Потому я, недолго думая, вышел из-за своего укрытия и принялся собирать неожиданные подарки судьбы, разбросанные в траве. При этом, разумеется, прикидывая их стоимость.

Так.

«Сердце огня».

Похоже, полностью заряженное.

Уникальный и очень редкий артефакт, обладающий способностью гореть чуть ли не вечно, выдавая при этом температуру более двух тысяч градусов. Изредка используется сталкерами как компактное топливо для костров, но очень изредка, ибо сидеть возле такого костра приходится на некотором удалении, чтобы самому не сгореть. А вот кузнецы, что в Зоне, что на Большой земле, за этот арт готовы отдать весьма серьезные деньги. Шутка ли – заплатил один раз, а потом всю жизнь можно не тратиться на топливо, да еще и потомкам останется.

А вот «Муха».

Артефакт, формой похожий на муху со сложенными крыльями, которым тяжелый танк можно превратить в груду горящего металла. Достаточно лишь швырнуть этот небольшой арт в цель посильнее и успеть рухнуть на землю ничком, чтоб самого не зацепило мелкими фрагментами той цели, разлетающимися во все стороны.

Ага, а вот и «Синяя панацея».

Очень дорогой артефакт, за которым гоняются престарелые миллиардеры на Большой земле. Пожилым бизнесменам на деньги наплевать, когда появляется шанс избавиться от застарелой болячки, признанной врачами неизлечимой.

Конечно, в процессе исцеления «Синяя панацея» может убить пациента. Но может и излечить от любого заболевания, просто выжрав его изнутри и при этом не повреждая здоровые ткани. Когда у человека, всю жизнь занимающегося бизнесом, появляется выбор умереть мучительной смертью или же рискнуть и в случае удачи выздороветь полностью, эти рисковые парни долго не раздумывают. Им не привыкать играть с судьбой в рулетку, и потому за свой шанс они готовы платить огромные суммы.

Конечно, в Зоне местные барыги дают за артефакты примерно одну десятую от их истинной стоимости, но тут, как говорится, не хочешь – не продавай, твое дело. Только, чтобы реализовать добычу за полную стоимость, придется перелезть через кордон, рискуя получить пулю в затылок с охранной вышки, а потом начать искать покупателей на свой уникальный товар.

Обычно такие поиски оканчиваются в тюрьме, потому что законом запрещено выносить что-либо из аномальных Зон. А уж за попытку продать это «что-либо» срок накрутят такой, что лучше б было вообще не родиться. Поэтому сталкеры предпочитают просто сдавать свои находки барменам и перекупщикам, получая за них хоть и по минимуму, зато без лишнего геморроя на свою голову.

Несмотря на грабительские расценки скупщиков, я понимал, что за три минуты уже насобирал себе на суперсовременный нано-костюм Н-1 с режимом невидимости и гибкой броней, выдерживающей пулеметную очередь, выпущенную в упор, – причем с принудительным гашением запреградного разрушающего действия пуль. В таком костюме можно смело идти хоть на гранату, брошенную под ноги, хоть на СВД, направленную в грудь.

Правда, не рекомендуется это – после подобного силового воздействия ультрамодный и желаемый всеми сталкерами костюм частично теряет свои свойства. Зато тот, кто находится внутри Н-1, гарантированно остается жив и здоров, что целиком компенсирует конский ценник этого уникального изобретения…

Такие вот шкурные мысли гонял я у себя в голове, собирая редкие арты, которые пока что не охранялись аномалиями. Эти полуразумные твари быстро смекают, что люди интересуются отходами производства «мусорщиков», и, ползая по Зоне, подбирают их. А после используют как наживку.

И в результате частенько можно наблюдать такую картину: стоит себе сталкер, глядя, например, на «автоген», болтающийся в центре «жары», репу чешет. И хочется вытащить редкий арт, за которые любой перекуп отвалит нехилую сумму, – и колется, ибо знает, на что способна «жара».

Но зачастую жадность перевешивает, и вот уже ловец удачи аккуратно пытается выпихнуть какой-нибудь длинной железякой желанную добычу из аномалии. А железяка та плавится, становится короче, сталкер подбирается чуть ближе к опасной границе…

И тут из недр «жары» вырывается протуберанец, похожий на огненное щупальце, хватает человека, мгновенно превращающегося в пока еще живой, истошно орущий костер, и не спеша так, с наслаждением затягивает добычу внутрь аномалии… И вот уже нет около «жары», слегка увеличившейся в размерах, никаких следов человека, кроме оплавленного огрызка ржавой трубы, а в недрах аномалии по-прежнему бултыхается «автоген», словно специально подсвеченный пламенным ореолом…

В моем случае сброшенные мусорщиками четыре аномалии пока не развернулись до конца. Неторопливый это процесс для них, все-таки в незнакомый мир попали, освоиться надо, осмотреться. Понять, как жить тут, что кушать…

Потому потенциальная добыча вроде меня была сию секунду для аномалий неинтересна. И будет таковой еще минут десять, пока в страшных порождениях иного мира не проснутся охотничьи инстинкты.

