Кубань, исток реки Бейсуг

— А-ха-ха! Борисыч⁈ Ещё жив, курилка⁈ А-ха-ха! Дай ему Бог долгих лет жизни! А то помрёт, к нам попадёт, и у нас тут всё разломает! Ты его полечи, сынок, когда его срок придёт, я скажу когда. Пусть уж он лучше свой бардак и дальше у вас творит. А то у нас тут хоть и мусорка, но порядок какой-никакой. Так-то Борисыч мужик незлой, весёлый. Только когда выпьет малость, глумливый становится! Я же только благодаря ему тебе квартиру и купил. Это они такую штуку в 90-м с Президентом тогдашним замутили по пьянке. Приватизация называется. Вся страна до сих пор плюётся. Вот гуляли тогда мужики. Не чета нынешним спортсменам!

Отец развеселился не на шутку. Это я в подробностях рассказал ему о своей поездке на Кубу и всю историю своей несостоявшейся вербовки в ЦРУ.

— Вот значит как! — воскликнул отец, — Выходит, они и мне тогда могли уши прижать этими… как их… генераторами ЭМП. А я, ведь, и не против был бы. Дар же спонтанный был, неконтролируемый, я и сам не понимал, что творил. Народу побил почём зря… А они сразу меня, то ракетами, то бомбами! Жену Людмилу вдовой и вас с Тасечкой сиротами оставили. Нелюди! Ну значит и правильно я их сам без Суда судил. Вдёрнул сюда по беспределу. На эмоциях, вместе с телами, и к чертям их послал, дрова к котлам и сковородкам подтаскивать!

— Как с телами⁈ У вас же там одни души, ты сам говорил. А тела… их на кладбище закапывают или в крематориях сжигают. Разве не так всё устроено?

— Да так, так! Но говорю же, на эмоциях это было, по злобе, сразу после взрыва. Да и как бы они душами дрова таскали? Для этого руки-ноги нужны.

— Так они живы⁈

— Ну выходит так! Морды знаешь какие отъели за двадцать лет, во! Черти их кормят от пуза, водочки наливают, привечают, в общем. А что, работают они хорошо. А так бы чертям самим всё это таскать. Начальство своё бывшее кроют по-чёрному, Правительство тогдашнее, про баб анекдоты травят, про евреев, про чертей, ржака! А этот, который еврей — Иеремия Плотник, ещё и поёт-пляшет, да прикольно так — вскочит, засунет большие пальцы рук подмышки и запоёт-запоёт, высоко вскидывая ноги:

Авраам, Авраам, дедушек ты наш!

Ицок, Ицок, старушек ты наш!

Иаков, Иаков, отец ты наш!

Хаиме, Хаиме, пастушок ты наш!

Чому ж вы не просите, чому ж вы не просите,

Чому ж вы не просите пана Бога за нас?

Чтоб наши домы выстроили, нашу землю выкупили,

Нас бы в землю отводили,

В нашу землю нас, в нашу землю нас!

— О-очень душевно. А про меня, говорят, мол, так им тогда приказали. Ну да и чёрт с ними!

— Пап, а ты мне их можешь отдать, если понадобятся? Отбыли же они уже своё по двадцаточке, вроде как искупили?

— Да, могу конечно! А на кой они тебе сдались, шныри чёртовы, причём, в прямом смысле⁈

— Я же говорю… если понадобятся!

Предложение

Москва, Трёхсвятительский пер.,1

— Ну что, Вася, ты уже решил, куда пойдёшь со своим дипломом юриста? А то есть предложение.

Мы с генералом отдыхали в моей гостиной после очередной работы — умерщвление очередного предателя в Европе. Боже, как они все были похожи эти предатели. Косяк — вербовка — работа на иностранную разведку — побег.

«А сам-то что? — подумал я, — Если бы не генерал и Чубайс, сейчас бы уже только так шустрил в ЦРУ. Агент „Кимм“ хренов, бр-р-р!».

Генерал, как всегда, лениво и с удовольствием отхлёбывал «волшебный» кофе с самодельными сладостями от вполне молоденькой и хорошенькой, на вид, Аграфены Пименовны.

«Ох-х, уведут её, ох-х, уведут», — подумал я.

Да, с Нового года в Университете я уже уходил на диплом, который обязательно будет «красным». Как время летит! Только ведь кажется у девчонок из группы прописывался в своей квартире и вот, скоро уже выпуск. Так и пробыл я в студентах всего лишь «перспективным». А всё потому, что не до девушек толком мне было с такой жизнью. То учёба, то ликвидации, то лечения. Были, конечно, разовые встречи с особо настойчивыми особами, но в системные «отношения» они не переросли. Девушкам нужно было внимание, а где у меня на это время? Ну и ладно, успею ещё.

