-Ну как? – пытливо спросил Алекс.

Сергиус бросил на него бесстрастный взгляд и скрестил руки.

– Проклятье, да куда ж она могла запропаститься? – Алекс устало вскинул голову к небу. – Тора, ты точно всю площадь обошла?

Луч предвечернего солнца, спустившегося к бескрайнему морю, отметил на бледном лице ведьмы непреклонность. Её каменные глаза выразили куда более внятный ответ, чем нерадушные речи.

– Что же делать… Ума не приложу, как нам теперь её отыскать?

Взгляд Алекса был устремлен в сторону горизонта, очерченного ровной линией между двумя необъятными стихиями. Вечерело. Городские ярмарки потихоньку редели. Гул становился тише, но жизнь прибрежного порта, напротив, разрасталась. Издалека доносились крики чаек и хриплая ругань с кораблей, пришвартованных к берегу.

– Ваше счастье, – холодно заговорила Тора, подчеркнув тем самым легкомысленность двух противоположных по своей природе магов, – что у меня с собой поисковое зелье.

Она совершенно спокойно задрала слои зелёных юбок, обнажив целый арсенал маленьких пузырьков и мешочков, привязанных ремнями к ногам, и извлекла зелье лилового цвета. И да, она выполнила это действие, всем своим существом показывая, что ей всё равно, находятся ли поблизости представители мужского пола или нет, – Кровавой ли Ламии робеть и смущаться? Скорее это они постыдятся, что оказались в этот момент рядом с ведьмой. Но Алекс не заметил ничего необычного, а Сергиус, в силу своей хладнокровной сущности, даже не считал нужным наблюдать за движениями других людей.

– Зелье поможет нам найти её? – с надеждой уточнил Алекс.

– Беда лишь в том, что оно сработает только вкупе с вещью, которая принадлежит пропавшему. – Тора вернула юбки в прежнее положение.

– Чёрт! – Нефилим запустил пятерню во взъерошенные пепельные волосы.

Тора промолчала. Зато демон, который с момента отбытия из дворца произнёс от силы пару слов, проявил великолепно острую прозорливость:

– Накидка.

– Что? – не понял Алекс. Убрав руку от лица, он глупо уставился на немногословного товарища.

Сергиус утомлённо выдохнул.

– Накидка, – повторил он, указав взглядом на ткань, покупке которой совсем недавно противился Алекс.

– Точно! – подхватил тот. – Как думаешь, сработает? Она ведь только сегодня её купила и даже надеть не успела.

– Сейчас и узнаем. – Тора откупорила склянку зубами, взяла из его рук плащ и вылила пару капель поискового зелья.

Коридор. Поворот за угол. Ещё один. И ещё. Маленький проём в самом дальнем углу тёмной комнаты. Здесь можно было спрятаться. Он был далеко, но шёл прямо по её следам – она чувствовала его ауру, ощущала могильный холод, липнущий к пяткам. Он искал её. Везде. Во всех комнатах. И сейчас направлялся к самой последней. Дальше бежать было некуда. Она вжалась в угол, слившись со стеной, и затаила дыхание. В гробовой тишине было страшно даже моргнуть. Стук сердца отбивал набатом. Она знала: он преследует её очень давно. Он пытается избавиться от неё, хочет вырезать. Убить. Какое страшное слово… Но за что?

Мрак комнаты впустил в себя безмолвную тень. Время застыло. Вместо лица из-под чернильного капюшона зияла влитая маска со скорбными прорезями, разъедающая лицо. Он искал её. И когда его пронизывающий до глубин мироздания взор скользнул в угол – он вдруг шагнул назад. Словно сам до последнего не хотел, чтобы она нашлась. Но было уже поздно. Ему придется сделать то, зачем он сюда явился. Смерть уже дышала в спину. Развязывала холодными спицами калёную пряжу внутри.

Она хотела закричать: «Стой! Не убивай меня, дай мне попрощаться с близкими, прошу!» Где-то в глубине души она знала, что он позволит. Но слова не срастались в предложение, голосовые связки будто разорвали, и она не могла вымолвить ни звука, как бы ни тщилась. Лишь отчаянно шевелила ртом в надежде, что он сможет прочесть её мольбу по губам.

Руки оплели лозы чертополоха, сжав запястья до раздирающей боли. Шипы рвали кожу, впивались в кости. Вслед за губительными стеблями поползла скверна, разъедая плоть на глазах. Это конец.

«Дай… попр…щаться…» – успели промычать губы, прежде чем гниль добралась до горла и сдавила его, заглушив последний вздох.

Пустота протяжно скрипнула. Судно качнулось. Диана спокойно открыла глаза, вперившись взглядом в низкий закопчённый потолок, и задержала взгляд на деревянных балках. В каюте было душно. Кругом витал запах сырой древесины, рыбы и запылённых грузов.

