Но как Костин ни старался освободить меня, ничего не выходило. В конце концов он вынул телефон и заговорил:

— Мишаня, ты сегодня дал Лампе белье. Как его стащить?

Роза Леопольдовна чуть приоткрыла рот, Сюзанна заморгала. Мой лучший друг выслушал ответ собеседника и возразил:

— Не вариант. Оно насмерть прилипло. Со всех легко сдергивается, а на ней застряло… Почему? Хороший вопрос! Потому что это Романова, девушка ста несчастий! Что сделать можно?.. Гель? А как называется, где купить?.. В продаже его нет? Ясненько. А у тебя есть?.. Нет? А если кто из твоих застрянет?.. Ну ешкин кот!.. Резак? Спасибо, ноги Лампе еще понадобятся… Каждое колечко?! Ну за это двойное тебе мерси! — Костин повернулся к молча стоящим Розе и Сюзи. — Распарыватель швов у вас есть?

— Да! — в терцию пропели женщины.

Володя безо всякой радости пробубнил в трубку:

— Ладно, попробуем. — Потом он отложил телефон и принялся объяснять: — Эти… э… колготки — особо прочные. Они из особого материала, там тонкие очень колечки, переплетенные друг с другом. Михаил, главный у нас по… э… одежде, предлагает два пути освобождения Лампы из колготочного плена. Первый — использовать автоматическую пилу, это нам не подходит. А второй можно попробовать. Тащите сюда распарыватель швов, потом возьмите лупы и начните раздирать каждое колечко чулков. То есть чулок… Или чулков? Как правильно?

— Говорите, как вам нравится, — предложила Краузе. — Но мне кажется, что верный вариант — «чулков».

— Нет, — начала спорить Сюзанна, — «колготков».

— Речь идет о чулках, с какого бока тут колготки? — заморгала Роза Леопольдовна.

— Колготки — это чулки, которые к трусам пришиты, — не сдалась повариха.

— Дамы, утихомирьтесь! — повысил голос Володя. — Займемся делом. Швов у этих чулков-чулок-колготков…

— Колгот, — быстро поправила его Краузе.

— Костин правильно сказал «колготков», — высказалась Архипова.

— Швов у изделия, прилипшего к Лампе, нет, — продолжил Костин, — но давайте представим, что они есть — на животе, на заднице, на ногах, — и расковыриваем ткань именно в тех местах. Понятно объяснил? Или повторить?.. Если суть ясна, то тащите орудия труда.

Сюзи и Роза Леопольдовна со скоростью молодых кошек ринулись в спальню, домчались до двери и скрылись за ней.

— Как самочувствие? — осведомился Костин.

— Как у теста, — выдавила я из себя ответ. — Его налили на горячую поверхность вафельницы, а сверху тяжелой крышкой прихлопнули… Устала стоять, сяду в шезлонг. — Я устроилась в раскладном кресле и спросила у Володи: — А как все это стягивают люди из группы захвата?

— Ну, — забубнил лучший друг, — у Миши парни раз в пять тебя шире. И выше намного. Мышцами обросли, постоянно тренируются. А девушки — такие, что меня одним легким движением на пол уложат. Понимаешь, это особые люди. Защитная одежда у них всякая разная, в зависимости от… э… мероприятия. То, что на тебе, их не утягивает до посинения, размер подбирается для каждого индивидуально, тщательно. И заморенных голодом скелетиков вроде тебя в составе нет. Там женщины-красавицы, спортсменки.

— Спасибо за объективную оценку моей внешности, — пробормотала я. — Где же тогда для «скелета в обмороке» бельишко нашли?

— Я не договорил… Поскольку ты мелкая, применили вариант для ребенка. Освобождают, например, заложника лет десяти, надо его живо вынести из зоны опасности. Заранее известно, что предстоит работа с несовершеннолетним. А у бандитов снайпер, он сидит хрен знает где. Сейчас винтовки — например, «Сумрак», которую Лобаев создал, — прицельно стреляют на два километра. Стрелок легко школьника «снимет», когда его наши понесут.

— Зачем убивать мальчика? — прошептала я.

— Чтобы не рассказал, кто его спрятал, ведь он разговоры слышать мог. Или хотят проучить родителей, — пробурчал Володя. — Это же бандиты! Отморозки!.. Наша группа действует молниеносно: раздели заложника, натянули костюм, снова в его шмотки замотали, на голову — шлем особый с забралом, — и вперед с песней. Все хорошо натренировано, за двадцать секунд оденут и утащат… Тебе детский вариант выдали, для ребенка лет двенадцати. Он хорошо тянется, на тебя налез. Но сдавил. Такое белье не должно болтаться, ему следует плотно облегать тело. Но в тебя оно так крепко врезалось, что не поддается.

Я чихнула.

— Ой!

— Что такое? — забеспокоился Костин.

— Вроде в поясе свободнее стало, — ответила я. — Может, попробовать сдернуть бельишко? Разрезать по колечку до Нового года будут. И Краузе — не Финист — Ясный сокол, подслеповата слегка. Распарыватель в ее руке — страшное оружие. Есть вероятность, что я трансформируюсь в дуршлаг.

— Ладно, — согласился Володя. — Сейчас попытаюсь. Вставай.

Дальнейшие события заняли короткое время. Я поднялась, Костин вцепился в пояс, сделал резкое движение руками. Я не устояла на ногах, шлепнулась в шезлонг. Мебель не ожидала подобного пердимонокля, спинка резко упала вниз, стукнула меня, и я сложилась пополам вместе с креслом. И тут же раздались крики. Сначала в мои уши влетел голос Костина:

— Йо-хо-хо! Улетели, как птицы!

Затем издалека завизжала женщина:

— Что это?! Кто бросается всякой дрянью?!

И опять заговорил Володя:

— Лампудель, ты где?

— В шезлонге, — прокряхтела я. — Он закрылся, я оказалась внутри, а ноги — снаружи. Неужели ты их не видишь?

— Прости, не заметил, — бодро признался Костин, затем послышалось сопение. — Не открывается, — прокряхтел в конце концов мой лучший друг.

— Все принесли! — объявила Архипова, появляясь на балконе. — Сейчас за дело примемся.

— Уже не надо, — ответил Володя, — я колготки снял.

— А где они? — удивилась Роза Леопольдовна, появившаяся вслед за Сюзи.

— В сад улетели, — отозвался Костин, — не знаю, где упали… Уносите распарыватели, тащите чемодан с инструментами.

— Зачем? — одновременно осведомились Краузе и Архипова.

— Лампу в шезлонге захлопнуло.

Послышалось тихое хихиканье, потом топот. Я решила спокойно посидеть в капкане складной мебели, не подглядывать за присутствующими в щель сбоку.

У каждого человека порой случается день интересных происшествий. Мой сегодня удался по полной программе.