Проснувшись, Фэнцзю поняла, что находится не в зале Зимних холодов Лазурного моря, а в зале Восьми листьев, что в Рассветном дворце. Она медленно села на кровати и сразу заметила на столике для циня керамических лисичек – тот самый набор, который владыка сделал, чтобы порадовать ее, когда она очнулась после битвы с Мяо Ло.

Фэнцзю на мгновение замерла.

Она сразу поняла – это Рассветный дворец двести шестьдесят тысяч лет спустя. Она вернулась.

Богиня Цзу Ти говорила, что, когда придет время, она и Гуньгунь естественным образом вернутся из прошлого в настоящее. Прижав пальцы к вискам, Фэнцзю изо всех сил попыталась припомнить последние события. Кажется, они с владыкой были в школе долины Вечного расцвета… Неужели… Ее пальцы замерли. Неужели, когда в школе Стоячих вод она коснулась той шкатулки из нефрита с горы Фули, пришло время, о котором говорила богиня Цзу Ти?

Фэнцзю скрестила ноги на краю кровати и еще раз все обдумала. Скорее всего, так оно и было.

Владыка решил отправиться в школу Стоячих вод через месяц после того, как на Девяти небесных сферах Хоу Чжэня провозгласили третьим Верховным богом. Дун Хуа сказал, что хочет успеть забрать кое-что до того, как Хоу Чжэнь наберется сил, чтобы присвоить школу.

Дун Хуа редко обсуждал с ней серьезные дела, но, если Фэнцзю спрашивала, он никогда не скрывал от нее правды. Если она чего-то не понимала, он терпеливо объяснял. Фэй Вэй как-то сказал, что владыка обычно не утруждает себя разговорами с теми, кого считает недостаточно умным. За сто тысяч лет службы управляющий впервые видел, чтобы владыка был с кем-то так терпелив.

Прямодушный Фэй Вэй сказал это, чтобы порадовать госпожу, но, похоже, не осознал, что по сути приравнял ее к «недостаточно умным». Госпожа, возможно, действительно не отличалась цепкостью ума и не поняла этого, поэтому не расстроилась. Но, к несчастью, мимо проходил сам владыка. Он вручил Фэй Вэю книгу «Искусство общения от высшего бога Чжэ Яня» и заставил переписать ее тридцать раз. Эту книгу Чжэ Янь подарил владыке после своего первого визита на Лазурное море, когда тот чуть не довел его до ручки своими колкостями. Возможно, сам высший бог не предполагал, что книгу в конце концов используют именно так.

Поскольку владыка ничего от нее не скрывал, Фэнцзю знала, что он хочет забрать оставленные Шао Вань чертежи боевых построений.

По словам владыки, единственным построением в восьми пустошах, способным противостоять его строю Начала Неба, был строй Сумеру в горчичном зерне[157], тайно изобретенный Шао Вань. О его существовании знали только трое: он, сама Шао Вань и высший бог Мо Юань, у которого хранился свиток. На самом деле, тот чертеж, который владыка «обронил» в лагере Фу Ина, тоже был не бесполезен. Если бы кто-то исправил тридцать шесть скрытых изъянов, изображенный на нем строй действительно мог бы противостоять Началу Неба. Но Сумеру в горчичном зерне он все же уступал. Сумеру в горчичном зерне значило как способность сокрыть крошечное горчичное зерно на огромной горе Сумеру, так и возможность вместить гору Сумеру в горчичное зерно. То была способность в малом заключить великое, а в великом – малое. Такой строй позволял малым числом победить большое, как говорится, мягкостью преодолеть жесткость. Во всем мире только с помощью строя Сумеру в горчичном зерне можно было бы малыми силами сокрушить строй Начала Неба, обладавший неоспоримым военным превосходством.