Она уже свыклась с кошмарами и реагировала на них не так болезненно: больше не вскакивала, пытаясь отдышаться, не плакала и не кричала от страха. Она просто устала. Одни и те же сны являлись ей с тех пор, как она попала на О-де Гельсию. Она не знала причины этих кошмаров. Не знала и того, что с ней творилось. Ей становилось хуже, в особенности потому, что она никому так и не рассказала о своём странном состоянии. Как можно было затянуть настолько? Почему она не поделилась своими подозрениями с магистром, наставником или лекарем? Да хотя бы с напарником. Кто-нибудь наверняка бы объяснил ей, что это такое и как ей быть. Но она боялась. Боялась услышать правду. Боялась остаться с этой правдой один на один.

Корабль раскачивался на сильных волнах, отчего постоянно скрипели половицы и дощатые стены. Наружные звуки в каюту не проникали. Наверное, за то время, пока она дремала, судно отошло уже достаточно далеко от города. Здесь не было окон, поэтому трудно было определить, вечер сейчас или ночь. Даже чувство голода не давало о себе знать.

Посмотрев в потолок ещё немного, Диана размеренно выдохнула и всё же решилась задрать левый рукав платья. И в тот же миг подпрыгнула на койке точно ужаленная.

Источником освещения в каюте служила лишь масляная лампа. Приглушённый свет тускнел, преломляясь через замутнённое стекло, но даже его было достаточно, чтобы совершенно точно разглядеть поредевшие на руке отметины. Они не исчезли до конца, но значительно исхудали, словно стёрлись щедрой кистью. Неужели странный недуг начал потихоньку сходить? Для безоружной пленницы это была очень хорошая новость, даже замечательная!

Вскоре тишина оборвалась замочным лязгом: с обратной стороны отворяли дверь. Это заставило Диану прийти в себя и вновь усесться на койку. С напускным спокойствием она уставилась на вход, готовясь приветствовать своего похитителя. Испуг давно вытеснила решимость: по сравнению с липкими кошмарами, где смерть преследовала её по пятам, этот глупый пират, осмелившийся посягнуть на её свободу, казался просто каплей в океане. Утомлённое сознание воспринимало его скорее как мелкий камень, неудачно попавшийся на пути.

В дверном проёме выросла крепкая фигура в чёрном кожаном камзоле. Хозяин корабля заложил руки за спину и деловито обогнул каюту. Яркий свет, что ненадолго втиснулся вслед за ним, слегка ослепил Диану, глаза которой уже привыкли к потёмкам. Но Югай тут же закрыл дверь, и по каюте вновь разлился полумрак.

– Что за обряд ты сотворил со мной? – Фамильярность Дианы обрушилась на него заранее подготовленными словами. Перед глазами всё ещё рябили мрачные очертания из сна: она безнадёжно пытается спрятаться от кого-то, кто хочет её убить, и умоляет его позволить попрощаться с близкими. Но кто этот кто-то? Она помнила лишь чёрные ткани, серебряную маску и пустые глаза.

– Как самочувствие? – осведомился Югай, поставив поднос с едой на столик. На яства Диана не обратила внимания, но заметила в его руке белое кружево, напоминающее вуаль.

Она не ответила. С самочувствием всё в полном порядке, потому что странное раздражение на предплечье наконец начало спадать. Она пообещала самой себе: как только вернётся в гильдию, обязательно расскажет об этом наставнику. Если вернётся. Она поймала себя на мысли, что скучает даже по злыдню Эдгару. Лишь бы выбраться из этой клетки.

– Послушай, я знаю, что ты злишься, – залебезил Югай. – Но очень скоро ты поймёшь, с кем тебе предстоит связать свою жизнь, и одумаешься. Со мной ты не пропадёшь! Я богат, влиятелен, на этих землях нет никого, кто бы не знал моего имени. Даже немножко знаю толк в магии, хоть и прибегаю к ней в редких случаях. Только представь: ты будешь самой богатой женщиной в округе! У тебя будет всё, что пожелаешь.

– Пошёл ты к чёрту со своим богатством! – зло отрезала Диана. – Лучше бы подумал о себе. Если ты меня не выпустишь, то ощутишь на себе гнев «Силентиума».

– Сквернословишь так, будто ты не благородный маг, а торгашка на базаре! Негоже моей жене так бранить…

Он не успел договорить, как резко разразился руганью и рухнул на колени. Диана встала, с удивлением наблюдая за его странным поведением. Югай вцепился рукой в свою шею и стиснул зубы. Он корячился так, словно пытался стерпеть адскую боль.

