Я вошла в небольшой тамбур с тремя дверями. Одна из них ведет в гардеробную, вторая — в ванную, а третья — в спальню. Сейчас эта дверь была открыта. Я вошла в комнату и застыла.

Еще вчера тут висели бежевые занавески, люстра с яркими лампочками, стояли два милых уютных кресла и небольшой столик между ними. У правой стены располагалась кровать, с двух сторон от нее стояли тумбочки с ночниками, часами и телефонными трубками. Напротив, на левой стене, висели лазерная панель и полки с книгами. На полу лежал шерстяной палас. Я постаралась сделать комнату для гостей уютной, даже поставила небольшой холодильник — вдруг человеку захочется купить что-то и съесть в одиночестве? В ванной на полу лежали коврики, которые не скользят, и тоже стоял телефон. Постельное белье у нас у всех одинакового качества, но разной расцветки, чтобы не путать, кому какое стелить. Для гостей оно светло-бежевое с каймой из цветочного орнамента. Именно так выглядела спальня, когда в ней поселилась Фредерика. Но что я увидела сейчас? Штор нет, вместо них почему-то черные стекла — похоже, окна заклеили пленкой. На люстру зачем-то повесили кусок ткани того же цвета. Телевизор отсутствовал, ковер — тоже. Исчезла одна телефонная трубка, на ее месте лежала… деревянная толкушка, с помощью которой Сюзанна делает пюре. И книги куда-то делись, и картины, которые украшали стены, испарились. Сейчас помещение было похоже на жилье злого гнома, который страдает светобоязнью. Ничего не понимая, я попятилась в тамбур и заглянула в ванную. Полотенца бежево-песочного оттенка испарились, вместо них висели махровые простыни, похожие на траурные покрывала. Коврик на полу теперь был темно-фиолетовый. Даже круг на унитазе стал чернее зимней ночи. Молча, на цыпочках, я вновь заглянула в спальню. Мозг у меня включился, и я заметила, что на кровати под черным-черным одеялом мирно похрапывает Фредерика. Ее голова лежит на черной-черной подушке.

Вмиг вспомнилось детство. Семилетняя я пришла на день рождения к своей однокласснице Кате. Ее мама служила в театре, была певицей, как и моя мама. На празднике было мало ребят. Взрослые пили чай в столовой, а мы сидели в детской. Свет был потушен, шторы задернуты, Катя рассказывала страшную историю:

— И вот, в черной-пречерной комнате из черной-пречерной стены высовывается черная-пречерная рука и хватает девочку за…

В ту же секунду на мою шею сзади шлепнулось нечто холодное, и дальше я ничего не помню. Я потеряла сознание. Очнулась я дома, в своей постели, рядом стояли врачи. Тринадцатилетний брат именинницы рассказал, что придумал «шуточку». Парень намочил полотенце и, когда рассказ Кати дошел до кульминации, набросил его на меня. Мама пригрозила родителям «юмориста» судом. Она была интеллигентной, спокойной дамой, но, если некто пытался обидеть меня, она превращалась в огнедышащее чудовище. Соседи вскоре переехали в загородный дом, квартиру продали милой балетной паре без детей. А я долгое время вздрагивала при виде вещей и предметов черного цвета.

Бормоча себе под нос «черный-пречерный скелет», я вернулась в столовую и спросила у Краузе:

— Что случилось с гостевой комнатой?

Роза Леопольдовна собралась ответить, но ее опередила Сюзанна:

— Вскоре после того, как вы уехали на работу, появились рабочие из фирмы «Один миг». Она специализируется на смене обстановки в кратчайший срок в любом месте, где хотите.

— Гостья сказала: «Евлампия в курсе, она все оплатит», — добавила Краузе.

— Впервые слышу об этом мероприятии! — подпрыгнула я.

— Вот были у меня сомнения в правдивости слов этой бабы, — прошептала Архипова. — С чего бы вам гостевую в крематорий превращать? Но они договор показали, там ваши подпись и паспортные данные…

Не дослушав, я помчалась на второй этаж, ворвалась в кабинет Макса, открыла письменный стол…

Придя домой, я всегда знаю, вернулся ли супруг. У нас с ним одна ванная и общая спальня. Если везде открыты двери, а около шкафа на полу лежат брюки, то Макс уже дома. Ему кто-то позвонил в момент переодевания в любимый спортивный костюм, и сейчас муж беседует с человеком в кабинете. А еще он с удовольствием пьет там чай. На письменном столе у него частенько по три-четыре пустые чашки. Но во всем, что касается документов, Макс педантичен, словно монах, который занимается реставрацией старинной книги. Наши паспорта, их копии, свидетельства о рождении Кисы и ее брата — все-все лежит в папках. Причем мои документы — в розовой, а супруга — в синей, и на каждой надпись, что там хранится.

