КОГДА РАКЕТА СТРЕМГЛАВ устремилась вниз, из ее тормозных двигателей вырвалось неистовое пламя, но их рев потонул в гигантских раскатах грома, сотрясавших газовую оболочку Юпитера. Молнии в виде зигзагов, полос или отдельных вспышек осветили тяжелые облака ослепительным сиянием. И даже сквозь грохот двигателей этот оглушительный раскат грома самой могущественной из планет достиг ушей людей, наполнив их души благоговейным трепетом. Всех, кроме Бэйрда.

Пристегнутый ремнями к своей койке, он лежал, почти не сводя глаз с Вейла, который находился на другом конце железной комнаты. Он видел жесткий, немного потрепанный профиль этого человека, и это зрелище неуклонно подпитывало горькую ненависть, которая и привела его в этот долгий путь. Действительно долгий — от ледяной долины на краю Земли до гигантской планеты, вглубь которой они сейчас летели!

Металлический и безэмоциональный голос Кэрью, командовавшего первой высадкой, четко прозвучал из громкоговорителя в стене, перекрывая раскаты грома:

— Заходим на посадку по четвертому графику замедления! Предупреждение о взрыве.

Ракета снова затряслась от тормозных импульсов, ее реактивные двигатели отчаянно боролись с огромным гравитационным притяжением гигантской планеты, а в промежутках между взрывами вдоль корпуса был слышан свистящий рев. Бэйрд понимал, что они все глубже погружались в облака, приближаясь к ядру планеты. Они, должно быть, уже находятся глубоко под тонким верхним слоем метана, который, как когда-то ошибочно полагали люди, составлял всю атмосферу планеты, промелькнуло у него в голове. А где-то внизу, в толще холодных сгустившихся газов, должна была находиться поверхность ядра.

Грохочущие удары беспокоили его не больше, чем взлет, и он внимательно продолжал наблюдать за Вейлом. Рядом с ним были Артур, командир отделения Ганимедского дивизиона, и еще один испуганный человек, который лежал на своей на койке с перекошенным лицом.

Бэйрд смотрел на них и лихорадочно строил планы. Они пробудут на Юпитере меньше сорока восьми часов. За это время у него наверняка будет возможность побыть с Вейлом наедине. Это уже кое-что — в переполненных помещениях базы на Ганимеде у него, возможно, никогда не будет такого шанса, а здесь… Ракета летела вниз сквозь клубящиеся облака, напоминая падающую звезду — только падала она по заранее намеченному курсу. Словно оседлав направленный вниз столб огня, она включила тормозные двигатели, и падение замедлилось. В какой-то момент она зависла, вздрогнула еще раз и… приземлилась. Сначала Фаррел слышал только раскаты грома снаружи, но очень скоро его слух уловил тревожные крики.

— Боже мой, я не могу дышать!.. Не поднять Руку…

Бэйрд невольно прислушался к своим ощущениям и с удивлением обнаружил, что тоже чувствует нечто подобное. Теперь они находились во власти Юпитера, где сила тяжести во много раз превосходила земную, и каждая конечность казалась юноше свинцовой. Ему потребовалось усилие, чтобы просто принять сидячее положение на койке.

Но молодой человек все-таки сел, после чего вновь почувствовал, что твердость его духа и сила его тела и воли способны справиться даже с такими перегрузками. Ему показалось, что он был готов даже к большей нагрузке, а потому его руки двигались менее скованно, дыхание почти выровнялось, и он расстегнул пряжки ремня.

Уокер Фарсетти, лежащий на соседней койке, уставился на Бэйрда широко раскрытыми глазами.

— Как, черт возьми, ты это делаешь, Фаррел? Я не могу пошевелиться. А ты…

Его резко перебил голос Вейла:

— Вы все можете двигаться. И должны. Нужно встать и пойти, тогда будет легче.

Бэйрд увидел, что Вейл и сам с трудом поднялся со своей койки. При этом его лицо исказилось от боли и напряжения, и он практически повис на специальной опорной стойке.

— Вставай, — жестко сказал он Фарсетти. — Двигайся. Если Фаррел может это сделать, то и ты сможешь.

И тем не менее, несколько минут спустя, когда они спустились в самый нижний отсек ракеты, люди скорее ползли, чем шли нормальным шагом.

Кэрью, их командир, был уже там. Он тоже прилагал немало сил, чтобы держаться вертикально, а члены экипажа ракеты, которые уже открывали шлюз, шатались во время работы, как пьяные. Большие металлические ходоки, стоящие вдоль одной из стен, были похожи на ожидающих непонятно чего странных гигантов.

— Командиры отделений, — произнес Кэрью деловым тоном. — Вы знаете, что делать. Разгрузка должна проходить строго по расписанию. И помните, каждому необходимо оставаться в своем ходоке.

