Что собой представляла разведывательная сеть шанхайской резидентуры к моменту отъезда Зорге домой?
Ответ даёт часто цитируемая «Характеристика лучших связей шанхайской резидентуры», составленная Зорге в январе 1933 г. уже в Москве, и отражавшая состояние резидентуры на 1 октября 1932 г. Приведённая нумерация была очередной раз в части отдельных «связей» изменена и ничего не имела общего с прелагаемой тем же «Рамзаем» ранее, в том же году в его оргписьмах №№ 11 и 12 от июня и августа, соответственно (в основном были сохранены первые номера). Не исключено, что было учтено пожелание «Пауля» принимать агентуру с новыми номерами.
Следует напомнить, что у Центра и «Рамзая» понятие «связь» имела расширительное значение. «Связь» в контексте изложения могла означать «агент» или «связь с агентом». Источники, от которых поступала информация и которые у «Рамзая» назывались «связью», далеко не всегда являлись агентами – агентами источниками информации, агентами-курьерами. И, более того, перспективы, что они станут таковыми, были минимальными, если не нулевыми. Это были личные связи, и не только Зорге, которые на доверительной основе давали информацию. К этой категории лиц следовало отнести и немецких инструкторов, ряд журналистов и дипломатов, японских военного атташе и консула, китайских политиков и военных. Были и такие лица в разведывательной сети «Рамзая», вероятность зачисления которых в агентурную сеть была весьма маловероятна. К таким лицам относился № 113 – китайский министр иностранных дел Ло-Вен-Кан (Ло Вэньгань), которого «Рамзай» ошибочно назвал министром юстиции. И, конечно, № 114, которого Зорге включил в число своих «связей». Под этим номером проходил Чан Кайши, который даже при самой буйной фантазии не мог стать агентом. И тот, и другой являлись источниками информации у Сун Цинлин.
Говоря о своих «связях», Зорге к ним относил и среду, в которой вращались интересовавшие его персоналии, являвшиеся носителями разведывательных сведений. К такой среде относились немецкая колония и германское генеральное консульство; колония русских иммигрантов-белых; группа японских фашистов и т. д. Это та среда, в которой находились и сам Зорге, и его агенты, и где они черпали необходимую им информацию. Здесь агенты если и просматривались, то в основном среди белогвардейских кругов, связанных с атаманом Семёновом, и то в прошлом.
Зато они могли быть (и были) во французской и шанхайской китайской полиции, в администрации шанхайского и нанкинского арсеналов, службе снабжения военного министерства, гарнизонном штабе, военных академиях в Нанкине и Кантоне, в секретариате шанхайского Гоминьдана, окружении старого милитариста Дуань Цижуя и т. п.
Большинство «связей» у Зорге проходили под номерами, часть связей имела одновременно и номер, и псевдоним.
«Связи» шанхайской резидентуры простиралась и на Юг, и на Север Китая. Это был живой организм. Он постоянно претерпевал изменения в результате нередких провалов из-за сложного полицейского режима, вследствие потери источника при его переводе на новое место службы, гибели агента в ходе военных действий и т. д. На смену выбывшим агентам вербовались новые. Однако случавшиеся провалы не касались ядра китайской агентурной сети – агентов-групповодов, которые выступали в т. ч. в роли вербовщиков.
Всего к числу связей шанхайской резидентуры Зорге отнёс 93 номера (с № 1 по № 902). Причём нумерация была не сквозная. С № 1 по № 46 (№ 20 был пропущен) шла характеристика связей, отнесённых к Шанхаю. Далее нумерация прерывалась и начиналась с номеров 101, 201 и т. д. – до № 901 в зависимости от города или провинции, в котором находились эти связи. Например, нумерация связей в Нанкине начиналась с № 101, а в Кантоне – с № 801.
