Научно-технический прогресс и повсеместное распространение информационных технологий ведет к преобладанию в общей структуре преступности деяний, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. Сегодня такие преступные деяния общепринято объединять собирательным понятием «киберпреступления»[438], хотя высказаны и предложения именовать их «компьютерными преступлениями»[439]. Мы будем придерживаться термина киберпреступления. Технология искусственного интеллекта вооружила преступников новыми орудиями реализации своих криминальных замыслов, а генеративный искусственный интеллект открыл им более широкие горизонты достижения своих преступных целей, все чаще приобретающих античеловеческий характер.

Статистические показатели преступности в Российской Федерации свидетельствуют о постоянной положительной динамике рассматриваемых преступных деяний (рис. 3). За семь последних лет их число выросло в семь с половиной раз, а доля в общей преступности увеличилась с 15 до 39 %. За девять месяцев 2024 г. в России зарегистрировано 564 010 таких преступлений (за девять месяцев 2023 г. — 489 044), что составило 39,4 % от всех зарегистрированных деяний (33,3 %), из которых не раскрыто 69,3 % (64,1 %). Тенденция к постоянному росту такого рода преступлений имеет место и в других странах, например США и Великобритании[440].

Нельзя не отметить крайне высокий уровень латентности рассматриваемых преступлений. В частности, специалисты по противодействию киберпреступности из Центра рассмотрения жалоб о преступлениях в Интернете ФБР (англ. — Internet Crime Complaint Center — IC3) по результатам расследования преступной деятельности группы онлайн-вымогателей Hive установили, что лишь 20 % их жертв сообщили правоохранительным органам о совершенном в отношении них преступлении[441].

Рис. 3. Количество киберпреступлений в Российской Федерации[442]

Сохраняющаяся положительная динамика количества регистрируемых киберпреступлений обуславливает необходимость своевременного и адекватного совершенствования уголовного законодательства с целью более эффективного противодействия им. В УК РФ по состоянию на 01.12.2024 в 53 составах преступлений содержится указание на такой признак, как использование информационно-телекоммуникационной сети (в том числе сети «Интернет»). Причем в 29 составов (55 % от всех указанных преступлений) такой признак введен в течение последних пяти лет. Применительно к сфере компьютерной информации уголовная ответственность предусмотрена за шесть составов преступлений. Помимо этого уголовно наказуемыми также являются мошенничество с использованием электронных средств платежа и в отношении электронных денежных средств, кража последних, а также незаконный оборот электронных средств и носителей информации, технических устройств и компьютерных программ, предназначенных для осуществления неправомерных операций с денежными средствами.

Важным элементом состава и механизма рассматриваемого вида преступлений является информационно-телекоммуникационная сеть. Согласно п. 4 ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» под такой сетью понимается технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники.

Поскольку в ряде статей уголовного законодательства помимо информационно-телекоммуникационных сетей используется также термин «электронные сети» (например, п. «б» ч. 2 ст. 228.1, ч. 2 ст. 205.2, ч. 2 ст. 280.1 УК РФ), Верховный Суд РФ в п. 17 постановления Пленума от 15.12.2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть “Интернет”» разъяснил, что для его целей указанные понятия не разграничиваются, а сеть «Интернет» — одна из их видов. Такими сетями могут выступать сети операторов связи, локальные сети организаций, домашние локальные сети, а также любые иные сети, предоставляющие возможность двум или более пользователям с помощью любых компьютерных устройств осуществлять проводной или беспроводной доступ к информации, расположенной на компьютерных устройствах, подключенных к данной сети, либо обмен информацией (передачу сообщений) между компьютерными устройствами.

К этому добавим, что в законодательстве Российской Федерации отсутствует определение электронной сети, в связи с чем в научных публикациях предложено либо считать эти два вида сетей совпадающими понятиями[443], либо понятие «электронные сети» исключить как излишнее[444], либо заменить оба термина наравне с понятиями «средства массовой информации», «сети электросвязи» и ряд других на единый термин «средства массовой передачи информации»[445].