Хотя Фэнцзю была молода, она все же являлась владычицей Цинцю, и, когда надо, ее ум обретал необходимую цепкость. Поразмыслив, она все поняла. Если владыка хочет заполучить строй, с помощью которого может быть разбита его непобедимая армия, значит, он задумал вернуться в Девять небесных сфер уже сейчас, а вовсе не через три тысячи лет, как записано в летописях, повествующих, что, лишь когда мир вновь погрузился в хаос и владыка устал от бесконечных сражений, он решил покинуть уединение, объединить пять народов и вновь взять бразды правления в свои руки.

О чем же еще говорилось в летописях? Ах да, верно: после того как высший бог Хоу Чжэнь, получив посох дерева Париджата, стал третьим Верховным богом, демоны, темные и духи-оборотни, устрашенные построением Начала Неба, покорились Небесам. В пределах четырех морей и восьми пустошей воцарился самый долгий за время войн между пятью кланами мир. Он продлился три тысячи лет, за которые четыре народа смогли отдохнуть и набраться сил. Но затем один из семи демонических владык, Гань Чжи, каким-то образом нашел способ разбить построение Начала Неба. После этого армия богов перестала быть непобедимой. Гань Чжи разорвал Чжанвэйский договор и, объединившись с оставшимися шестью владыками демонов, объявил войну Девяти небесам. Так началась война богов и демонов, и в мире снова поднялась большая смута.

Фэнцзю рассказала об этом Фэй Вэю:

– В исторических книгах записано, что владыка никогда не стремился к власти, но демоны порвали договор и развязали войну, причиняя страдания всему живому, а высший бог Хоу Чжэнь не смог справиться с ситуацией. Владыка сострадателен, он не мог безучастно наблюдать, как восемь пустошей погружаются в хаос. Поэтому он вновь открыл Лазурное море, собрал семьдесят два генерала и многотысячную армию, чтобы призвать оба клана к порядку.

Затем она задала вопрос:

– Но мне кажется, владыка уже предвидел, что в мире вновь начнутся беспорядки, и заранее начал готовиться к этой войне. Так ведь?

Фэй Вэй, как самый доверенный управляющий владыки, действительно знал обо всем, что происходило внутри и за пределами Лазурного моря. Хотя Фэнцзю смогла разгадать планы владыки во многом потому, что тот ничего от жены не скрывал, ее искренняя забота и внимание очень порадовали Фэй Вэя, и он тут же начал делиться всем, что знал:

– Демоны лучше всех разбираются в боевых построениях. Даже самые глупые из них, изучив набросок чертежа, который владыка «уронил» рядом с Фу Ином, за три тысячи лет наверняка смогли бы найти способ этот строй разбить. Но с другой стороны… – Он сделал паузу и поправился: – По правде говоря, даже без этого наброска демоны в конце концов все равно придумали бы, как сокрушить строй. Вопрос лишь в том, сколько времени у них бы это заняло.

Он продолжил:

– Главным врагом богов всегда были демоны. Как только они раскроют секрет Начала Неба, война неизбежна. Владыка действительно это предвидел.

Фэнцзю задумчиво кивнула.

Фэй Вэй слабо улыбнулся:

– Во всех четырех морях и восьми пустошах только владыка достоин быть правителем всех народов. Совет старейшин и высший бог Хоу Чжэнь так и не поняли этого, думая, что, перехитрив владыку, смогут удержать власть и утвердиться на месте Верховного бога. Раз уж до них сразу не доходит, то пусть им представится случай понять в добровольно-принудительном порядке. Владыка всегда вел дела так: безукоризненно и решительно.

Фэнцзю ненадолго замолчала.

– Я знаю, что владыка любит вэйци и весь мир может превратить в доску для своей игры… Неужели он настолько… честолюбив?