БЭЙРД БЫСТРО ЗАБРАЛСЯ в ходока со своим номером, поправил ремни безопасности, открыл подачу кислорода из баллона, включил гиростабилизаторы и начал манипулировать большими механическими рычагами, заменяющими руки. Остальные последовали его примеру.

Фаррел посмотрел на Вейла и отметил его номер — «D-1».

Он не забудет его.

— Проверка связи, — раздался в коммуникаторе резкий голос Вейла. — Звук пока не включайте.

Вскоре обе створки шлюза широко распахнулись, и в ракету ворвались клубы тумана, а хриплые раскаты чудовищной грозы зазвучали существенно громче. Бэйрд с любопытством выглянул наружу, но обнаружил только туман, в котором члены экипажа спускались на ходоках по длинным и пологим секционным трапам, ведущим к твердой поверхности.

Кэрью пошел первым, его ходок с маркировкой «АА» начал уверенно спускаться по трапу, а в коммуникаторах остальных ходоков стали раздаваться разные команды: что куда перенести, что открыть или закрыть. А также напоминания, что работать следует живее.

Бэйрд пока ожидал, готовый в любой момент начать спуск, не сводя при этом глаз с плаксивого Уокера, чтобы в любую секунду прийти ему на помощь. В какой-то момент он услышал голос Вейла: «Отделение D, быстро за мной вниз!»

Ходок с номером «D-1» грузно выдвинулся вперед и пошел по трапу. Фаррел двинулся следом, даже в защитном панцире ощущая силу тяжести. Но как ни странно, все его мышцы функционировали почти нормально. Ему показалось, что он шагнул в адский хаос звуков, света и тумана. Оглушительные раскаты грома, доносившиеся издалека из-за облачной пелены, сопровождались жуткими вспышками и каскадами молний, которые каждый раз освещали туманную картину вокруг него.

Он огляделся. Ракета, на которой они прилетели, эффектно возвышалась на плато рядом с темной скалой, а далеко на западе вздымались беспорядочные гряды ледяных вершин. На востоке Фаррел разглядел место, где плато достаточно круто обрывалось вниз, а туман был освещен ровным и адски ярким оранжево-красным сиянием.

Бэйрд понял, что они находятся на уступе в одном из крупнейших вулканических районов планеты. В местных породах содержались отсутствующие на Земле металлы и минералы, которые и послужили основной причиной попытки покорить Юпитер. Они образовывались под невообразимым давлением глубоко внутри ядра планеты, а затем выносились на его поверхность в результате вулканической деятельности. Вот почему база Шерриффа должна была находиться недалеко от опасного вулканического региона. И вполне вероятно, что если когда-нибудь Меридену удастся укрепить свои позиции на планете, там появятся шахты и перерабатывающие заводы.

Пока Бэйрд оглядывался по сторонам, еще одна ракета с ревом пронеслась сквозь туман и пошла на посадку. Десять минут спустя неподалеку приземлилась третья. Первая высадка была закончена, и теперь началась тяжелая работа по разгрузке оборудования и установке сборного металлического командного пункта, госпиталя и складов припасов для предстоящей более масштабной экспедиции. Из люков первой ракеты уже вытащили металлические ящики, и люди в ходоках неуклюже приступили к выполнению задания.

«Кошмар!» — подумал Бэйрд, увидев клубящийся тяжелый туман, исходящий от вулкана на востоке, и ракеты, призрачно вырисовывающиеся в нем, а также нечеловеческие очертания людей, передвигающихся в неуклюжих ходоках, через лицевые щитки которых просматривались бледные, осунувшиеся лица. А раскаты грома — залпы титановых взрывов и вспышки танцующих сверху молний, которые не прекращались ни на минуту — делали это место еще более зловещим.

В коммуникаторе зазвучали мужские голоса — голоса отряда D, который использовал свою особую волну. Бэйрд услышал сдавленный и хриплый голос Фарсетти:

— Не могу пошевелиться, руки не слушаются! Что мне делать, мои руки не двигаются, они…

Вейл опять гневно перебил его, не дав договорить:

— Это просто гравитационная судорога. Черт возьми, ты можешь двигаться, если постараешься!

Уокер покачнулся, и Бэйрд шагнул к нему.

— Успокойся, Фарсетти, — почти ласково сказал он. — Просто расслабься, и судорога пройдет.

В ответ оба услышали грубый голос Вейла:

— Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее уберемся отсюда!

Похожие на странные, негнущиеся автоматы, люди в доспехах трудились в тумане этого сотрясаемого громом мира. Наконец, весь груз был выгружен из ракет, и несколько человек приступили к сборке низких, но массивных зданий. Шли часы, и туманный дневной свет постепенно стал угасать. Высоко на ракетах вспыхнули сигнальные огни, которые как будто бы соединялись с молниями и создавали особенно зловещее освещение.