Причём под некоторыми номерами проходило по несколько человек. В ряде случаев число лиц, относившихся к отдельным номерам, установить вообще невозможно. Так, к немецким инструкторам Зорге отнёс шесть офицеров, а в Нанкине он под одним номером объединил несколько офицеров Военной академии. Но, как уже отмечалось, речь не шла о том, что все 93 связи являлись агентами. Поэтому не следует пытаться прибавлять к ним ещё шесть человек и «ряд офицеров» в Нанкине и выходить на 100 с лишним агентов. Речь в ряде случаев шла об источниках информации или о среде, в которой эти источники вращались. Зорге, похоже, не знал досконально всю агентурную сеть шанхайской резидентуры, и степень подробности описания связей, в неё входивших, свидетельствовала о пробелах в его информированности. Где-то он подробно расписывал, что за личность стоит за тем или иным номером, а где-то ограничивался лишь одной скупой фразой.
В подавляющем большинстве, за исключением «ядра», родовые имена («прозвания») и собственные имена китайцев были далеки от действительности после многократных переводов с одного языка на другой: с китайского на английский, с английского на немецкий, с немецкого на русский.
Если структурировать приведённую Зорге «Характеристику», то получается следующее.
«Китайских сотрудников резидентуры», по определению Зорге, которые должны были выполнять роль групповодов, было четверо – № 1 (Чжан, «Рудольф»), № 2 (Лю, «Ганс»), № 3 (Сяо, «Эрнст») и № 801 (Цай, «Марианна»). На начало октября 1932 г. Чжан, который по терминологии, введённой позже «Абрамом», являлся помощником резидента (каковым он, по сути, и был), находился в Шанхае. Цай – в Кантоне. Сяо с мая по сентябрь 1932 г. пребывал в Гонконге и организовывал сбор информации о Кантоне и провинции Гуандун с позиции английской колонии, не являясь фактически групповодом. Таковым не был и № 2, который, судя по всему, использовался в качестве связника с Нанкином.
К вышеперечисленным лицам следует добавить групповодов № 12 (Фу, китайский адвокат) и № 14 (Сун, «Руди») – в Шанхае; № 13 (Цай Шухоу, «Шопкипер») – имел на связи агентов в Нанкине, здесь также находились групповоды № 103 – «чертёжник арсенала Нанкина» и № 106 – «шаньдунец»; №№ 201 и 202, учителя – в Пекине; № 401, ханькоусский адвокат; № 501, член провинциального правительства в Хэнани; № 803 – в Кантоне (помимо № 801). Изначально, когда создавалась агентурная сеть, каждый групповод выступал в качестве вербовщика и формировал вокруг себя агентов.
Итого, вместе с Чжан и Цай 13 действующих групповодов, часть из которых выступала и в качестве информаторов. Два групповода: один – в Нанкине, второй – в провинции Хунань в «Характеристике» приведены не были.
И все 12 руководителей агентами, через агентов-связников, замыкались на одного единственного человека – на № 1 – Чжан, который, в свою очередь, был связан с Рамзаем. Как резервная, была предусмотрена связь Чжана с «Паулем» и «Джоном».
Китайская агентурная сеть была распределена по городам и провинциям следующим образом.
Групповод № 12 – «Фу» характеризовался следующим образом: «Китайский адвокат, друг № 3, связан с некоторыми японскими адвокатами, кроме того, связан с разными китайскими оппозиционными группировками. Он может быть активизирован для нас только через № 3». У № 12 находились на связи № 37 – «Шанхайский секретариат Гоминьдана» и № 38 – «Группа японских адвокатов».
Групповод № 14 руководил деятельностью № 40 – «Группа Чэнь Миншу»; № 41 – «Другая группа шанхайских гоминьдановцев»; № 42 – «Шанхайская китайская полиция, очень ненадёжная» и № 43 – «Секретарь Сунь Фо. Большой невежа, шарлатан».
Чэнь Миншу с 1929 г. являлся членом ЦИК Гоминьдана. В 1930–1931 гг. был командующим 19-й армией НРА. Сунь Фо (Сунь Кэ) – с 1926 г. – член ЦИК Гоминьдна. В 1925–1926 гг. – член Кантонского правительства, член правительства Гуандун, мэр Кантона. В 1927 г. – заведующий Молодёжным отделом ЦИК Гоминьдана, министр путей сообщения Уханьского правительства, министр финансов Нанкинского правительства. С 1932–1948 гг. – председатель Законодательного юаня Китайской республики.