Управляющий тоже помолчал, затем тихо вздохнул:

– Если бы владыка стремился править миром, что мешало ему давным-давно собрать толковых генералов и сильную армию? Будь у него достаточно военной силы, зачем бы он ждал тысячи лет, чтобы призвать к порядку богов и подчинить демонов? Пока правил высший бог Мо Юань, господину и впрямь не было дела до этих вопросов – он признавал, что не сыскать лучшего Верховного бога, чем досточтимый Мо Юань. Потомок Бога-Отца, законный наследник Неба и Земли – кто посмел бы лелеять мятежные мысли, кто посмел бы его ослушаться? Но разве досточтимый Мо Юань не ушел? Новая же эра была плодом трудов и высшего бога Мо Юаня, и богини Шао Вань. Они сделали так много – было бы очень печально, если бы посредственности разрушили все, что они строили.

Фэнцзю замерла на мгновение.

– Когда я узнала о владыке, уже прошло больше двухсот тысяч лет. К тому времени он давно затворился в Рассветном дворце, оставив потомкам лишь образ непобедимого воина, запечатленного на страницах летописей. Казалось, ему все дается легко, казалось, он всемогущ. Я не знала, что, оказывается, даже владыке приходилось так тщательно скрывать свои замыслы и продумывать каждый шаг.

Фэй Вэй едва заметно улыбнулся:

– В конце концов, это действительно непростое дело.

Фэнцзю не рассказывала владыке об этом разговоре с Фэй Вэем, но для себя решила: раз уж тот занят важными приготовлениями, ей до́лжно быть особенно внимательной и заботливой. Пусть даже она не сможет разделить его заботы, но хотя бы не станет дополнительной обузой. Поэтому, когда владыка собрался в школу долины Вечного расцвета по делам, она, хоть и ужасно хотела пойти посмотреть на это интересное место, сдержалась и не попросилась с ним.

Однако Дун Хуа сам взял ее с собой, сказав, что она сможет позаботиться о нем в пути. На такой довод Фэнцзю возразить не могла. К тому же ей самой невероятно хотелось увидеть эту таинственную школу, которая еще до ее рождения погрузилась на дно Восточного моря.

И вот в школе Стоячих вод они неожиданно встретили по слухам давно пропавшего высшего бога Мо Юаня. Судя по виду владыки, он не слишком удивился, обнаружив, что Мо Юань скрывается здесь.

Высший бог Мо Юань был наставником ее тетушки Бай Цянь, поэтому после того, как он пробудился от семидесятитысячелетнего сна, в который погрузился, запечатав темного владыку Цин Цана, Фэнцзю несколько раз видела этого великого небожителя. Тогда он казался спокойным, сдержанным и отрешенным затворником, вызывающим безграничное уважение. Но бог, которого они встретили в долине Вечного расцвета, хоть и выглядел так же, как и через двести шестьдесят тысяч лет, производил совершенно другое впечатление. Если в эпоху Фэнцзю высший бог Мо Юань напоминал древний нефрит, воплощавший собой непоколебимое спокойствие, то нынешний был подобен окровавленному клинку – слишком уставшему и потому спрятавшему свое острое лезвие, слишком очевидно не желая бороться с миром или что-то ему доказывать.

Еще при взгляде на Мо Юаня возникал образ орхидеи, пропитанной кровью. Тело свое он сокрыл в уединенной долине, душой же пребывая в аду.

В летописях не упоминалось, почему, провозгласив новую эру богов, Мо Юань внезапно пропал, и поэтому Фэнцзю не знала, что его исчезновение связано с Шао Вань. Хотя когда она увидела досточтимого бога в таком состоянии, у нее неизбежно возникли вопросы, она понимала, что сейчас совсем не время задавать их владыке.

К счастью, хотя высший бог Мо Юань и утратил интерес к мирским делам, узнав, зачем владыке построение Сумеру в горчичном зерне, он не стал чинить препятствий. Недолго пробыв в книгохранилище, он вскоре достал изящную шкатулку, вырезанную из нефрита-фули, и сказал, что чертеж построения находится внутри.