Неожиданно один ходок с грохотом перевернулся — как оказалось, управлявший им человек потерял сознание. Его с огромными усилиями подтащили к ракете и с помощью разгрузочного подъемника втянули внутрь. И чем дольше оставшиеся люди работали, тем чаще они страдали от гравитационных судорог. В коммуникаторе Бэйрда снова послышался голос Вейла:

— Как только я вернусь на Ганимед, я покончу с этим! Пусть Шеррифф забирает эту планету, если захочет!

У НЕГО НЕ БЫЛО гравитационных судорог, он не чувствовал слабости, а напротив, был в полном порядке. Он без остановки работал механическими руками ходока, поднимая, подтягивая и закрепляя разные грузы, и, конечно, немного устал, но не более, чем обычно, когда ему приходилось делать физическую работу, хотя люди вокруг него сдавались один за другим. Было очевидно, что он гораздо сильнее любого из них, а значит, и сильнее, чем Вейл или Шеррифф. Осознание этого подбадривало его еще больше.

Но все-таки Бэйрд нервничал. У него не получалось остаться с Вейлом наедине, а через несколько часов они уже должны были отправиться обратно на Ганимед, так что надо было спешить и что-то придумать.

Неожиданно из коммуникатора опять вырвался резкий голос его врага:

— Теперь наша задача — помочь установить радиолокационные маяки на плато для большого партии ракет. Фаррел, Томас, Костос — хватайте по две штуки и двигайте туда.

Автономные, компактные маяки были очень тяжелыми даже при земной силе тяжести, не говоря уже о юпитерианской, но руки ходоков на удивление легко подняли их за крюки, и вскоре четыре шагающих металлических гиганта двинулись с ними в путь в тумане.

— Вы должны идти на расстоянии четверти мили друг от друга вдоль края обрыва, — приказал Вейл. — Давай, Костос!

— Я не могу, — раздался раздраженный голос Костоса.

А следом — болезненный хрип Томаса:

— Прямо сейчас в одной ноге у меня гравитационная судорога.

Бэйрд отреагировал мгновенно:

— Я могу забрать их маяки! — моментально выпалил он. — Пусть они возвращаются.

Не услышав возражений, он, нагруженный дополнительными маяками, зашагал дальше, наблюдая сквозь лицевой щиток за идущим прямо перед ним Вейлом. Вдвоем они устанавливали маяки на краю крутого склона, чтобы те предупреждали экипажи приближающихся ракет об опасности возможного падении и о выборе другого места для посадки. Когда они закрепили последний, Вейл быстро развернул своего ходока, и Фаррел вновь услышал его голос:

— Давай убираться отсюда к чертовой матери, быстро!

Бэйрд повернулся к Вейлу, поднял металлические руки собственного ходока и обхватил его ими. Затем одна его рука потянулась и вырвала из шлема Вейла антенну дальней связи. Испуганное и непонимающее лицо Вейла уставилось на молодого человека сквозь лицевую пластину с расстояния нескольких дюймов.

— Что за чертовщина, Фаррел… — теперь его голос звучал приглушенно.

Бэйрд жестко и пристально посмотрел на своего пленника и спокойно произнес:

— Меня зовут не Джон Фаррел, а Фаррел Бэйрд.

— Бэйрд?

На мгновение на лице Вейла отразились неподдельное недоумение и ярость. А затем выражение его лица изменилось. Видимо, он все понял.

— Бэйрд… — повторил он шепотом.

— Помнишь человека, которого ты убил на Земле, Вейл? Там, в Антарктиде? Его тоже звали Бэйрд.

Внезапно Вейл заставил своего ходока двигаться, сильно замолотил его ногами и руками, но Фаррел захватил его так, чтобы он не смог вырваться и держал его очень крепко.

— Даже не пытайся, Вейл, — уверенно сказал он. — У меня крепкая хватка, и я могу оторвать твою пластину и провода за ней и вывести твоего ходока из строя в одно мгновение.

Вейл сразу как-то сник и перестал сопротивляться. Теперь его лицо было перекошено сильным страхом. Он прекрасно понимал, что без ходока, в условиях чудовищной гравитации и атмосферного давления Юпитера долго не проживет.

Он смотрел на Бэйрда, как затравленный зверек, но сдаваться не собирался.

— Послушай, — хрипло заговорил он, — я не знаю, что тебе обо мне наговорили, но это ложь. Я никогда не был в Антарктиде, я…

— Я был в том доме, — решительно перебил его Фаррел. — Был тем вторым молодым парнем — твой напарник думал, что убил меня.

Тут нервы Вейла не выдержали.

— Я никого не убивал! — завизжал он. — Это был Рейман, не я! Я клянусь…

— Рейман? — быстро переспросил Бэйрд. — Так звали твоего напарника?