Из «Характеристики» Рамзая не следует, остались ли у групповода № 13 агент (агенты) в Управлении шанхайского арсенала, а также остаётся загадкой, были ли у групповода № 14 агенты в вышеперечисленных «группах» и являлся ли секретарь Сунь Фо его агентом? Но одно можно сказать, что это были «добротные источники информации».
Непосредственно на Чжана в Шанхае замыкалось целое переводческое бюро, служившее местом изучения и проверки будущих агентов, и проходившее под № 15: «Два китайских переводчика и 2 молодые китайские девушки для связи нашего более узкого аппарата [с] переводчиками и нашим более узким аппаратом. Могут быть использованы для связи на Бэйпин и Кантон. Это бюро перевода и пункт связей являются исходными пунктами для вербовки новых сил [являются для нас началом привлечения новых сил]. По их испытании, вовлечём их больше в нашу работу. Вот почему растёт состав бюро».
Здесь у групповода № 13 имелись источники информации в Управлении нанкинского арсенала (№ 101) и Управлении снабжения военного министерства (№ 102). На № 13 замыкались люди из № 39 («Управление шанхайского арсенала, теперь распущенное»).
Действовал в Нанкине ещё один групповод № 103: «Вполне надёжен [очень надёжный], преданный сотрудник. Получает небольшое месячное жалование. Даёт всё, что может приобрести в Арсенале, за последнее время начинает работать и в качестве вербовщика в кругу своих знакомых. Ему не больше 25 лет». На связи у чертёжника из нанкинского арсенала находились № 104, «Пом[ощник] командира 87-й дивизии, новая связь, оценку дать ещё нельзя и, кроме того, неизвестно, сохранился ли?», и № 105, «Офицер артиллерийской бригады. Тоже новая связь».
У групповода № 106 – «Шаньдунец. Очень старый, но в дружбе с номером 1 и 3 и работает за небольшое жалование для нас среди слушателей военной академии. У него уже нет определённого занятия» – были на связи № 107 – «Различные офицеры военной академии».
В Нанкине среди «связей» у «Рамзая» были обозначены ещё №№ 108, 110, 111 и 112.
№ 108. «Офицер 87-й дивизии. Также новая связь».
№ 110. «Рудольфина» – жена Рудольфа. «Жена сотрудника № 1, исключительно ловкая и верная сотрудница. К сожалению, у неё небольшая работа в иностранном министерстве [министерстве иностранных дел] и поэтому только иногда удаётся напасть на хороший материал. На её квартире в Нанкине есть фотоустановка [фотоаппаратура]. Приблизительно 24 года, и с нами связана с тех пор, как её муж у нас работает. Уже в Ханькоу состояла сотрудницей. Может дальше развиваться. Немножко говорит по-английски».
№ 111. «Заведующий конторой [канцелярией] в министерстве иностранных дел. Не особенно активно работает для нас, но помогает 110 во многом, и он её устроил на работу. Личным воздействием можно будет добиться усиления его активности».
Из «Характеристики» не следует, кто объединял работу вышеперечисленных номеров.
№ 112 – Хан (Чэнь Хансэн) был связан напрямую с «Рамзаем».
В Пекине находилось два групповода – №№ 201 и 202. № 201 – «Учитель, вместе со своей женой работает для нас, вполне [очень] надёжный, серьёзный человек, систематически строящий свои связи, совершенно лояльно исполняющий наши указания. Раньше он не имел опыта в нелегальной работе, теперь же можно его рассматривать как вполне осторожного и до некоторой степени опытного человека. Важнейшая связь, открытая им нам, – это ведущая к штабу Чжан Сюэляна. Получает денежную помощь, но без особого вознаграждения за приобретённый материал. Рамзай знает его лично, и когда пришёл к нам, он с ним вёл переговоры [переговорил с ним, когда он пришёл к нам работать]».
