовыми. Жену гениального скрипача звали Еленой, но она же не какая-то доярка, чтобы на «Ленку» отзываться. У супругов долго не было детей, потом родился Генрих. Господи, сколько сил пара вложила в мальчика! Родители его обожали, прочили ему карьеру великого скрипача, но Господь младенца при рождении в темечко не поцеловал. Из Генриха получился крепкий, хороший исполнитель, но до отца ему как до Луны. Парень не стремился концертировать, Борис изо всех сил свое чадо к солнцу тянул, но оно не желало вылезать из тьмы.

Рассказчик сделал несколько глотков воды и покачал головой.

— Прописная истина: мало иметь талант — следует еще появиться на свет в правильной семье. Да, великий физик может родиться у лириков, но надо, дабы лирики поняли, что у нас физик, помогли ребенку и словом, и делом, наняли нужных репетиторов, поддержали отпрыска. Если же великие физики произвели на свет физика и чадо получило нужное образование, воспиталось в правильной питательной среде, то… что получится на выходе, а?

— Наверное, еще один гениальный ученый, — тихо ответила я.

— Да, — охотно согласился Иосиф. — Однако маленькая ремарка: мало появиться на свет у великих физиков, окончить МФТИ и оказаться в штате легендарного НИИ имени Курчатова. Нужно еще кое-что, и это очень важно: трудолюбие и желание развиваться в своей профессии. Если такового стремления нет, то ничего и не получится. Давайте вспомним, как некоторые певцы и актеры старательно пропихивают наследников на сцену. Кое у кого получилось достичь уровня родителя и даже обогнать его, но большинство деточек, даже обладая талантом, и на первую ступеньку лестницы ко дворцу успеха не поднялись. Им лень напрягаться. Гастроли, репетиции — это, знаете ли, не коктейль на пляже пить.

Берг поморщился.

— Уж как отец Генриха на вершину тащил, да все никак не получалось. Правда, в этом случае надо отметить, что младший Альтов не хотел становиться скрипачом, его вынудили овладеть инструментом. Когда родители скончались, сын стал музыкальным психотерапевтом. В этой профессии скрипка ему неожиданно пригодилась. Я с Генрихом дружил, несмотря на то что в отцы ему гожусь. Считал парнишку кем-то вроде родственника. В детстве и юности у него приятелей не было, да и став старше, он ими не обзавелся. После смерти его родителей мы постоянно чаевничали. Деньги у младшего Альтова сейчас есть, прибавьте к ним две громадные квартиры в центре Москвы, обе в тихих переулках Старого Арбата. В одной раньше родители отца жили, в другой — Генрих с отцом и матерью. Дача трехэтажная, от мамы и бабушки несколько коллекций раритетных драгоценностей, кузнецовский фарфор, столовое серебро, мебель из красного дерева, валюта, рубли. Ну все есть! А счастья нет. — Иосиф Яковлевич посмотрел на Володю. — Понимаете, да?

— Нет, — ответил Костин. — Я рос в иной среде, всю жизнь работаю. Но встречал таких людей, как Генрих. Это про них сложена поговорка «денег гора, а радости нет».

— Народная мудрость бесконечна, — тихо рассмеялся Берг. — «Не в деньгах счастье, а в их количестве», — так тоже говорят. Шутка!.. Мои родители тоже мечтали, что я стану, как отец, писателем или, как мама, звездой балета. Но литератор из меня никакой, за сочинение в школе мне еле-еле «тройку» ставили. А быть премьером Большого театра? О Боже! Из уважения к маме, звезде первой величины, меня взяли в хореографическое училище. Продержался я там год, потом изгнали с позором, Николая Цискаридзе из меня не получилось. Я, маленький, обожал рассматривать украшения мамы, ее подруг и знакомых — поверьте, там было чем полюбоваться. Отец увидел мой интерес и принес свою книгу «Судьба кольца» — повесть о том, как подаренный перстень коренным образом изменил жизнь трех поколений одной семьи.

Иосиф Яковлевич вынул из кармана носовой платок, вытер вспотевшее лицо и продолжил:

— И я стал тем, кем стал. Спасибо папе, он понял, в чем мой талант… Простите, отвлекся. Жил я спокойно, Генрих в гости заходил, мы чаевничали. И вдруг — не очень хорошая весть: одного моего клиента ограбили. Он серьезный политик, обладатель большого бизнеса. По документам все имущество и «фабрики-заводы, дома, пароходы» записаны на его сына, у отца только оклад депутата. Но всем понятно, что к чему, по какой причине семья на золоте ест. У этого человека любимая жена, крепкий брак и юные нимфы для поддержания боевого духа. Супруга, наверное, в курсе «левых» отношений, но сидит тихо, ее все устраивает. Любовницы тоже в интернете ничего не выкладывают. Мой клиент не жаден, покупает и законной супруге, и очередной блондинке дорогие вещи. И вдруг — две квартиры, самого мужчины и очередной метрессы, вскрыли, забрали ювелирку и деньги. Остальное не тронули, хотя там и шубы в шкафах, и картины, и статуэтки. Шли определенно за украшениями. Как догадались, где Клондайк? Так и супруга, и юная красавица охотно свои ювелирные запасы выгуливали! Любуйтесь все! А потом, спустя время, и со мной та же история случилась — воры нашли чем поживиться, забрали украшения мамы и бабушки. Утянули на сумму примерно в пару миллиардов. Это недавно случилось.