Переходя к определению понятия «сеть “Интернет”», отметим, что таковое в российском законодательстве отсутствует. Между тем в ст. 2 Модельного закона «Об основах регулирования Интернета», принятого постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ от 25.11.2016 № 45–12 «О новой редакции модельного закона “Об основах регулирования Интернета”», под «Интернетом» понимается глобальная информационно-телекоммуникационная сеть, связывающая информационные системы и сети электросвязи различных стран посредством глобального адресного пространства, основанная на использовании комплексов интернет-протоколов (англ. — Internet Protocol — IP) и протокола передачи данных (англ. — Transmission Control Protocol — TCP) и предоставляющая возможность реализации различных форм коммуникации, в том числе размещения информации для неограниченного круга лиц. Иными словами, сеть «Интернет» — это один из видов информационно-телекоммуникационных сетей.

Таким образом, по нашему мнению, исходя из сформулированных в Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ и указанном Модельном законе определений более правильно использовать один термин — «информационно-телекоммуникационные сети».

Для доступа к таким сетям в процессе преступной деятельности необходимы средства вычислительной техники. Вместе с тем в уголовном законодательстве фигурирует лишь понятие «электронно-вычислительные машины», в Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ — «средства вычислительной техники», в постановлении Пленума ВС РФ от 15.12.2022 № 37 понятия «электронно-вычислительные машины» и другие компьютерные устройства объединены термином «компьютерные устройства».

Определение средств вычислительной техники дано в п. 1 ГОСТа Р 50739-95 «Средства вычислительной техники. Защита от несанкционированного доступа к информации. Общие технические требования», утвержденного постановлением Госстандарта России от 09.02.1995 № 49. В этом стандарте под средствами вычислительной техники понимается совокупность программных и технических элементов систем обработки данных, способных функционировать самостоятельно или в составе других систем. К числу таковых согласно п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 15.12.2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть “Интернет”» относятся любые электронные устройства, способные выполнять функции по приему, обработке, хранению и передаче информации: персональные компьютеры, включая ноутбуки и планшеты, мобильные телефоны, смартфоны, а также иные электронные устройства, в том числе физические объекты, оснащенные встроенными вычислительными устройствами, средствами и технологиями для сбора и передачи информации, взаимодействия друг с другом или внешней средой без участия человека.

Если в механизме умышленного преступления имеет место публичная демонстрация чего-либо, включая использование для этого средств массовой информации или информационно-телекоммуникационной сети, в том числе сети «Интернет», то с августа 2024 г. это признается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «т» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

В отечественном уголовном законодательстве не используется понятие «информационно-телекоммуникационные технологии», которое уже укоренилось в правоприменительной практике по отношению к деятельности по противодействию преступности. Для толкования этого термина в контексте рассматриваемого вопроса обратимся к Положению о ведомственных программах цифровой трансформации[446], согласно п. 2 которого «информационно-коммуникационные технологии» представляют собой совокупность технологических компонентов ИТ-активов, необходимых для реализации полномочий государственных органов и обеспечения их деятельности. В свою очередь в п. 3 Положения об учете ИТ-активов, используемых для осуществления деятельности по цифровой трансформации системы государственного (муниципального) управления[447], под «ИТ-активами» понимаются информационные технологии, информационные системы, компоненты информационно-телекоммуникационной инфраструктуры, информационно-телекоммуникационные сети, программные, программно-технические комплексы, отдельные программы для электронно-вычислительных машин и необходимое для цифровой трансформации оборудование.

Как следует из приведенных определений информационно-телекоммуникационные технологии — это совокупность технологических элементов, необходимых для работы с информацией. В этой связи обратимся к понятию «информационные технологии», которое определено в ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» как процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов.

Более емкое определение информационных технологий приведено в ГОСТе Р ИСО/МЭК 38500-2017 «Информационные технологии. Стратегическое управление ИТ в организации», где под ними обозначены ресурсы, используемые для получения, обработки, хранения и распространения информации.