А с лечениями и омоложениями мы пока притормозили. С уже произведёнными-то до конца еще не разобрались. Молодежь на высших государственных постах была вообще непредсказуема.

«Сила есть, ума не надо!»

И как я понял, по этому поводу уже был какой-то очень нервный разговор президентов США и России. Что и как там было, естественно, я не знаю, но пока так, великих не лечили ни за какие деньги.

А лечил я, чтобы не потерять квалификацию, деток из онкологических и других хосписов, от которых уже все врачи отказались. Вот оно, чистое и ничем незамутнённое счастье! И для меня, и для родителей, и для самих деток. О чём они порой и не догадывались. Лежали-лежали, а потом, хоп, вставали и шли играть с другими детками. А потом ехали домой, с мамой и с папой. Ничего такого, все детки должны жить дома с родителями.

Я тяжело вздохнул. Как бы я тоже хотел жить дома с родителями.

Однако, все эти излечения опять проходили только в условиях повышенной секретности. Генерал говорил, что если это протечёт наружу, то нас утопят в родительских слезах всего мира. Я понимал, так оно и будет.

— Так вот, — продолжил генерал, — Предложение такое. Создать юридическую фирму «Адвокатское бюро Волошин и Партнёры». Ты — главный! Офис в центре Москвы, по высшему разряду. Наберешь девок с курса, у тебя были там толковые. Опытного и надёжного заместителя дадим.

— А чем заниматься?

— У-у-у… — прогудел генерал, — ты не представляешь, Вася, сколько у нас дел, по которым лучше и легче договариваться адвокатам, чем стрелять. По всему миру покатаешься. Один хороший адвокат-переговорщик взвод спецназа может заменить, а если ещё и с твоими способностями, то и пару-тройку дивизий.

— Хорошее предложение, я видимо соглашусь!

— Хм-м… — ухмыльнулся генерал, — надо же тебя как-то легендировать, да ещё и под своим именем. АВР такого не даст, поэтому и требует уже имеющееся высшее образование при поступлении. Так что правильно ты тогда в МГУ отпросился.

Не может быть!

— Дядя Толя, а Вы своего отца помните? — неожиданно спросил я генерала.

Тот посмотрел удивлённо:

— Ну, конечно. Он когда пропал, я уже в капитанах ходил. Горевали мы с матерью тогда очень сильно. Она, так и до сих пор горюет. 73 ей уже скоро. Ну и я. А ты почему спросил⁈ — насторожился генерал.

— А Вы как думаете?

— Что-о-о⁈ Нашёл моего отца, василиск чёртов⁈ А ну-у, рассказывай! Вс-ё-ё рассказывай!

Генерал вскочил, схватил меня за грудки и потряс. Так разволновался. Потом отпустил и начал бегать по гостиной. Потом бухнулся в кресло и закрыл лицо руками:

— Давай уж, Вася-Василиск, рассказывай, не томи.

— Э-э-э, дядя Толя, ну да… нашёл. Но всё рассказать не могу. Я же василиск, а Вы нет, просто не поймёте. Своего искал и вот, на Вашего тоже наткнулся. Про петлю времени может слыхали? Вот они в неё и угодили всей честной компанией. Он же, отец Ваш, полковник КГБ Александр Сергеевич Титов, 55 лет, не один тогда был, если помните ту маленькую папочку, которую Вы мне почитать давали в первый раз, в Кропоткинском? Там тогда много чего совпало — время и энергия излучения взрыва термофугаса, залповый выброс энергии способностей моего отца и геофизическое излучение Земли. Волновой резонанс наложения трёх видов энергий! Понимаете? — погнал я какую-то галиматью.

Генерал широко открыл глаза и медленно кивнул головой. Он, ему показалось, понял.

— Ну и вот… Улетели они на двадцать земных лет назад, все втроём. Скоро прилетят уже, принимайте. Но ещё пара недель есть. Скажу, когда точно. И думайте, что с ними делать. Они же как улетели, так и прилетят, аккурат, в ту же точку времени, а у нас здесь уже двадцать лет прошло, — продолжил врать я.

— Не может быть… — прошептал генерал-лейтенант Титов А. А., начальник Управления «Л» АП России.

— А я, василиск, что, могу быть⁈ А девчонки-ликантропы из нашего Кадетского интерната и спецфакультета АВР, могут быть⁈ А Чубайс, он что, может быть⁈ Так что, давайте, думайте, дядя Толя, время ещё есть.