Но в то же время расслабляться не стоило. Мало ли, вдруг у какой-то аномалии те инстинкты проснутся раньше? И кого потом винить, что, вальяжно прогуливаясь среди клондайка артефактов, я по собственной тупости угодил в «электрод», который натужно вытаскивает свои молнии из плотно скрученного сверкающего клубка в паре метров от меня? Правильно, никого.

Мне оставалось собрать пяток артов, валявшихся довольно близко от просыпающихся аномалий, когда неподвижно лежащий «мусорщик» внезапно пошевелился и застонал. Надо же, стон у него оказался почти человеческим, хоть и с каким-то инфернальным подвывом. Впрочем, думаю, если навернуться с высоты метров десяти, то и не так взвоешь, даже будучи хомо сапиенсом.

Первой мыслью у меня было высадить из автомата очередь в обрубок с множественными крупными паучьими глазами, заменяющий «мусорщикам» голову. Я даже автомат приподнял с этой целью…

И опустил.

Не в моих правилах убивать того, кто не сделал мне ничего плохого. Тем более находящегося в бедственном положении – а что «мусорщику» хреново, было видно невооруженным глазом. Понятное дело, будь ты хоть десять раз представитель крутой высокоразвитой цивилизации, а гробанешься с такой высоты – и всё. Никакой ты уже не супергуманоид, а просто кусок отбитого мяса, с глазами черными, большими и печальными, как у кота из известного мультика.

– Ну чего, Робинзон, как оно? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

Я был в курсе, что некоторые «мусорщики» знают язык землян. Но, судя по моему опыту, это были какие-то специально подготовленные бойцы, типа шпионов, забрасываемых во вражеский тыл. И правильно, на фига обычному представителю высокоразвитой цивилизации знать язык крыс, шныряющих по помойке? На мой взгляд, совершенно бесполезный навык.

Но, как оказалось, разумная гора осклизлого мяса по-нашему понимала. Хотя, может, просто изучила основные слова на случай попадания в экстремальную ситуацию. Такую, как сейчас, например.

– Во… ды… – простонал «мусорщик».

Угу, понятно. Пить хочет. Пока только воду, моя кровь его не интересует. Опять-таки пока что. Хотя вполне возможно, что водички хлебнет – и захочет попить чего-то более калорийного. Оно мне точно надо?

Известны случаи, когда высокоразвитые гости из другой вселенной были замечены за питьем местного деликатеса, весьма уважаемого нашими ктулху. С учетом, что средний «мусорщик» имеет рост под два метра и более чем внушительную мышечную массу, приближаться к уроненному соплеменниками индивиду было бы самой настоящей глупостью.

Тупым я себя не считал, и мой альтруизм имеет очень четкие рамки: когда я понимаю, что могу стать жертвой собственной благотворительности, то ну ее на фиг, ту благотворительность.

А с другой стороны, мой моральный кодекс не одобрял перспективу оставить живое разумное существо без помощи. Потому, мысленно скривившись от того, что сейчас совершаю очередную осознанную глупость, я снял с пояса фляжку, отвинтил крышку, сделал пару глотков, чтобы высокоразвитый понял, что это не яд и не граната, завинтил крышку обратно – и бросил ее в сторону «мусорщика».

Фляжка упала рядом с пострадавшим – который, застонав вторично, протянул щупальце, подобрал подарок, поднес его к щели под глазами, заменявшей рот, и просто выдавил содержимое алюминиевой емкости. Одним легким движением смял ее в комок, словно это был мандарин, а не армейский девайс с ярко выраженными ребрами жесткости.

Я понаблюдал, как в щель под паучьими глазами стекло содержимое фляги, и, сочтя свою благотворительную миссию выполненной, собрался уходить, пока живой лес не забыл, что связываться со мной небезопасно, и не предпринял новую попытку поживиться моей тушкой.

Но тут в спину мне прилетел еще один стон:

– Е… ды…

Я со вздохом обернулся.

Круглые глаза «мусорщика» смотрели на меня не отрываясь.

Я почесал в затылке.

– Понятно. И еды, и ложку? Или без ложки обойдешься?

«Мусорщик» продолжал молча смотреть.

Я со вторичным вздохом полез в рюкзак, достал оттуда килограммовую банку тушенки, бросил ее на то же место, что и флягу до этого. «Борговец», рюкзак которого я затрофеил, был парнем запасливым, и у меня еще оставалась запасная фляга с водой и вторая банка тушенки, делиться которыми я был точно не готов.

Но расстаться с одной банкой при наличии собранных артефактов было некритично – дойду до относительно цивилизованных мест Зоны и на свой хабар обменяю хоть вагон той тушенки. Так что фиг с ней, с той банкой, пусть жрет паукоглазый. Если, конечно, ему такая еда подходит…

Подошла.