Нефритовую шкатулку создала не Шао Вань, ее подарила Цзу Ти – об этом свидетельствовало ее имя в правом нижнем углу крышки.

Фэнцзю, восхитившись изяществом шкатулки, хотела рассмотреть ее поближе после того, как владыка извлек свиток. Но едва ее пальцы коснулись нефрита, как шкатулка вдруг вспыхнула ослепительным серебристым светом и мгновенно втянула ее внутрь. В тот же миг девушка потеряла сознание и очнулась уже в своем времени.

В зале Восьми листьев Фэнцзю, сидевшая на краю кровати, подперев рукой подбородок, наконец вынырнула из воспоминаний – как раз для того, чтобы услышать звук чьих-то торопливых шагов. К ее удивлению, это оказался Верховный владыка, который должен был находиться в затворничестве в зале Чтимых книг. Фэнцзю не знала, что и думать.

Владыка пристально посмотрел на нее и, убедившись, что она просто сидит на кровати, целая и невредимая, будто выдохнул с облегчением. Затем он подошел ближе и коснулся ее лба.

– Ничего не болит?

Фэнцзю на мгновение застыла, затем вдруг улыбнулась и, взяв руку владыки в обе свои, легонько покачала ее, глядя на Дун Хуа снизу вверх:

– Ты мне не поверишь, владыка, но я, кажется, перенеслась на двести шестьдесят тысяч лет назад и увидела тебя ста сорока тысячелетнего!

Вопреки ожиданиям, владыку сие заявление не поразило:

– И каким я был тогда?

Она, играя с его пальцами, ответила:

– Ты и тогда был прекрасен. Но почему ты совсем не удивился?

Дун Хуа поправил ее растрепавшиеся во сне волосы:

– Я водил тебя в горы Чжанвэй, а потом показывал достопримечательности долины Вечного расцвета – конечно, я был прекрасен.

Фэнцзю широко распахнула глаза:

– Откуда ты знаешь?!

В тот день талантливая и смелая богиня Цзу Ти, отправив Фэнцзю вслед за случайно перенесшимся Гуньгунем в прошлое, не нашла никаких причин уведомить об этом Верховного владыку. К счастью, третий принц оказался осмотрительнее и лично отправился к владыке в зал Чтимых книг. Узнав о случившемся, Дун Хуа, естественно, захотел последовать за женой, но даже он не мог путешествовать во времени без помощи Цзу Ти.

Богиня света объяснила, что хотя она и способна поворачивать время вспять, но не может просто взять и отправить кого-либо в прошлое. Если Сяо-Гуньгунь и Сяо-Фэнцзю смогли переместиться, то это скорее воля небес, а не ее заслуга. Раз уж владыка настаивает на том, чтобы последовать за ними, она приложит все усилия, но сможет ли он действительно вернуться на двести шестьдесят тысяч лет назад – зависит от того, будет ли это угодно судьбе. К тому же, поскольку в том времени уже существует Верховный владыка Дун Хуа, он заменит себя из прошлого. В отличие от Фэнцзю и Гуньгуня, он не сохранит воспоминаний из настоящего, поэтому его путешествие в прошлое не имеет особого смысла.

Однако владыка не считал это бессмысленным.

В том времени он действительно не помнил событий, которые произойдут через двести шестьдесят тысяч лет, и был таким же, как и подобало владыке той эпохи. Но когда Фэнцзю коснулась нефритовой шкатулки Цзу Ти, судьба дала знак – и они вместе с Гуньгунем, находившимся в Лазурном море, как не принадлежащие тому времени, вернулись обратно вместе с озарившим мир серебряным светом.

Выслушав объяснение владыки с начала и до конца, Фэнцзю не могла прийти в себя от изумления:

– Неужели так все и было? Досточтимая Цзу Ти говорила, что, когда мы с Гуньгунем вернемся, все следы нашего пребывания в том времени исчезнут и никто о нас не вспомнит!

