Встреча завершилась.

Антуан Дюпре был доволен собой. Отель согласился купить у него немного вина этой осени. Урожай будет невелик, но его достаточно, чтобы продать в пределах региона.

Унаследовав семейные виноградники, он отвлекся от развивающегося бизнеса в Париже, вернулся в дом своего детства и пару месяцев облагораживал поля около замка и обрабатывал более отдаленные, которые долгое время стояли почти нетронутыми, стараясь восстановить отмеченный наградами виноградник.

Покинув дом и отправившись в университет, Антуан не планировал возвращаться на виноградник. После серьезной ссоры с дедушкой, он больше не виделся со своей бабушкой. На ее похоронах он поклялся, что никогда не станет ковыряться в земле. Но по иронии судьбы теперь ему приходится делать именно это.

Антуан вырос на винограднике Дюпре. Мать Антуана умерла при родах, а бабушка и дедушка забрали его к себе, поскольку личность его отца была неизвестна.

Его дедушка был суровым человеком. У него были непреклонные правила, за нарушение которых полагалось наказание. Неудивительно, что мать Антуана пыталась сбежать с виноградника. Жаль, что она обратилась к мужчине, который сделал ей ребенка, а потом исчез, заставив ее одну разбираться с последствиями. Хотя беременность вне брака была довольно распространена в те времена, его бабушка и дедушка ее не одобряли.

Антуан вырос, желая ни от кого не зависеть. Он был уверен, что, разбогатев, будет счастлив. И хотя он построил свою империю с нуля, «Дюпре энтерпрайзис» и огромное состояние не удовлетворяли его. В его жизни чего-то не хватало, и он не понимал, чего именно.

Направляясь к главному входу в отель, он увидел через большие окна толпу людей. Присмотревшись, он заметил, что многие из них держат в руках фотоаппараты. Папарацци.

Он понятия не имел, почему они оказались у отеля, и не собирался это выяснять. Он повернул в противоположную сторону.

Его телефон звякнул.

Антуан взял его, направляясь к черному выходу. Он пользовался телефоном только для управления своим бизнесом. Он не привык торчать в социальных сетях — у него даже не было аккаунта в Интернете. Его интересовали только деловые новости или цены на акции.

Посмотрев на экран телефона, он увидел сообщение от своего вице-президента. Открыв его, начал читать. Антуан отвлекся, спускаясь по лестнице. И тут что-то привлекло его внимание.

Он опустил телефон и увидел молодую женщину, лежащую у основания лестницы лицом вниз. Ее руки были широко раскинуты, словно она пыталась встать.

Он бросился вниз и опустился на колени рядом с ней. Ее солнцезащитные очки упали. А на виске была кровь. Левая сторона ее лица была исцарапана. Кожа покраснела и уже начала опухать. Глаза были закрыты. У него перехватило дыхание, когда он проверил ее пульс.

— Мисс, вы слышите меня?

Он начал набирать телефон скорой помощи.

Она не двигалась. Ему хотелось взять ее на руки и отнести в отель, где было бы удобнее, но он колебался. Антуан понимал, что ее нельзя тормошить, если она повредила позвоночник.

Он поговорил с оператором, и томительное ожидание началось. Чем дольше она лежала без сознания, тем сильнее он волновался. Несколько служащих отеля, должно быть, услышали шум и бросились на помощь. Антуан отправил их ждать машину скорой помощи на главной дороге, а затем сопроводить ее в переулок.

Секунду за секундой, минуту за минутой, девушка лежала на бетоне, будто спала, как сказочная принцесса. Он хотел, чтобы у этой принцессы была счастливая жизнь.

Вокруг собирались люди. У молодого человека не было времени беспокоиться, кто и что видел или фотографировал. Сейчас он думал только о девушке, у которой из раны на виске текла кровь.

— Возьмите! — Кто-то у него за спиной наклонился и протянул ему белую ткань.

Антуан схватил ее и прижал к ране. Пока они ждали машину скорой помощи, время тянулось медленно. Его спящая красавица по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Плохо. Очень плохо.

— Ну давай же! Открой глаза! — уговаривал он.

Когда наконец вдалеке послышался вой сирены, Антуан вздохнул немного легче. Он не знал даже имени этой женщины и не сомневался, что никогда раньше не видел ее, но внезапно все остальное в его мире отошло на второй план. Он должен позаботиться, чтобы с ней было все в порядке.