Лежат скоросшиватели в нижнем ящике левой тумбы стола. Не знаю, что должно произойти, чтобы Вульф положил их в другое место, но сейчас моя папочка переместилась в центральную часть. А там у мужа квитанции об оплате коммунальных услуг, счета за газ и электричество. Значит, гостья представилась сотрудникам фирмы мною? Но в паспорте есть фото, а мы с Фредерикой похожи, как носок с ведром. Почему никто не заметил, что тетка использует чужое удостоверение?.. Впрочем, снимок в документе пристально рассматривают только пограничники, дэпээсники и сотрудники банка, если вы собрались оформить кредит. Все остальные просто переписывают данные и чаще всего просят заполнить анкету самостоятельно. Главное — переведите им деньги, а еще лучше — дайте наличные. Неизвестная мне фирма «Один миг» не является исключением. Почему ее сотрудники не поняли, что на фото не пенсионерка, а молодая женщина? Да они даже не глянули на изображение! Паспорт есть? Отлично! Записываем данные в договор. Не забудьте оплатить нашу работу, когда завершим ее. Где наши рублики?

Я примчалась в гостевую и с порога громко воскликнула:

— Фредерика!

— М-м-м? — донеслось из кровати. — Кто там? Я никого не звала…

— Вас беспокоит Лампа.

— Нет, все поменяли на источники необходимого мне лично света, — донеслось из-под одеяла. — Лампа уже не беспокоит.

Я сделала глубокий вдох, потом выдох, вспомнила, что я Гортензия, и продолжила:

— Проснитесь, надо поговорить.

— С кем? — недовольно пробубнила дама.

— Со мной, с Гортензией! — рявкнула я. — Жду вас в столовой!

— Я не ужинаю раньше полуночи, — возразила моя якобы свекровь.

— Не о еде речь! — прошипела я. — А о ремонте комнаты!

— О-о-о, из-за такой чепухи тревожить больного человека! — заныла Фредерика. — Как жесток этот мир! Изыдите из опочивальни! Приготовьте круассан а-ля феми, кофэ, желательно из зерен, которые собрали в Конго, и…

Я ушла, решив не узнавать все меню.

Через полчаса гостья возникла в столовой. От нее пахло такими вонючими духами, что захотелось открыть все окна и устроить сквозняк. Фредерика села за стол и чуть слышно спросила:

— Зачем подняли тяжелобольную с одра?

— Что с вами? — пытаясь говорить вежливо, осведомилась я.

— Деточка, — процедила сквозь зубы гостья, — я уже говорила, что заболела! Смертельно!

— Чем? Название недуга?

— Вам имя напасти ничего не скажет, — начала выкручиваться тетка.

— Хочется все-таки услышать диагноз, — не дрогнула я.

— Господи, куда меня судьба забросила? — всхлипнула Фредерика. — Синдром Смита-Лемли-Кропица!

Мои пальцы быстро потыкали в кнопки, и вскоре по гостиной полетел голос гениального хирурга Роберта Ливанова, владельца сети клиник по всей России.

— Лампуша? Надеюсь, все здоровы?

— Скажи, знаешь про синдром Смита-Лемли-Кропица? — задала я свой вопрос.

— Опица, — поправил меня Роберт. — Фамилия исследователя — Опиц. Это редкое наследственное заболевание, связанное с генетическим дефектом обмена холестерина. Плюс вдобавок к нему еще в пакете порок сердца, умственная отсталость, аномалия ЖКТ…

— Это заразно?

— Нет. Но один раз я видел ребенка с этим диагнозом. Родителям не позавидовать. М-да…

— Взрослые могут заполучить эту напасть?

— Синдром диагностируется в детстве. К сожалению, раньше о нем не знали, да и сейчас не все врачи в курсе.

— Взрослая женщина может им заболеть? — докапывалась я до истины. — Жила себе здоровой, и — бац!

Послышался тихий кашель.

— Лампа, встречный вопрос: способен ли человек в возрасте за тридцать подцепить болезнь Дауна? Нет. Он может потерять бытовые навыки и разумность вследствие, например, черепно-мозговой травмы или инсульта. Но болезнь Дауна — не инфекция, с ней рождаются. О появлении такого ребенка мать, как правило, узнает заранее, потому что во время УЗИ плода все уже понятно… А почему столько необычных вопросов?