№ 202 – «Также учитель [школьный], старый друг № 3. Ещё малоопытный, но серьёзный, старательный и надёжный».
На руководстве № 201 находились №№ 203, 204, 205 и 206.
№ 203 – «Офицер штаба Чжан Сюэляна, доставляющий нам материал из штаба за деньги. Удерживает дружественные отношения с № 201 и работает для нас за деньги, но и из-за дружбы с № 201».
№ 204 – «Помощник [заместитель] командира 7-й пехотной бригады, друг № 201. Так как расположен [размещается] вне Бэйпина, связь с ним затруднена».
№ 205 – «Секретарь штаба Хуан Фу, работает для нас из-за дружбы с № 201». Хуан Фу – в 1924 г. – и.о. премьер-министра Китайской республики; в 1927 г. – мэр Шанхая; в 1928 г. – министр иностранных дел; в 1933–1934 гг. председатель Бэйпинского политического совета.
На связи у № 202 были №№ 206, 207 и 208:
– № 206 – «Группа офицеров в Шаньси»;
– № 207 – «Круги [окружение] старого милитариста и председателя совета министров Дуань [Цижуя]»;
– № 208 – «Новая связь со штабом Чжан Сюэляна».
№ 301 – «Бывший активный офицер в рядах маньчжурских волонтёров [добровольцев], впоследствии перешёл в штаб Чжан Сюэляна, чтобы там работать для волонтёров. Согласно нашему желанию, он достал для себя поручение штаба отправиться в Маньчжурию для расследования положения волонтёров. Работает из-за дружбы к нам и к № 1. В нашей работе ещё неопытный и непроверенный. Денег не берет».
Групповодом в Ханькоу был № 401 – «Ханькоусский адвокат, имеет старые связи в Ханькоу, работает для нас за некоторую денежную поддержку, ещё новый в нашей работе, и свою сеть связей он ещё слабо организовал. Работает для нас из-за определённой денежной поддержки. В нашей работе ещё новый, и свою связную сеть создал ещё недостаточно».
Ханькоусский адвокат направлял работу № 402 – «Его помощник [помощница] в работе адвокатуры, но работает также для нас и является связующим звеном между Шанхаем и Ханькоу»; № 403 – «Офицер 89-й дивизии, расположенной в Ханькоу» и № 404 – «Штабной офицер в штабе гарнизона города Ханькоу».
Здесь групповодом являлся № 501 – «Раньше принадлежал к группе Ван Цзинвэя. Был завербован для нас через № 1. Очень способный и толковый человек. Работает только из-за дружбы к нам. Но вполне лояльный и всем нашим желаниям и указаниям подчиняется. Член провинциального правительства Хэнань и один из секретарей Лю Цзи (друг Чан Кайши – написано от руки работником Центра. – Авт.)».
У него на связи имелись № 502 – «Из круга друзей № 501 в штабе Лю Цзи»; № 503 – «Группа служащих [в] хэнаньском провинциальном правительстве»; № 504 – «Местный гоминьдан и несколько людей из группы Ван Цзинвэя, с которыми и сотрудничает № 501».
Лю Цзи – в 1925 г. – начальник штаба 1-й Национальной армии. В 1925–1927 гг. – на военных и административных постах в Северном Китае, в 1927 г. – начальник Управления сухопутных войск Военного совета Уханьского правительства, с декабря 1927 г. – член Военного совета Нанкинского правительства.
В Хунани находилось три «связи», которые напрямую замыкались на № 1 – на Чжана (или же «Рамзай» не обозначил групповода в своей «Характеристике»):
– № 601 – «Штабной офицер в 34-й дивизии в Хунане, работает, главным образом, из-за дружбы и из-за небольшого вознаграждения»;
– № 602 – «Служащий в хунаньском опиумном бюро в Чаньша, у него много связей к хунаньскому провинциальному правительству и достаёт материал оттуда. Особенно связан с 16-й дивизии, получает небольшую месячную оплату. В работе очень ловкий [искусен]»;
– № 603 – «Брат капитана 19-й хунанской дивизии. Студент и живёт вместе с братом, от которого он получает материалы от [о] 19-й дивизии, работает из-за симпатии к нам».