Таким образом, для целей деятельности по противодействию преступности и правосудия под информационно-телекоммуникационными технологиями предлагаем понимать совокупность технологических компонентов, предназначенных для работы с информацией и представленных информационными технологиями и системами, информационно-телекоммуникационной инфраструктурой и сетями, средствами вычислительной техники и программным обеспечением для них.

Рассмотрим структуру киберпреступности, в которой наибольший удельный вес составляют мошенничества (в 2019 г. — от 41 %, в 2023 г. — до 53 %). Далее следуют кражи (в 2019 г. — 34 %, в 2023 г. — 18 %), незаконный оборот наркотиков (в 2019 г. — 8 %, в 2023 г. — 12 %) и неправомерный доступ к компьютерной информации (в 2019 г. — 0,8 %, 2023 г. — 5,4 %). Обращает на себя внимание тот факт, что в среднем 86 % мошенничеств не раскрываются. Остались нераскрытыми за последние пять лет также от 63 до 79 % краж, от 70 до 74 % случаев неправомерного доступа к компьютерной информации, 40–55 % деяний, связанных с незаконным оборотом наркотиков, 31–57 % случаев создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ. Более подробные сведения приведены в табл. 2 и 3. В целом в настоящее время для киберпреступлений характерен самый низкий уровень раскрываемости.

Таблица 2

Удельный вес отдельных видов преступлений в структуре киберпреступности

Таблица 3

Удельный вес нераскрытых преступлений по видам в структуре киберпреступности

Обозначенное соотношение удельного веса и раскрываемости различных видов киберпреступлений проявляется в судебной статистике, согласно которой 70 % лиц ежегодно осуждаются за незаконный оборот наркотиков с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, 12 % — за незаконную игорную деятельность, 5 % — за оборот порнографических материалов, 4 % — за экстремизм, 3 % — за оправдание и пропаганду терроризма, 2 % — за мошенничество.

Согласно официальным статистическим сведениям о состоянии преступности в России наиболее часто рассматриваемые преступления совершаются с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (49 % деяний за последние шесть лет), средств мобильной связи (30 %), расчетных (пластиковых) карт (16 %), компьютерной техники (4 %), различных программных продуктов и фиктивных электронных платежей (1 %).

Как следует из отчета Европола «Оценка угрозы организованной преступности в Интернете» (IOCTA) за 2024 г. к наиболее распространенным киберпреступлениям, совершаемым на территории Европейского союза, относятся кибератаки, сексуальная эксплуатация детей, онлайн-мошенничество, торговля украденными персональными и корпоративными данными, легализация преступных доходов[448].

С целью выявления современных особенностей киберпреступлений нами проанализирована их эволюция за последние годы, криминологическая и криминалистические характеристики, нашедшие свое отражение в статистических сведениях МВД России, практике их расследования Следственного комитета Российской Федерации[449] и судебного рассмотрения соответствующих уголовных дел[450], отчетах Европола «Оценка угрозы организованной преступности в Интернете» (IOCTA) за период 2014–2024 гг., информации Центра рассмотрения жалоб о преступлениях в Интернете ФБР, многочисленных научных публикациях. К ключевым особенностям таких преступных деяний, имеющих существенное значение для осуществления правосудия по уголовным делам о них, можно отнести:

— высокий уровень латентности, не позволяющий их всеобъемлюще изучать и вырабатывать исчерпывающий комплекс мер противодействия им;

— транснациональный характер, являющийся серьезным препятствием для установления непосредственных исполнителей (всех соучастников) и осуществления их уголовного преследования;

— широкий спектр возможностей обеспечения анонимности преступников, препятствующих полному их раскрытию;

— высокая виктимность потерпевших, облегчающая достижение преступного результата и способствующая широкому распространению этого вида преступности;

— недостаточный уровень обеспечения информационной безопасности объектов, привлекательных для киберпреступников;

— высокая доля прикосновенности к ним не реализующих их объективную сторону лиц в форме опции «преступление как услуга» (англ. — crime-as-a-service), что позволяет их совершать непосредственным исполнителям без глубокого владения информационными технологиями;

— масштабирование наиболее эффективных способов их совершения как в рамках одного вида (например, использование технологии социальной инженерии в мошенничестве), так и в механизме различных видов (применение социальной инженерии для организации осуществления террористической и диверсионной деятельности, массовых беспорядков);

— возможность легализации преступных доходов с помощью криптовалюты.