От боли у Сесилии раскалывалась голова.

Она открыла глаза и тут же сомкнула их от яркого белого света. Что происходит? Где она?

Плохо соображая, она попыталась вспомнить, где находится, но не получилось. Попытавшись снова осмотреться вокруг, она слегка приподняла только одно веко. А потом открыла другой глаз. И моргнула, оглядываясь. Она в кабинете врача? Нет. Она в больничной палате.

Ее охватила паника. Она постаралась сесть. Голова у нее была тяжелой и очень болела. Она сделала резкое движение, и у нее закружилась голова. Потом ее затошнило.

— Привет! Все в порядке. — К ней обратился глубокий мужской голос, и чья-то рука легла на ее предплечье.

Она повернула голову и встретилась с пристальными карими глазами. Они напоминали летний рассвет, когда дул легкий ветерок и по небу плыли пухлые белые облака. Глаза смотрели на нее с беспокойством.

Она уставилась на его короткие светло-каштановые волосы с пробором. На его волевом подбородке виднелась щетина, а на верхней губе — усы. Ему очень шла небритость — она придавала ему властности.

Его широкие плечи были такими мускулистыми, словно могли выдержать тяжесть всего мира. Сесилия сразу почувствовала, что ему можно доверять. Но она не сумела вспомнить его имя.

Ее сердце забилось быстрее. Кто этот человек? На нем не было белого халата, поэтому он наверняка не врач. Тогда почему он в ее больничной палате? Она растерялась, понимая, что ничего не помнит.

Она отдернула руку от его прикосновения. И передвинулась на дальнюю сторону кровати. Потом быстро спросила по-французски:

— Кто ты?

Он отпрянул назад, будто понимая, что испугал ее:

— Прости. Я не хотел тебя напугать. Меня зовут Антуан Дюпре.

Его имя ни о чем ей не говорило. Она попыталась порыться в памяти, но у нее заболела голова. Ее мысли путались.

— Мы знакомы?

Он покачал головой:

— Нет. Мы не знакомы.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я был рядом, когда ты упала, и хотел убедиться, что с тобой все хорошо. — Его взгляд был искренним и взволнованным. — У тебя есть семья или друг, которому я могу позвонить?

— Я, э-э-э… — Она попыталась вспомнить своих родителей, но не смогла. Она не представляла их лиц и не знала их имен. — Я не знаю.

— Не знаешь? — Он сдвинул брови. — Чего ты не знаешь?

Она сильнее разочаровалась:

— Ничего.

Как она могла не знать имен своих родителей? Разве можно такое забыть? Если бы только ее голова перестала болеть, она наверняка вспомнила бы, как их зовут.

— Давай начнем с самого начала, — сказал он, вырывая ее из размышлений. — Как тебя зовут?

Достаточно простой вопрос. Она открыла рот, чтобы ответить ему, но ничего не вымолвила. Потом поджала губы в тонкую линию.

— Я не знаю. — Она снова и снова пыталась извлечь информацию из своих запутанных мыслей.

— Просто подожди минутку. Ты упала. Память вернется к тебе. — Он старался ее успокоить.

Расстраиваясь все больше, она закрыла глаза. И попыталась избавиться от туманного барьера в своем сознании. Паника сдавила ей горло. Что с ней происходит?

— Эй, успокойся! — Он хотел прикоснуться к ней, но затем отдернул руку. — Все будет хорошо.

Он действительно в это верит? Потому что прямо сейчас она ничего не понимает. Она ничего не может вспомнить ни о себе, ни о своем прошлом.

В этот момент в палату вошел невысокий пожилой мужчина с несколькими прядями седых волос.

— Отлично. Вы очнулись. Как вы себя чувствуете?

— Я не знаю своего имени. — Царапины, боль и синяки прямо сейчас не имели значения. Она должна узнать, кто она. — Вы знаете, как меня зовут?

Врач покачал головой:

— К сожалению, нет. Мы надеялись, что, когда вы очнетесь, вы нам скажете.

И тут ей пришла в голову мысль:

— Наверное, у меня с собой была сумочка или телефон. С их помощью можно определить, кто я такая.