Судя по всему, эти «связи» являлись агентами.
№ 701 (о нем уже упоминалось в связи с Лу, его завербовавшим) – «Полковник штаба 19-й армии. Исключительно способный [порядочный] человек и из-за дружбы связан с нами. Мы завербовали его во время шанхайских боёв. Очень ловкий [умелый] и вполне лояльный по отношению к нам. Связь с Фуцзянь поддерживает его жена в Шанхае, которую мы используем для связи с ним. Он хорошо развит как политически, так и в военном отношении».
Связь с полковником поддерживалась его женой, проживавшей в Шанхае, которая «вполне надёжна в смысле отношении связи между нами и офицером [в] Фуцзяни». Жена навещала мужа раз в полтора месяца. Каждая поездка оплачивалась в 150 шанхайских долларов.
№ 801 (Цай) – непосредственно направляла деятельность №№ № 807, 808, 809 и 803. № 807 – «Офицер третьей армии». № 808 – «Молодой секретарь Чэнь Цзитана, в дружбе с № 801, ещё малоопытный».
Чэнь Цзитан – в 1925–1927 гг. – командир 11-й дивизии 4-го корпуса; весной 1927 г. – глава делегации Национального правительства в СССР; в 1928 г. – командир 4-го корпуса НРА; в 1929–1931 гг. – командующий 8-й армией, затем командующий 1-й армейской группой НРА; с начала 30-х годов контролировал провинцию Гуандун (председатель провинциального правительства провинции Гуандун); с 1929 г. – член ЦИК Гоминьдана.
№ 809 – «Дядя Цай. Советник Чэнь Цзитана, раньше был полицейским офицером в Кантоне, с большими связями среди кантонских политиков. Очень хитрый и опасный человек, которого мы используем посредством Цай, но осторожно, чтобы не подвергнуть опасности Цай, но постепенно нужно энергично взяться за его обработку. Деньги могут помочь».
№ 803 – «Офицер в штабе Чэнь Цзитана, работает для нас из чисто коммерческих соображений. Очень дорогой, но имеет прекрасные связи ко всем армиям Чэнь Цзитана, а также к отдельным дивизиям». № 803 помимо того, что замыкался на Цай, руководил деятельностью № 804 – «Учитель [преподаватель] кантонской военной академии, работает за деньги»; № 805 – «Штабной офицер в первой армии в … (неразборчиво. – Авт.)»; № 806 – «Капитан второй армии». /Оп.3573. Д.3. Л.107/
В кантонской сети связей числился и № 802 – «Тун, муж Цай, живёт вместе с семьёй номера 3 в Гонконге, служит для связи в Кантон к Цай. Тун хороший старый товарищ с большим опытом нелегальной работы. К сожалению, очень больной и не вполне работоспособный для нашей работы, говорит по-английски». № 802 являлся балластом для резидентуры, но его, как могли, пытались вылечить и поддерживали материально.
У групповода № 14 в Шанхае было ещё два источника в Цзянси: № 901 – «Совершенно новая связь 14-го к провинциальному правительству [в] Наньчане (столица провинции Цзянси. – М.А.) в финансовом управлении» и № 902 – «Совершенно новая связь [с] 18-й армией, благодаря личному знакомству 14-го с командующим армии и его штабными офицерами».
Можно говорить лишь о весьма и весьма приблизительной цифре китайских «связей», которые являлись источниками информации и часть из которых являлись агентами. В качестве последних выступали и групповоды. В общей сложности свыше 30 человек, которые дислоцировались следующим образом: Шанхай – три человека, Нанкин – восемь, Кантон – шесть, Пекин – четыре, Ханькоу – три; в провинциях: Хэнань – три, Хунань – три, Цзянси – два, Фуцзянь – один; в Маньчжурии – один.
Почему приблизительная цифра? Да потому что точное количество «связей», которые выступали в качестве агентов-источников, не представляется возможным оценить, так как некоторые данные были представлены весьма расплывчато.