Уделим отдельное внимание такому элементу киберпреступности, как «преступление как услуга». Сегодня в сети «Интернет» и, прежде всего, в его скрытом сегменте — так называемом теневом Интернете — получили широкое распространение услуги по предоставлению информации о наиболее эффективных способах совершения таких преступных деяний, осуществляется реализация вредоносного программного обеспечения и персональных данных физических лиц и корпоративных данных, составляющих коммерческую и другие виды тайны, осуществляется сбор информации о потенциальных жертвах и предоставляются сведения о наиболее виктимных из них для посягательства, тестируются созданные преступниками вредоносные компьютерные программы на предмет уязвимости перед антивирусным программным обеспечением, оказывается содействие в обеспечении анонимности и сокрытии следов преступной деятельности и т. д. В этой связи в ряде зарубежных правовых систем приняты нормы об уголовной ответственности за распространение, продажу или предложение к продаже оборудования, программного обеспечения и иных инструментов для совершения киберпреступлений и т. п.[451] Такие законодательные меры позволяют правоохранительным органам реализовывать дополнительное направление противодействия киберпреступности и более глубоко и всесторонне ее изучать, формировать типовые цифровые криминалистические модели составляющих ее структуру преступных деяний. На наш взгляд, в своей совокупности такие модели выступают фундаментом получения более полного и объективного представления о современной киберпреступности как социальном явлении, выработки мер по повышению эффективности противодействия ей и осуществления правосудия по уголовным делам о входящих в нее отдельных видах преступных деяний.

Также кратко затронем характеристику преступников и потерпевших по киберпреступлениям, влияющую на особенности осуществления правосудия по уголовным делам о них.

Интересным представляется тот факт, что среди преступников соотношение мужчин и женщин 83 % к 17 %, а среди потерпевших наоборот — женщин 80 %, а мужчин — 20 %. Относительно возраста преступников отметим то, что две трети из них находилось в интервале от 14 до 30 лет (для 94 % преступников мужского пола основной возраст от 14 до 50 лет, для 90 % женского пола — от 14 до 40 лет). В части потерпевших по исследованным нами преступлениям половина пришлась на возраст от двух до 16 лет, однако соотношение среди них женского и мужского пола 9:1. Более детальная характеристика возрастного состава преступников и потерпевших в Российской Федерации представлена на рис. 4 и 5. Отметим, что в США возраст киберпреступников по раскрытым деяниям в 87 % случаев от 10 до 49 лет, а потерпевших по 85 % преступлений от 20 до 69 лет[452].

Рис. 4. Общая характеристика возраста преступников и потерпевших по уголовным делам о киберпреступлениях в России

Рис. 5. Характеристика преступников и потерпевших по уголовным делам о киберпреступлениях по возрасту и полу в России

По месяцам и дням недели рассматриваемые криминальные деяния распределены практически равномерно. В течение же суток наибольшее число таких преступлений приходится на дневное (12:00–18:00 часов) и вечернее время (18:00–00:00 часов). При реализации своего преступного замысла преступники в большинстве случаев находятся по месту своего жительства либо временного пребывания, реже — в общественных местах либо служебных помещениях. Основные мотивы совершения киберпреступлений — корыстный, сексуальный, идеологический или политический.

Обращаясь к характеристике способа рассматриваемых преступлений, отметим, что за исключением случаев кражи денежных средств с помощью похищенных банковских карт путем их использования для оплаты товаров в магазинах и т. п., практически всегда неизбежно оказываются задействованными информационно-телекоммуникационные сети, чаще всего Интернет (86 % случаев), реже — локальные. Активно киберпреступниками используется скрытый сегмент Интернета — «теневой Интернет», доступный только через специализированные браузеры, например Tor либо I2P. Здесь осуществляется незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, оружия, распространение детской порнографии, реализация вредоносного программного обеспечения для совершения преступлений.