Через три недели

Тель-Авив, Израиль.

Будний день, поэтому на набережной «Таелет» мало народа. Придут выходные и здесь будет не протолкнуться — дети, взрослые, визг, шум, солёные брызги. Мы сидели с Мишей, полковником Управления «Тевель» МОССАД Михаэлем Плотником за столиком уличного кафе и беседовали.

Встретиться с ним было легко. Я позвонил в Москве по телефону, который он мне дал в нашу первую встречу, передал информацию, взял билет в авиакассе и вот он, Миша. Никаких виз получать уже не пришлось. С 20 марта 2008 года между Россией и Израилем действовал безвиз. Очень удобно!

— Миша, привет! Вы с Женей тогда так быстро исчезли, что даже не попрощались. Я скучал, не шучу.

— Вася! Я тоже рад тебя видеть. Но думаю, ты не за этим прилетел и предложил встретится, что бы отстебать нас с Джеймсом. Ах-х, если бы все наши операции заканчивались успешно. Тем более, что Джеймс уже итак пострадал.

— А что с ним?

— Направлен для прохождения дальнейшей службы руководителем офиса ЦРУ в аэропорту города Уэльс. Но не в Великобритании, а на самой западной точке Аляски. Одна гравийная ВПП. 145 жителей. Оленья ферма. Ветродизельная гибридная энергосистема. Штат офиса — 1 чел. До вашего острова Ратманова рукой подать. По льдинам полчаса ходу пешком. Ваши пограничники иногда так и ходят, в магазин за водкой. Им не препятствуют.

— А что ты?

— А я просто не получил премию. Это была операция ЦРУ, их ответственность. Но что же тебя привело ко мне? Ты всё же надумал к нам⁈ И это правильно, посмотри вокруг, какая у нас красота.

— Ладно, Миша, у меня не очень много времени. В аэропорт уже пора, на обратный. Ты вот что… Я ведь не один к тебе прилетел. Глянь направо, узнаёшь человека? Забирай! Такой тебе подарочек от меня, от конторы, от всех нас, от России.

А за соседним столиком кафе сидел…

… полковник МОССАД Иеремия Плотник, отец Михаэля. Перед ним на столике стояла нетронутая чашка чая. Он был немного не в себе. Смотрел перед собой и постоянно повторял шёпотом:

— Конец и Богу слава! Конец и Богу Слава!

Михаэль столбенел. Конечно, он узнал отца! Они с ним были похожи как две капли.

А я продолжил:

— Наши врачи говорят, что он в полном порядке, но малость, как у нас говорят, подох_ел, шок у него! Психологи с ним работали, но мало. Решили уже его тебе отдать в состоянии «как есть», у вас в Израиле медицина получше, он здесь быстрее отойдёт. Ну что, берёшь?

— Я-я-я⁈ Д-д-а, конечно! Маму Рахиль, семью нужно подготовить, — невпопад ответил младший Плотник, тоже подох_евший от такого и, на вид, ровесник отца, — Чего должен?

— Ни-че-го! — твёрдо сказал я, — Никакого подвоха, просто так получилось. А где он был двадцать лет и чего там делал, пусть он сам тебе расскажет, если захочет. Вот его документы. Только они старые уже. Ключи, бумажник, ну что в карманах было. Пришлось ему «левый» российский паспорт делать, чтобы провезти через границу. Я его изыму, с твоего разрешения, уже же не нужен?

Миша молчал и внимательно смотрел на отца. Он был в шоке и ничего мне не ответил.

— Да, ещё просьба к тебе, — я потряс Мишу за плечо, — Позвони, скажи Жене, чтобы он как-то у нас и своего папу забирал, полковника ЦРУ Майкла Хайтауэра. Он, кстати, получше чем твой реагирует, но тоже в шоке пока, работать с ним надо психологу. Пусть забирает и работает с ним, его же папа. Это к вам в Израиль сел-поехал. А к ним в США как? Визы же нужны. Ну всё, пока, я на связи!

Молчал Миша, ничего не отвечал…

Москва, Трёхсвятительский пер., 1

Длинные звонки на домашний. Межгород. Я взял трубку:

— Алло! Вас слушают.

— Привет, Вася! Это Миша Плотник! Женя Хайтауэр просил передать, он завтра по льду пойдет на Ратманова, проконтролируй, чтоб его ваши погранцы не пристрелили по случайке. Он уже написал на политическое убежище, хочет у вас остаться с отцом. Передашь, кому надо?

— Есть, принято! Всё передам.