— Ого! — воскликнул Костин.

— Изделия великих ювелиров великие суммы стоят, — помрачнел Иосиф, — а у меня только такие и были.

— Все, надеюсь, застраховано? — тихо поинтересовалась я.

— Нет, — вздохнул Берг.

— Опрометчиво, — оценила я ситуацию. — Наверняка ведь сами советуете своим клиентам обезопасить себя от нечистых на руку.

— К сожалению, нередки случаи, когда за энную мзду страховщики нашептывают в чужие уши, что у кого имеется, — поморщился Иосиф. — Я чрезвычайно расстроился, но в полицию сообщать не стал. Там тоже немало разного народа. Придут, увидят комнаты, интерьер… Решил сам начать поиск. Поговорить кое с кем, на милых дам посмотреть, походить по тусовкам — вероятно, увижу на ком-то свое, родное. Шанс невелик, но он есть. И, если уж честно, сразу подумал, что во всем замешан Генрих. Почему такое в голову ударило? Грабители ушли, оставив мою квартиру в полном порядке. Ничего не разбито, не разбросано, не открыто, не перерыто, крайне аккуратно взяли только самое ценное. Похоже, знали, где что лежит, и код от сейфа для налетчиков не был тайной. Откуда у разбойников информация? Большая часть комнат закрыты, войти без проблем можно мой кабинет, в спальню, в гостиную, в столовую. Прислуга приходящая, ключей у нее нет. Женщина пылесосит, стирает и гладит только тогда, когда я дома. И она глухонемая. В Москве есть агентство, где можно нанять подобную горничную, они пользуются большой популярностью. Пишете ей на листке задание — и все.

Я улыбнулась. Часто такие люди хорошо читают по губам. Да, они не слышат, что вы произносите, но они это видят.

Иосиф Яковлевич развел руками.

— Кто мог сдать код от сейфа? Несгораемый шкаф устроен в бывшей спальне родителей. Думаете, спрятан за картиной? О нет! Мой отец был намного умнее других. Хранилище ценностей — за гардеробом, а тот огромный, дубовый, сдвинуть его в одиночку невозможно. Но если нажать на спинке кровати в определенном месте, шкаф сам отъедет. Механизм соорудил мастер из Большого театра. Никого из тех, кто знал, где расположена кнопка управления, в живых давно нет, один я остался. Ломал, ломал голову, и озарило. Кто приходит ко мне постоянно чайком побаловаться? Генрих. Кого я считаю почти родным сыном? Генриха. Что случилось полгода назад? Я потерял сознание. Слава Богу, в спальне это было, я упал на кровать. Кому позвонил, когда очнулся? Генриху. Что сказал парню, пока «Скорая» ехала? «Дорогой, запомни, как отъезжает шкаф, и код от сейфа запиши. Давно составил завещание, все мое твоим станет. Но про драгоценности никому ни гугу! Будь осторожен, продавай все через аукционы. Если спросят, откуда ценности, рассказывай про родителей, которые «алмазный фонд» тебе оставили. Учитывая, кем был Борис, сколько стран мира он объездил, играл перед королями, то никого это собрание украшений не удивит».

Берг склонил голову к плечу.

— Поняв, кто вор, я позвал сына Альтова и, в глаза ему глядя, спросил: «Это ты меня ограбил?» Генрих заплакал: «Прости, и в голову не могло прийти, что у Филиппа в друзьях вор! У самого Курганова денег на десять жизней хватит!.. Он отец мальчика, с которым я занимаюсь. Ребенок в стрессе, он узнал, что его мать — любовница, а не законная жена папы. Школьник недавно каким-то образом выяснил, что у отца есть, как он сказал, «настоящая семья». Десятилетний мальчик замкнулся в себе, еле-еле вытащил я его из психологической ямы! Пришлось с Филиппом встретиться. Он хороший человек, но вот две семьи имеет. Поговорили мы с Кургановым, он после беседы попросил разрешения дать мой номер Акулову Сергею Федоровичу — у того какие-то проблемы».

Иосиф дернул плечами.

— Короче, сухой остаток малоприятного разговора: Генрих рад любому клиенту, и он всегда начинает работу с бесед. Ему надо познакомиться с человеком, понять, что да как, — просто по-дружески потрепаться. Акулов рассказал психологу, что хочет сделать в доме укромное место для сейфа, но ему не нравятся предлагаемые варианты за картиной, в гардеробной, в полу. Опытный домушник вмиг найдет хранилище. И Генрих…

Берг замолчал.

— Рассказал ему про ваш несгораемый шкаф? — предположила я.