Однако это ещё не факт, что среди «ряда офицеров» в Нанкине, в «группе Чэнь Миншу», «другой группе шанхайских гоминьдановцев», «шанхайской китайской полиции», среди «группы служащих [в] хэнаньском провинциальном правительстве», в «местном гоминьдане» в провинции Хэнань и среди «несколько людей из группы Ван Цзинвэя» и «группы офицеров в Шаньси» и т. д. и т. п. не могло быть агентов-источников информации.
Не все имевшие в наличии китайские «связи», выступавшие в качестве источников информации, были известны Зорге, поэтому они не то что не были детализированы в его переписке с Центром, а просто, видимо, не были обозначены в его «Характеристике».
Таким образом, на Чжана были завязаны свыше 50 «связей», из которых более 30 источников. Подобная перегруженность китайского «помощника резидента» – групповода, которая привела к неслыханной централизации связей, была недопустимой.
Среди «связей» шанхайской резидентуры значилась вдова Сунь Ятсена – Сун Цинлин, которой в «Характеристике» был присвоен № 5, «Мария» (ранее в переписке с Центром она проходила как «Лия» под № 17):
«В общем, хорошо известна. В нашей работе ведёт себя хорошо, сотрудничает вполне лояльно и старается выполнить все просьбы Рамзая. К сожалению, она в сильной степени не самостоятельна и политически совершенно не образованна. Ей всегда нужно ставить совершенно конкретные задачи с указанием, как ей поступать. Ввиду её общеизвестности удержание [поддержание] связи с ней и работа с ней затруднены. Она до сих пор не знает, на кого работает. Она думает, что для Коминтерна или Наркоминдела. Для нас может быть использована и за границей. Правда, здесь тоже (как и в случае с Агнес Смедли. – Авт.) играет роль вопрос личного доверия и взаимоотношений с человеком, выполняющим роль связи».
Никаким агентом Сун Цинлин, конечно, не была и не могла быть как в силу занимаемого её высокого положения в обществе, так и в связи с её широкой публичной антиправительственной деятельностью и нескрываемой связью с Коминтерном. Но источником информации, исходившей из высших правительственных и партийных кругов Гоминьдана, она являлась несомненно. Среди источников информации Сун Цинлин значились сам Чан Кайши (№ 114), министр юстиции нанкинского правительства Ло Вэньгань (№ 113), Сунь Фо (№ 29), Сун Цзывэнь – Т. В. Сун (№ 30) (в 1929–1931 гг, в 1932–1933 гг. – заместитель председателя, и.о. председателя Исполнительного юаня, министр финансов), № 28, «Друг и сотрудник Т. В. Суна. Безусловный антикоммунист, но с большими знаниями, которые можно использовать через его личных друзей и знакомых. О прямой работе для нас говорить не приходится», и целый ряд других высоких персоналий китайского правительства и Гоминьдана, не нашедших упоминания в «Характеристике».
Через Сун Цинлин была получена наводка на № 27 – «Бригадир Онг»: «Во время шанхайских боёв стоял сильно влево, косвенно был связан с партией и особенно тесно с женой Суна [госпожой Сун]. Его считают лучшим из молодых китайских офицеров. Уволен из 19-й армии из-за своей левизны. Едет за границу, советуем срочно установить с ним связь через жену Суна [госпожу Сун], а может быть, пригласить его в СССР на некоторое время для обработки».
С вдовой Сунь Ятсена поддерживала отношения и Агнес Смедли.
Из китайцев на Зорге замыкались напрямую Чжан (№ 1, «Рудольф»), Сяо Пин-ши (№ 3, «Эрнст»), Чэнь Хансэн (№ 112, «Хан») и № 109, переводчик немецких инструкторов из Нанкина («Человек относительно новый, недостаточно проникся к нам доверием и поставляет при этом нерегулярно и с большими задержками. В основном боится, что с ним может что-нибудь произойти. Должен быть специально обработан»), № 301 («Маньчжурец»), а также № 17 («Известный сторонник Ван Цзинвэя»).