– Что с тобой? – Сопереживать ему не хотелось, однако, если речь шла о человеческой жизни, будь то даже бесчестный пират, Диана не могла просто отвернуться.

Тут он выдавил совершенно непонятные слова:

– Что за хворь… несёт в себе инквизитор…

Голос его сделался хриплым. Диана недоумённо хлопнула глазами.

– О чём ты говоришь?

– Всё в порядке, в порядке. – Югай задушил в себе чуждую хозяину известного корабля открытость и встал на ноги, всем своим видом стараясь показать, что с ним и вправду всё нормально. Вот только выражение лица по-прежнему оттенялось попыткой стерпеть боль.

Югай тяжело отдышался и кинул на столик кружево.

– Готовься, – указал он пальцем на вуаль, откашливаясь. – В полночь я вернусь, чтобы исполнить супружеский долг. И тогда мы скрепим наш союз, и ты, хочешь того или нет, станешь моей женой навеки!

Нелепо раскачиваясь и сжимая шею, он вышел и вновь запер дверь снаружи. За стеной послышался удаляющийся громкий кашель, после чего всё стихло. Диана вздохнула, так ничего и не поняв. Что это было? Хотя куда больше волновал вопрос, что делать дальше. Вдали от суши, без товарищей, без возможности сбежать из этой дыры и без магии.

Как в воду глядела, когда рассказывала про брак против воли… Это боги наказывают её за непростительную ложь.

Диана уткнулась в подушку. От неё невыносимо пахло чужим миром и чужой жизнью. Это ощущение сделалось гадким, пресным. Чужим ей виделось всё, что находилось за пределами долины «Силентиум», откуда она была оторвана так далеко.

– Так… Что всё это значит? – растерянно выдавил Алекс, буравя взглядом полоску, мерцающую изумрудным ореолом. Кровь внутри заледенела, ударила в виски. – Не смей мне говорить, что она…

– Жива она, жива. – Тора поспешила упредить его пыл. Она тоже смотрела на магический луч, который тянулся до лиловатой морской глади. – Будь она мертва, поток магии бы попросту потускнел.

Алекс облегчённо выдохнул, несколько раз поморгал и нахмурил брови. Свежий ветер всколыхнул его пепельные волосы, раздул полы расстёгнутого камзола.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Как она могла оказаться там? В открытом море!

– Вот это вам и предстоит выяснить. – Тора пристроила склянку на прежнее место.

– Сколько продлится действие зелья? – Алекс бережно сжимал недавно купленный плащ. Вот как оказалось: «обычное тряпьё с завышенной до небес платой» сейчас было единственным шансом отыскать их товарища.

– Пока солнце не сядет. Так что поторопитесь, – призвала ведьма.

С лица Алекса сошла краска. Взгляд окреп вопреки закоренелой ветрености.

– Ты со мной? – Он обернулся к Сергиусу, который молча стоял в стороне.

Ни на миг не колеблясь, тот кивнул:

– Долг верну.

Как воспринимать эти слова, Алекс не знал и даже не собирался вдумываться, что именно имел в виду друг, – его интересовал только результат их объединения. А вместе они давно не работали. Пришла пора ангелу и демону вернуться к былым временам и вновь показать миру, на что способны две противоположные, но дополняющие друг друга стихии. Они разорвут любого, кто попытается им помешать, сожгут всё дотла, из-под земли достанут, но найдут того, кто к этому причастен!

Горизонт полыхал чудовищно прекрасным пожаром. Языки пламени обливали облака, бушующую морскую гладь, тихий берег. Солёный ветер подхватывал пенистые волны и швырял их в скалы, нещадно разбивая о камни. Он обволакивал и позволял ни о чём не думать. Только лишь закрыть веки и слушать шум ласкового прибоя. В этом подлунном мире не было надежды на забвение, но был шанс хотя бы на миг ощутить себя свободным от оков прошлого. Раствориться в лоне неукротимой природы. Отпустить. Простить себя…

Природу не волновали прошлое и мораль. Она не чертила граней между Тёмным и Светлым, не ведала о людских грехах и пороках. Она просто существовала и была свободной. Её нельзя было покорить и подчинить. Она была честна перед собой и всем мирозданием, а потому и властвовала над собой сама, потому и орудовать её страхами было невозможно. Вот кто воистину всемогущ, а никакие не Тёмные маги. Как ей хотелось слиться с природой воедино… Стать ею.

Длинные кудри горели в лучах кровавого заката и раздувались стремительным ветром. Ведьма приоткрыла веки, блеснув из-под чёрных ресниц малахитовыми глазами. В них отражались два силуэта, превратившиеся в маленькие точки: пара дьявольских и исполинских крыльев стрелами рассекала пылающее зарево.