К примеру, несовершеннолетний С. с целью участия в незаконном обороте наркотиков и психотропных веществ с помощью мобильного телефона зарегистрировался в интернет-магазине по их продаже «Лунтики его друзья» на веб-сайте «Kraken» в теневом сегменте сети «Интернет», для доступа к которому воспользовался программным обеспечением Tor. Через этот интернет-магазин неустановленное лицо под псевдонимом «Куратор» сообщило ему географические координаты тайника (так называемой закладки) с помещенным туда психотропным веществом — амфетамином. Далее под руководством этого куратора С. расфасовал это психотропное вещество на 10 разовых доз и поместил их в новые тайники («закладки») на территории г. Калининграда. Для дальнейшего сбыта этого вещества бесконтактным способом он с помощью телефона и приложения «GPS Камера» изготовил фотографии с географическими координатами этих тайников, которые через мессенджер Telegram отправил куратору[453].

В 73 % случаев для реализации своих криминальных замыслов киберпреступниками применяется мобильный телефон, в 21 % — компьютер (стационарный либо ноутбук).

Согласно изученной практике большой популярностью у киберпреступников пользуется сервис мгновенного обмена сообщениями (мессенджер) Telegram (включая TelegramX), далее по спросу следует WhatsApp, затем — Likee, Wickr Me и др. Эти сервисы применяются для мошенничества, незаконного оборота наркотиков, совершения развратных и насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних, нарушения неприкосновенности частной жизни. Из социальных сетей на первом месте по востребованности для совершения киберпреступлений находится «ВКонтакте», затем — «Одноклассники», значительно реже — Facebook[454], Instagram[455]. Наиболее часто социальные сети применяются для совершения развратных и насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетних, нарушения неприкосновенности частной жизни.

Например, 25-летний Б., находясь по месту своего жительства в городе Горно-Алтайске Республики Алтай, на протяжении шести месяцев 2023 г. посредством социальной сети «ВКонтакте» и мессенджера WhatsApp развращал 13 девочек в возрасте от 11 до 15 лет, а также с участием одной из них создал порнографические фотоматериалы[456]. Как установлено по другому уголовному делу, житель города Старый Оскол Белгородской области З. на протяжении трех лет (с 2018 по 2020 г.) с использованием социальной сети «ВКонтакте» совершил 55 эпизодов распространения порнографических материалов как изготовленных им самостоятельно, так и приобретенных из неустановленного источника, в том числе с изображением детей[457].

В тех случаях, когда в распоряжение преступников попадают данные банковских карт потерпевших, хищение денежных средств осуществляется через банковские приложения, интернет-магазины (например, Wildberries, Ozon и т. п.). Сегодня в общем объеме всех таких деяний не так часто, но все же используются преступниками электронная почта, интернет-страницы с поддельными сайтами и пр. для незаконного получения логинов и паролей от различных сервисов с целью последующего хищения денежных средств потерпевшего.

Важным инструментом совершения многих преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных технологий выступает социальная инженерия, представляющая собой комплекс специальных методов, применяемых воздействующим субъектом для регулирования и контроля поведения отдельного человека (либо даже людских масс) путем психологического воздействия на его сознание и бессознательное, прежде всего в целях реализации своих криминальных замыслов[458].

Эффективность социальной инженерии в преступном механизме сегодня существенно увеличивается за счет искусственного интеллекта, позволяющего формировать психологический портрет потенциального потерпевшего на основе его активности в виртуальном пространстве. Этот портрет преступники используют для построения диалога с жертвой и его своевременной корректировки в зависимости от ее поведения. Также в механизм преступления интегрируются сгенерированный с помощью искусственного интеллекта аудио- и видеоконтент с голосом и изображением значимых для потерпевшего людей.