Сожрал так же, как до этого воду выхлестал. Сжал банку щупальцем, выдавил в пасть мясную кашу… и отправил туда же скомканный комок металла.

Вот это ни фига ж себе поворот! Мне б такой желудок, как у этого гостя из другой вселенной. А то как местной тушенки налупишься, потом, пока она не переварится, ходишь с изжогой, распугивая громовой отрыжкой мелких мутантов. Ну а какие еще варианты? Жрать-то охота, а в Зоне самый безопасный продукт – это консервы с Большой земли. Ибо от того, что здесь готовят местные дельцы от кулинарии, можно запросто завернуть ласты даже с моим стажем адаптации к опасностям зараженных земель.

Короче, жестяную банку «мусорщик» заточил так, словно вкусную таблетку проглотил, аж глаза слегка замаслились от удовольствия. Видимо, в организме железа и олова не хватало. Теперь же, восполнив дефицит микроэлементов, пришелец из другой вселенной заметно взбодрился. Даже немного приподнялся с земли, при этом под маслянистой кожей щупалец заметно выперли мощные мышцы.

– Ну что, жизнь налаживается? – спросил я, на всякий случай сделав шаг назад и приподняв ствол автомата.

Так-то в Зоне у людей совершенно нормальная практика пустить пулю в лоб тому, кто поделился с тобой аптечкой, – чисто чтоб вторую забрать на всякий случай, а то мало ли. А про мутантов вообще говорить нечего. Увидел раненого мута, просто пристрели, чтоб не мучился, если сердце не совсем очерствело и не жалко пулю на доброе дело. Говорят, на том свете зачтется – хотя, наверно, брешут. Был я на том свете и никакого зачета за мои добрые земные дела не заметил…

– Благо… дарю… – с трудом проговорил «мусорщик», поднимаясь на ноги – если, конечно, можно назвать ногами нижнюю пару щупалец мускулистой двухметровой морской звезды.

М-да… С непривычки при виде такой внеземной красоты можно шоковый инфаркт словить как нефиг делать.

Но я парень не впечатлительный. Видел много всякого и сейчас подумывал лишь о том, как бы нам с «мусорщиком» теперь аккуратненько разойтись краями. Чтоб каждый по своим делам отправился и при этом никто не приобрел ненужных отрицательных впечатлений. Я – про то, как меня в очередной раз пытались съесть, а паукоглазый – про то, как болезненно рвут плоть пули калибра 5,45, когда, вращаясь при входе в мясо, формируют в нем широкий раневой канал…

Однако «мусорщик» вроде нападать на меня не собирался.

Осмотрелся, покрутив башкой туда-сюда, – и очень по-человечески горестно вздохнул, плетьми опустив конечности, заменяющие ему руки. Прям живой памятник крылатому выражению «жизнь не удалась» в исполнении скульптора, злоупотребляющего запрещенными стимуляторами вдохновения.

– Ну, что еще? – хмуро поинтересовался я.

Вместо ответа «мусорщик» поднес одно щупальце ко рту, потом им же коснулся головы. А потом посмотрел на меня явно вопросительно.

– Словарного запаса не хватает? – догадался я.

– Мозг… твой… – с трудом проговорил гость из другого мира.

Интересный расклад.

Если он хотел сожрать мои мозги и спрашивал на это разрешение, то я был категорически не согласен – мне с содержимым моего черепа расставаться как-то не хотелось. Хоть порой у него и неважно с логикой, но все-таки свои извилины, родные. И даже для очень хорошего дела жертвовать ими было определенно жалко.

Но, может, «мусорщика» интересовал ментальный доступ в мою голову и он сейчас интеллигентно интересовался, можно ли туда вторгнуться?

Такой расклад тоже был вполне вероятен, и я решил проверить свою догадку.

– Лучше уж мы к вам, – проговорил я – и попытался мысленно коснуться содержимого мозгов этого пня с щупальцами.

Дело в том, что недавно один недобитый фашист невольно подарил мне способности псионика[1]. Не сказать, чтобы особенно сильного, но мне ментальной мощи вполне хватало для того, чтобы сканировать мозги врагов и при этом читать их намерения словно в раскрытой книге.

И я коснулся…

Ктулху меня побери, лучше б я этого не делал!

В мое сознание словно ворвался смерч!

Вихрь, круживший в своих спиралях настолько угловатые картины чужого мира, что я от адской боли в голове невольно рухнул на колени… Казалось, чуждые образы и звуки совершенно иной, непонятной речи сейчас разнесут мою черепную коробку изнутри…

Но внезапно все пропало!

Внутри моей головы образовалась звенящая, абсолютная пустота… И одновременно я осознал, что рядом со мной стоит «мусорщик», положив одно из своих щупалец мне на макушку, а второе… приложив к ране на плече! Этот урод сорвал пластырь, стягивающий располосованную кожу, и сейчас его осклизлое щупло растеклось по ней, залепив полностью. Жгло это место невероятно – но я, оглушенный ментальным ударом, не мог пошевелиться…