Чжонхён отрегулировал громкость радио. Хотя это лето и было не таким жарким, как прошлое, без тайфунов тоже не обошлось, и он все же решил отнести одеяло в прачечную. День казался ясным и невероятно летним, но после обеда опять пошел дождь. Несмотря на раннее время, небо уже потемнело, и темноту освещали лишь фары машины. Чжонхён все еще удивлялся, когда видел текущую дату. Казалось, он только вчера познакомился с Сэхён, но пролетело уже больше трех недель.

Перед тем как передать Чжогюна полиции, его сначала отправили в больницу, а Сэхён по своему желанию отправилась в участок. Прокуратура понимала абсурдность обвинения девушки в препятствии расследованию, учла задержание Чжогюна, в итоге быстро прекратив уголовное преследование. Судмедэксперт вернулась к работе уже к концу июля. А новости, ко всеобщему удивлению, сосредоточились не на самом Чжогюне, а на его дочери. Одно время в программах обсуждали необходимость ее отстранения, высказываясь, кто за, кто против, а машины журналистов не покидали здание службы, ожидая возможности взять у девушки интервью.

Но сама Сэхён казалась довольной этой внезапной известностью. Наконец-то начались подвижки и по ее повышению, но в итоге она заявила, что ей было бы лучше остаться в Сеуле. Стоило Чжогюну попасть в отделение, как Сэхён сразу же собрала вещи, покинув квартиру в Ёнчхоне и вернувшись в столицу. А Чжонхён смог восстановиться в должности в опергруппе. После успешного раскрытия дела атмосфера в ней снова стала непринужденной. Но отсутствие в его жизни Сэхён, с которой он раньше постоянно созванивался или находился рядом, оказалось для него более значимым, чем он думал.

Он связывался с ней снова, пытаясь узнать, как тогда ей стала известна недоступная другим информация. Но девушка сказала, что услышала обо всем в лифте по пути на брифинг, и попросила перестать ее в чем-то подозревать. Ему хотелось просто бросить трубку, но Сэхён вдруг извинилась перед ним за то, что так долго лгала (хотя все равно уверяла, что история с лифтом – правда). Пусть и сказанные невзначай, все же это были первые ее извинения. Так он и начал с ней созваниваться, продолжая и сейчас поддерживать близкую связь.

Наступил август, новости о мощных тайфунах постепенно затмили собой новости о Сэхён. Иногда о деле «Портного» еще вспоминали в различных ток-шоу, но тогда они уже освещали преступления Юн Чжогюна, хотя люди и продолжали болтать всякое, не забывая упомянуть о Сэхён. Они отмечали, что она по-прежнему работает судмедэкспертом. На некоторых эфирах такой подход критиковали. К счастью, нигде не говорили о Сэын. Особенно для этого постарался Чжонхён, составлявший протокол по Чжогюну. Коллеги не оценили. Однако он понимал, что не зря прилагал к этому все силы, ведь это дело в любой момент могло снова стать объектом жарких дискуссий. Он убеждал в этом и всю команду – это точно одно из лучших его достижений за этот год.

По радио объявили, что сегодня днем на площади Сеула будет проведена церемония в память обо всех жертвах, а также митинг, критикующий непрофессионализм полиции. Благодаря последнему сформировалось определенное общественное мнение, а внутри полиции произошли изменения – теперь сотрудники сосредотачивались на защите жертв и выявлении преступника с самого начала расследования. Чжонхён был рад, что во время митинга не пошел дождь.

Он уже доехал, но припарковаться было негде, поэтому ему пришлось еще несколько раз покружиться по району в поисках места. Он еле нашел свободное на платной парковке в отдалении и поспешил к месту встречи. За стеклянной дверью он увидел Сэхён. Ее полузакрытые глаза выдавали усталость. Она разговаривала с продавщицей и выглядела раздраженно. Рядом с ней стояла Сэын в идеально выглаженной рубашке – она довольно рассматривала себя в зеркало. Чжонхён поспешил внутрь.

– Простите. Я опоздал. Там ужасные пробки.

Сэын приветственно помахала ему рукой, а девушка даже не взглянула на него, продолжая задавать вопросы продавцу.

– Что с Сэхён? Она выглядит недовольной, – тихо спросил Чжонхён, подойдя к девочке.

– Как я выгляжу? – вместо ответа спросила та, отойдя на пару шагов и раскинув руки, чтобы лучше продемонстрировать одежду.

– Тебе очень идет.

– А она говорит, что слишком свободно.

Чжонхён широко улыбнулся, и Сэын ответила ему такой же улыбкой. Сэхён обратила на них внимание, не скрывая своего раздражения.

– Нужно нормально подобрать размер, и все. Сразу заметно, что она тебе большая.

– Но мне же носить ее до следующего года, а там я точно вырасту.

Чжонхён наконец понял, в чем была причина их спора. Сэхён не была особо высокой, но Сэын все равно доставала ей лишь до подбородка. Проблема точно была не в росте. Просто им все еще было непривычно проводить время вместе, а девочка все еще не умела просить о чем-то. Так что Сэхён приходилось нелегко. Сэын думала, что все равно скоро подрастет, а значит, форму нужно было купить на размер больше, но Сэхён не понимала суть подобных переживаний, поэтому явно считала, что сестра просто специально с ней спорит.

– Ты разве не знаешь наши гены? Это твой максимальный рост, – вдруг рассмеялась Сэхён.

Сэын пробормотала, что ее мама была высокой, но в итоге сняла рубашку и повесила обратно на вешалку. Все их споры, на удивление, кончались так быстро и скучно. Продавщица спокойно вздохнула, увидев, что две сестры наконец-то прекратили ругаться. Она достала плотный пластиковый пакет и, сложив в него форму, протянула младшей. Чжонхён взял пакет и в попытке утешить сказал ей, что она сможет выбрать, что они будут сегодня есть.

– И три бейджика, верно? – спросила продавщица и передала пластиковые ярлычки Сэхён.

Та уже собиралась оплатить покупку, достав карту, но на секунду замерла. На белом фоне бейджа виднелась зеленая надпись – Со Сэын.

– Тебя правда это устраивает? – спросила Сэхён, передавая бейджик девочке.

– Да, мне нравится! – улыбаясь, ответила та, прикрепляя его к только что приобретенной сумке.

Она подбежала к Чжонхёну и потащила его к зеркалу. Встав перед ним, она начала хвастаться покупками и крутиться на месте. Юноша широко улыбнулся и показал ей поднятые вверх большие пальцы. Сэхён неотрывно смотрела за этой сценой, попросив продавца добавить к покупке и ту рубашку, что мерила Сэын. Она осмотрела забинтованную правую руку, в которой держала карту. Из-за отрезанного мизинца рука выглядела странно, но потеря пальца больше не казалась ей чем-то значимым. Она улыбнулась и направилась к Сэын и Чжонхёну.