— Вы прекрасная актриса, — криво улыбнулся оценщик. — Отлично изобразили дурочку, я поверил, что общаюсь с глупышкой. И вы умная женщина. Да, ваша догадка верна. Но одним словесным сообщением не ограничилось. Сергей Федорович принялся просить мой номер телефона. Генрих понял, что зря распустил язык, но, как известно, слово — не воробей. Акулов же настаивал и в конце концов сказал: «Ну, если трудно дать контакт человека, сам его найду». — Иосиф Яковлевич закрыл ладонью глаза. — Уже совсем взрослый, но по сути подросток, Генрих, боясь, что его отругают, совершил еще бо́льшую глупость. Угадайте, какую.

— Он знал, как открыть входную дверь вашей квартиры, и вы дали ему ключи от дверей? — предположил Володя.

Берг молча кивнул, и Костин продолжил:

— Альтов привел в апартаменты Сергея Федоровича, показал, как гардероб открывается, верно?

— М-м-м… — простонал оценщик. — Понимаю, в подобное поверить невозможно, но именно так он и поступил. Когда рассказывал мне все, стал плакать, умолять о прощении. А я молчал — голос пропал. Генрих такой близкий мне, родной, и… кража по его наводке? Да он сам вор! Но кто разбойника на правильный путь поставил?.. Вот тут я уже не впервые обрадовался, что никогда не состоял в браке и не имею детей. Если так больно от раны, которую нанес тот, кого ты родным считал, то что испытывает отец, если его кровное чадо ограбило?

Берг провел ладонью по лицу.

— Умение вести беседу через минуту вернулось. Спокойно сказал Альтову: «Ты совершил опрометчивый поступок, вследствие него я лишился ценностей, общая стоимость которых огромна. Спасибо за урок. В дальнейшем буду намного осторожнее». И этот субъект полез обниматься со словами: «Честное слово, и подумать не мог, что Акулов вор! Спасибо, что простили меня!»

— И как вы отреагировали на эти слова? — не выдержала я. — Интересен ваш ответ Генриху.

— Душенька, — вздохнул Берг, — вот я на вас слегка осерчал. Вы замечательно сыграли кисоньку-лапочку, вы талантливая актриса, сумели обвести меня, старика, вокруг пальца. На короткое время я разгневался. Но потом быстро успокоился, сказал себе: «Девочка прекрасная, с творческой жилкой, умненькая. Она себе цену знает, за сережки ее не купить. Не мой постельный вариант».

Иосиф улыбнулся.

— Внешне вы соответствуете всем моим предпочтениям. Но вы умница, а мне удобно с милыми простушками. С удовольствием попью с вами чайку в кафе, поболтаю о всяком разном, приятно пригласить вас на экскурсию в музей, хочется много интересного вам рассказать. Но в любовницы вы никак не подходите. А вот как собеседница, вероятно, в некоторых случаях советчица, хороший друг, — замечательны. Не хочется терять вас, уважаю женщин, у которых голова не пустая. Но, повторю, любовная пара из нас не получится, ни мне, ни вам это не надо. Обиды на вас нет, только восхищение. Молодая козявка обдурила меня, а сделать это почти невозможно. У вас, мышки-норушки, блестяще это получилось. И спасибо вам за науку, теперь стану осторожнее. Понял, что голубоглазые молодые блондинки, с виду дурочки, могут оказаться умницами-шатенками. Выкрасить волосы сейчас недолго.

— Я натуральная блондинка, — улыбнулась я. — Понимаю, мы никак эмоционально не связаны, поэтому у вас боли нет. А Генрих — как родной, вы в него душу вложили. В таком случае рана будет долго кровоточить. Можно не желать Альтову всех казней египетских, не мстить мужчине, вежливо с ним здороваться, даже переброситься парой ничего не значащих фраз при встрече, но внутри все равно будет гореть красный свет, подпускать близко к себе Генриха вы больше не сможете. Думаю, вы продолжите общаться с ним, но мужчина теперь будет чужее всех чужих. Есть выражение «роднее всех родных», я его переделала.

— Да, душенька, выстрел прямо в цель, — тихо произнес Берг. — Закрыл я для Альтова двери своей души. До сих пор обида в сердце плачет, но уже намного меньше слез.

— Можете дать нам номер телефона Акулова? — попросила я.

— Нет. Он мне сам звонил, номер не определялся.

— А контакт Курганова у вас есть? — осведомился Костин.

— Да, — ответил Иосиф Яковлевич, в чьих глазах загорелись искорки. — Но вы намерены арестовать меня. Давайте сделаем попытку договориться.

— Мы представители детективного агентства, — спокойно произнес Костин, — не имеем права никого задерживать. Наша беседа идет без протокола. Можете спокойно всех присутствующих выгнать.

Берг улыбнулся.

— У меня странное ощущение, такое, ну… словно лучшему другу свою беду изложил, и легче стало. Хотя рядом такого человека сейчас нет… Могу я воспользоваться телефоном?