— У нас в гостях совсем не юная дама, — затараторила я, — и она уверяет, что страдает этим синдромом. Ей на днях сообщили диагноз.

Роберт рассмеялся.

— Бедняга попала в руки шарлатана. Сейчас мошенников пруд пруди.

— И у нее светобоязнь, — дополнила я.

— На то может быть масса причин, — вмиг отреагировал Ливанов. — Мигрень, менингит, энцефалит, инсульт, всякие опухоли, грипп, заболевания глаз, бешенство — все что угодно. Но не синдром Смита-Лемли-Опица.

— Нет-нет! — закричала «свекровь», которая до сих пор почему-то сидела тихо. — Это другая напасть! Мне поставили болячку Смита-Лемли-Кропица!

— Такого недуга нет, — отрезал врач.

— Если вы чего-то не знаете, то это не свидетельство того, что этого не существует! — громко заявила гостья.

— Кто там у тебя? — удивился приятель.

— Больная с этим синдромом, — хихикнула я.

— Ну, если у громко и бойко говорящей дамы пенсионных лет подобный диагноз, тогда я африканский слон с головой змеи, — рассмеялся врач. — Лампуша, может, у женщины и есть букет синдромов, но тот, о котором она ведет речь, с фамилией Кропиц в окончании, в природе отсутствует. Или она попала к мошеннику, или неверно поняла врача. Желаю ей здоровья и умения разумно мыслить. Побежал в операционную!

Я положила телефон на стол и посмотрела на гостью.

— Я отправилась в медцентр, потому что мне плохо, — начала жаловаться та. — Очень. Получила консультацию у доктора… Или… О! Как не подумала! Я оказалась в лапах мошенника! Обманули! Взяли огромные деньги! Велели переделать комнату! Посоветовали мастеров! Гортензия, деточка, прости мамочку Гришеньки! Обвели меня вокруг пальца! Воспользовались наивностью!

Фредерика заломила руки, начала демонстративно всхлипывать. Мне стало жаль ее. Будучи молодой, женщина не заботилась о сыне, жила, как хотела, забыла про мальчика. Тот вырос, быстро разбогател и сейчас уверен, что его маменька скончалась. Отношения у них вряд ли наладятся, и, будем откровенны, не Жорик в этом виноват. Фредерика ему родная по документам, а по сути чужой человек. Но у нее никого нет, а возраст уже не юный. Надо выяснить, где она живет, есть ли у тетки квартира и деньги. Что-то подсказывает, что ничего нет. Не от хорошей жизни мадам сейчас приехала к своему нелюбимому ребенку, ей нужна помощь. И вдруг Фредерика в самом деле больна? Разве полностью умственно здоровая женщина наймет бригаду, чтобы переделать комнату в чужом доме? Вероятно, у нее какая-то разновидность психического заболевания.

— Развели, как лохушку! — старательно изображала плач Фредерика.

Я погладила ее по плечу.

— Успокойтесь. Гостевой комнате вернем первоначальный вид, а вам найдем хорошего специалиста.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — зачастила Фредерика, вытерла лицо салфеткой и спросила: — Солнышко, тебя зовут Гортензия?

— Да, — кивнула я. — Можно Горти.

— Красивое имя, цветочное, — улыбнулась дама. — А почему в паспорте указано «Евлампия Романова»?

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу![6] Я растерялась.

— Интересно, а как бы вы людям представлялись, назови вас родители Евлампией? — захихикала Сюзанна. — «Гортензия»-то намного красивее, и произносить удобно.

— «Гортензия» — псевдоним, — подключилась к беседе Краузе. — А вы где паспорт-то ее нашли? Он далеко убран, лежит в кабинете хозяина в письменном столе, на виду не валяется. Случайно документ не увидеть.

Вопрос сработал, как кирпич, который влетел даме в лоб. Теперь молча улыбаться стала Фредерика. Пауза затянулась.

— Э… э… — наконец-то отреагировала гостья, — кто-то из вас громко спросил: «Когда Евлампия домой вернется?» А кто-то громко ответил: «Евлампия домой скоро вернется!» Из-за того, что громко ответ на громкий вопрос прозвучал, я поняла, что говорят о Гортензии.

— Странно, с чего вам такое в голову влетело, — рассмеялась Роза Леопольдовна. — Мы ждали… э… слесаря. Мужика. Он Евлампий, в родительном падеже будет «Евлампия».

Тут мне стало ясно, что надо быстро уходить, иначе у меня случится приступ хохота. Уже убегая, я услышала вопрос Краузе:

— А что за «Скорая» к нам прикатывала? Из какого медцентра?