— Да. Рейман. Да!

Речь Вейла стала сбивчивой, его расширенные глаза дико сверкали сквозь лицевую панель.

— Он тоже из людей Шерриффа! Он много лет охотился за доктором Джоном Бэйрдом!

— Как вы нас нашли? — сухо спросил Фаррел.

— Это он нашел вас! Рейман. Антарктическая фоторазведка. Ему пришла в голову идея проверить все, что могло быть замаскированным домом. Он приказал мне пойти с ним, сказал, что, если мы овладеем документами, о которых так мечтал Шер рифф, то станем важными шишками в Бюро внешних планет. — Голос Вейла дрожал. — Мне и в голову не приходило, что это означает убийство…

Бэйрда такое объяснение не устроило, и он просто проигнорировал его.

— Бумаги моего отца… Вы ведь отдали их Шер- риффу?

— В бумагах ничего не было, совсем ничего! — Вейл опять пронзительно закричал. — Мы не нашли никаких секретов! Из-за всего этого Шеррифф пришел в ярость. Вот почему он перевел нас обоих на Ганимед, и вот почему я сейчас торчу в этой Богом забытой дыре!

«В последней его фразе точно есть доля правды, и еще какая!» — подумал Фаррел. Однако это откровение Вейла одним махом опровергло все его представления об открытии отца. Если существовала какая-то тайна, которую так жаждал узнать Шеррифф, и если о ней не было никакой информации в отцовских бумагах, то где же она хранилась? Только в памяти отца? Значит, теперь она была потеряна навсегда…

Юноша крепче сжал механическую руку ходока.

— Господи, не надо! — закричал Вейл. — Если пластина оторвется, давление расплющит меня!

Бэйрд немного ослабил хватку.

— Ты будешь свидетельствовать перед всеми, что Шеррифф отправил вас с Рейманом с этим поручением? — спросил он, в упор глядя на своего врага.

— Да, да, да, конечно! — визгливо завопил тот. — Только позволь мне улететь, убраться подальше от этой адской планеты, и я расскажу все! Это Шеррифф и Рейман притащили меня сюда, черт бы их побрал!

— Послушай, Вейл. Мы возвращаемся. Я буду сопровождать тебя на каждом шагу. Как только мы вернемся к ракетам, начинай говорить прямо здесь или я убью тебя прежде, чем остальные поймут, что происходит.

— Хорошо!.. — выдохнул Вейл. — Я сказал, что сделаю это, а ты можешь быть всегда рядом.

Фаррел торопливо развернул ходока Вейла, чтобы оказаться позади него. Но сделал это недостаточно быстро! Видимо, его противник только и ждал подходящего момента, и когда Бэйрда хватка достаточно ослабла, его массивные металлические руки мгновенно пришли в движение, нанеся юноше боковой удар, который с оглушительным лязгом обрушился на его ходока и развернул его к обрыву. Даже гиростабилизаторы не смогли вовремя скорректировать его положение. Зашатавшись на краю обрыва, Фаррел в одно мгновение понял, что сейчас произойдет и каким дураком он был.

Но даже когда Бэйрд начал падать, он успел схватить своего противника металлическими руками. Они вместе перевалились через край обрыва и полетели вниз. Грохот их первого столкновения с поверхностью почти оглушил Бэйрда. За первым ударом последовали другие, и в конце концов, двое людей, облаченных в «доспехи», упали среди камней.

То, что внутри ходоки были обтянуты кожей, спасло Бэйрда от мгновенной неминуемой смерти. Придя в себя, он обнаружил, что его расколотый ходок лежит у подножия склона, а сам он, уже ничем не защищенный, едва может дышать. Он сразу понял, что убийственное давление атмосферы Юпитера прорвалось в его броню.

Каждый вдох давался ему с болью, сернистые пары, растворенные в воздухе с низким содержанием кислорода, в прямом смысле слова душили его. Бэйрд вытащил прикрепленную внутри ходока кислородную фляжку и быстро повесил ее себе на шею. Он начал освобождаться от остатков ходока, но это оказалось не просто. Его движения были медленными, изнурительными, поскольку теперь он боролся с притяжением огромной планеты только своими собственными силами.

Однако ему все-таки удалось избавиться от «доспехов». Мало того, приложив страшные усилия, он смог встать на ноги и выпрямиться. Тогда он увидел Вейла, распростертого неподалеку. Металлическое плечо его ходока было разбито на куски.

Его жуткое, перепуганное лицо смотрело на Бэйрда сквозь лицевую пластину. Придавленный огромной силой тяжести, Фаррел сумел доковылять до него на дрожащих от усилий ногах. Вейла лежал неподвижно и хныкал:

— Нам конец!.. Мы не сможем пройти и ста футов без ходоков и умрем прямо здесь…