Врач сверился с цифровой записной книжкой, которую держал в руке:

— При вас не было ни сумочки, ни телефона.

Мужчина рядом с ней откашлялся:

— Когда я нашел тебя, ты была без сумочки.

Она попыталась вспомнить, что произошло, но ничего не получилось. Как она могла забыть такой травмирующий опыт?

— И давно я здесь? — спросила она.

— Час или около того, — сказал Антуан.

Она обратилась к врачу:

— Что со мной?

— Ну, при падении вы довольно сильно ударились головой, что и объясняет вашу амнезию.

— Когда ко мне вернется память?

— Сложно сказать. Каждый случай индивидуален. Нам пришлось наложить вам несколько швов. Еще у вас сломан нос, оттого у вас сильный отек лица и синяки. Но не волнуйтесь, со временем все заживет.

Она потянулась ко лбу и нащупала повязку. Потом поднесла руку к носу, где тоже была повязка.

— Шрам останется?

Она не знала, почему спросила об этом. По большому счету это не казалось таким уж важным. И все же она нутром чувствовала, что это очень серьезное дело.

И тут ей в голову пришла тревожная мысль. Не из тех ли она тщеславных людей, которые больше всего волнуются за свою внешность? Но если так, то почему она не испугалась уродливого больничного халата, который на нее надели?

Она вздохнула. Все казалось бессмысленным.

— Вам повезло, — сказал врач. — У нас работает один из лучших пластических хирургов. Он наложил вам швы и вправил нос. Он говорит, что со временем шрамы будут незаметны.

Ответ врача утешил Сесилию. Значит, она все-таки тщеславна. Она мысленно застонала. Неприятно узнавать о себе то, что тебе не нравится. Интересно, что еще ей в себе не нравилось?

— Когда я смогу уйти отсюда?

Она не любила больницы. Она не знала, остались ли у нее плохие воспоминания об одной из них, или ей просто не нравилось болеть. В любом случае она стремилась уйти отсюда скорее.

— Вы сильно ударились головой, и я хотел бы понаблюдать вас в течение суток, чтобы убедиться, что ничего более серьезного не происходит. — Он посмотрел на нее поверх очков для чтения в черной оправе. — У вас еще где-нибудь болит?

— У меня такое чувство, будто меня сбили, но я не думаю, что это что-то серьезное. Просто болит во многих местах.

Врач кивнул:

— Мы сделали рентгеновские снимки, но не увидели ничего тревожного. Но если что-то изменится и вам станет хуже, сообщите об этом медсестре.

— Хорошо.

А потом врач ушел. И она снова осталась наедине с невероятно красивым французом. Почему он рядом с ней? Он не знает ее. И она его не знает.

Их взгляды встретились, и на секунду у нее в груди замерло, словно сердце перестало биться, а потом снова забарабанило.

Она облизнула пересохшие губы и заметила, как он округлил глаза. Ей потребовалось время, чтобы заговорить.

— Спасибо, что помог мне. Но тебе больше не надо оставаться здесь.

Он поднял брови в ответ на ее заявление. Казалось, он собирался отвернуться и уйти, но потом опять повернулся к ней лицом.

— Что ты будешь делать?

— Думаю, я останусь здесь на ночь, — сказала она.

— Я имел в виду после выписки. У тебя нет де нег. И ты не можешь связаться со своей семьей.

Он был прав. Она ни о чем понятия не имела, но не собиралась показывать ему свое отчаяние.

— Я что-нибудь придумаю.

— Чем тебе помочь? — спросил он.

Сесилия покачала головой и тут же пожалела об этом. Голова у нее раскалывалась от боли. Прямо сейчас ей хотелось принять обезболивающее и закрыть глаза. Возможно, когда она очнется, все наладится. Ей оставалось только надеяться.

— Ничем. Спасибо.

Он кивнул, и выражение его лица стало сдержанным.

— Я оставлю свой телефонный номер медсестре на случай, если тебе что-нибудь понадобится. — Он колебался еще мгновение. — До свидания!

А потом он ушел. Оставшись одна в палате, она почувствовала всю напряженность своего положения. Она одинока и испугана. Возможно, ей не следовало так быстро отказываться от помощи Антуана. В конце концов, что она будет делать без памяти и денег?