Ее круглые глаза засияли от радости:

– Я думала, как жаль, что ты не вспомнишь те дни, которые мы провели вместе. Но теперь мне кажется, что нам невероятно повезло!

Фэнцзю обняла его за пояс и еще долго сидела, просто радуясь, как вдруг, словно что-то вспомнив, отстранилась от него и подняла голову. Улыбка сошла с ее лица, она посмотрела на Дун Хуа, потянула за руку и усадила рядом.

– Но у меня есть вопрос. – На ее личике, нежном, как цветок лотоса, появилось недоумение. – Если ты не помнил меня, то почему так быстро полюбил? Ведь, как ты говоришь, когда я попала в прошлое, ты вообще меня не знал, только услышал, что я твоя будущая жена. Но с самого начала ты относился ко мне так хорошо… – Она нахмурилась, искренне не понимая. – Почему ты был так добр ко мне и так быстро полюбил? – Фэнцзю слегка прикусила губу. – Ведь в действительности все было не так. Я очень-очень долго добивалась твоей любви, владыка.

Он постучал пальцем по ее лбу.

– В действительности ты четыреста лет служила в Рассветном дворце, а я тебя даже ни разу не увидел. Ты говоришь, что очень долго добивалась моей любви, вот только я об этом ничего не знал. Когда судьба дала нам шанс встретиться, ты предстала передо мной как владычица Цинцю, и я, впервые тебя увидев… – Он вдруг замолчал.

Фэнцзю, сидя на коленях рядом, потерла лоб и с любопытством спросила:

– И ты, впервые меня увидев, что?..

Впервые он увидел Фэнцзю, когда она явилась из озера Возрождения – ее волосы были черны, как ночь, а одежды белы, будто снег. Легкая и изящная, она стояла на гребне волны и ярко улыбалась всем прибывшим встречать невесту, ее тетушку Бай Цянь. Ее длинные волосы водопадом ниспадали по спине. Влажные темные пряди липли к щекам, отчего ее и без того крошечное лицо казалось еще меньше. Ни у одной из небесных дев не было такой живой улыбки, такой изящной красоты.

Дун Хуа всегда думал, что при первой встрече у озера Возрождения Фэнцзю не произвела на него особого впечатления. Но теперь, когда он вспомнил тот день, понял, что ее образ встает перед глазами во всех подробностях. Владыка надолго задумался.

Лишь когда Фэнцзю снова дернула его за рукав, требуя ответа, он очнулся и, сам не замечая, как смягчились черты его лица, ответил:

– Разве я не был очарован, впервые тебя увидев?

Ее рука, потирающая лоб, замерла. Фэнцзю широко раскрыла глаза и лишь через мгновение прошептала:

– Правда?

Владыка улыбнулся и сам принялся тереть ее лоб, подумав, что, возможно, стукнул по нему слишком сильно.

– Поэтому, даже если мы не будем знакомы, стоит мне тебя увидеть – и я полюблю тебя вновь. И так будет всегда. Сколько бы раз это ни повторилось.

Фэнцзю очень долго смотрела на него в каком-то оцепенении, затем вдруг глаза ее покраснели, она бросилась к нему, крепко обвила его шею руками и прижалась щекой к плечу.

Вскоре Дун Хуа почувствовал, как плечо стало мокрым.

– Почему ты снова плачешь? – тихо спросил он.

Но Фэнцзю только крепче его обняла, еще сильнее прижалась щекой и проговорила сквозь слезы, глуховато, но с очаровательной нежностью:

– Сама не знаю. Я так счастлива, но мне все равно хочется плакать. Владыка, не смотри на меня!

– М-м, не смотрю.

Он погладил ее по голове и поцеловал в макушку.

Деревья прозрения и возрождения цвели на гребнях дворцовых стен – и цвели так густо, что казалось, будто те укутаны одеялом из облаков.

На ветру изящно танцевали цветы колокольчиков Будды.

Эта ночь была чудесной.