Одной из ключевых особенностей киберпреступлений является постоянное совершенствование способов их совершения за счет интеграции новинок информационных технологий, стремительно совершенствующихся. Так, в отчете Европола «Оценка угрозы организованной преступности в Интернете» (IOCTA) за 2023 г. в качестве основного фактора, детерминировавшего существенную трансформацию киберпреступности за последнее десятилетие, указана технология искусственного интеллекта. Помимо этого основополагающими «мощностями» киберпреступников названы «теневой Интернет», использующийся в качестве площадки для обмена криминальными знаниями и реализации опции «преступление как услуга», и криптовалюты[459].

Приходится констатировать, что сегодня искусственный интеллект в руках преступников позволяет:

1) создавать более прогрессивное программное обеспечение для совершения преступлений, в том числе вредоносное (компьютерные вирусы);

2) совершенствовать способы криминальных деяний, в том числе усиливать методы социальной инженерии, использовать фальсифицированный контент или дипфейки, вести идеологическую работу;

3) увеличивать охват потенциальных жертв среди как физических, так и юридических лиц, включая органы государственного управления;

4) повышать анонимность и эффективней уничтожать следы своей криминальной активности.

В качестве прогнозируемых перспектив совершенствования способов совершения киберпреступлений за счет использования технологий искусственного интеллекта отметим:

— упрощение вхождения в киберпреступность людей с ограниченными техническими знаниями и опытом, позволяя им осуществлять кибератаки и организовать сложные схемы онлайн-мошенничества;

— разработку сценариев совершения будущих преступлений;

— осуществление переписки с детьми при совершении онлайн-сексуальной эксплуатации с целью преодоления языковых барьеров, имитации общения сверстников, ведения тематических бесед и пр.;

— изменение контента, полученного в результате совершения онлайн-сексуальной эксплуатации детей, с целью воспрепятствования идентификации личности потерпевшего и преступника, установления места и времени его создания и т. п.;

— генерацию фальсифицированного контента (дипфейков) для совершения вымогательства, мошенничества, посягательства на национальную безопасность государства и т. д.;

— дальнейшее повышение эффективности методов манипуляции сознанием как отдельных индивидов, так и масс, составляющих основу социальной инженерии;

— расширение видов совершаемых с использованием информационных технологий преступлений;

— усиление кибератак.

Большой популярностью у такого рода преступников пользуется криптовалюта, рассматриваемая ими как предмет хищения и средство легализации дохода, полученного преступным путем. Например, организованная группа в составе С., Б.М., Б.К., Н. и иных неустановленных лиц в период с 17.10.2012 по 19.01.2022, используя информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет», в том числе различные интернет-сайты, осуществляли неправомерный оборот средств платежей, а именно приобретение в целях сбыта и последующий сбыт электронных средств, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи и перевода денежных средств. В результате своей преступной деятельности они получили преступный доход в цифровой валюте в сумме 317,90987026 ВТС, что эквивалентно 1 012 418 109,24 руб.[460]

Подводя итог, выделим ключевые особенности криминалистической характеристики киберпреступлений:

— использование в качестве орудия информационных и психологических технологий (компьютерных средств, компьютерных программ, машинных носителей информации, информационно-телекоммуникационных сетей, методов социальной инженерии и т. п.) и, как правило, наличие у преступника (преступников) знаний, умений и навыков их касающихся;

— преимущественно дистанционность их совершения (территориальная разрозненность мест нахождения преступника и потерпевшего, наступления преступных последствий и пр.), с преобладанием транснационального характера;

— цифровые следы выступают неотъемлемым элементом механизма их совершения и нередко основным источником криминалистически значимой информации;

— сетевой способ при групповой форме совершения с отсутствием личного знакомства и непосредственного контакта причастных лиц;

— высокая доля прикосновенности к их совершению неосведомленных о конкретных их обстоятельствах лиц, получившая наименование «преступление как услуга» (англ. — crime-as-a-service);

— высокий уровень анонимности преступников[461].

Глубокие и фундаментальные знания уголовно-правовой, криминологической и криминалистической характеристик киберпреступлений являются базовой основой правоохранительной деятельности и отправления правосудия для более полного и точного решения стоящих перед ними задач по противодействию этому виду преступности.