В Китае, контролируемом нанкинским правительством лишь номинально, практически до начала 1934 г. шла внутригоминьдановская борьба и борьба отдельных милитаристов с центральным правительством. Против советских районов с завидной регулярностью осуществлялись карательные операции. Продолжалась агрессия Японии, которая уже стояла у границ Северного Китая.
Все вышесказанное предопределяло изменчивость и быстротечность политической и военной ситуации в Китае. В этой связи столь широкая география развёртывания агентурной сети была более чем оправданна. И более того, для выполнения задач, поставленных Центром, этих связей было явно недостаточно.
Эту категорию «связей» целесообразно рассмотреть применительно к связям сотрудников резидентуры: самого Зорге, «Пауля» (Римма) и «Джона» (Стронского). Радист «Зеппель» и жена «Пауля» – «Луиза» агентов на связи не имели.
У Зорге имелись источники среди круга лиц, занимавших заметное место и даже высокие посты в немецкой колонии, генконсульстве и т. п., а также разного рода контакты.
У «Рамзая» находилась на «связи» не только агентура, но и имелись источники информации в окружении занимавших высокие посты лиц, в немецкой колонии, генконсульстве и т. п., а также разного рода контакты. Среди таких лиц, как уже отмечалось, была и Агнес Смедли.
В январе 1933 г. в «Характеристике лучших связей шанхайской резидентуры» Зорге с большой симпатией писал о ней:
«№ 4. Agnes Smedley. Анна: Очень известная журналистка и писательница. Американка. Публика считает её радикальной и даже коммунисткой. Часто находится под полицейским наблюдением. Она была рекомендована Рамзаю ещё из Берлина. Впоследствии Р. втянул её работу, она оказалась особенно ценной информаторшей [ценным информатором], также вербовщицей. Она одна из наилучших знатоков политических условий Китая и имеет исключительно много связей по всему миру. Пролетарского происхождения. Во время войны работала в индийском революционном движении и в левой социал-демократии. Ей около 38 лет, сильно нервно больна и тяжёлый человек, хотя вполне надёжна и лояльна; готова с нами работать при всех условиях; всё же ценность её зависит, в значительной мере, от того человека, с которым она связана, без тесного личного отношения, носящего доверенный [доверительный] характер, её использование будет относительно [значительно] ограничено. При соблюдении всех мер предосторожности (ввиду полицейского наблюдения) может быть использована в нашей работе, пригодна почти во всех странах, за исключением Индии и Японии. Говорит по-немецки и по-английски. Очень ценна». «Рамзай» после замечания Центра стал писать о себе в третьем лице.
А вот оценка «Пауля» (Римм К. М.), после «Рамзая» возглавившего резидентуру, данная им почти одновременно с Зорге, 17 января 1933 г.: «Насчёт Агнес мы писали вам уже много раз. Рихард дал Вам, наверное, исчерпывающие сведения о ней. Суть дела заключается в том, что она много сделала для Шанхайской резидентуры. Все основные источники и сотрудники получены через неё. Кроме того, и сейчас она является весьма ценной работницей. После того как ей отказали в сотрудничестве в „Frankfurter Zeitung“ её материальное положение пошатнулось, а вместе с этим расстроилось её общее состояние здоровья. Мы давали ей небольшие суммы и предлагаем начать постоянно с нами работать. Она, не отказываясь в работе, не соглашается принимать деньги, утверждая, что если бы она имела какую-либо газету или журнал, в которых она могла сотрудничать, она не нуждалась бы в нашей помощи.
Сотрудничество в какой-либо либеральной газете Запада значительно упрочило и облегчило бы её дальнейшую работу как корреспондентки. Срочите телеграфно, есть ли у вас возможность устроить ей её просьбу. Кроме того, она со своей стороны тоже написала в две редакции, но полагает, что ответ будет отрицательный».
В ответ Центр повторил уже неоднократно излагавшуюся им позицию: «Сотрудничество Агнес в какой-либо европейской либеральной газете может устроить только она (совершенно легальным порядком). Нелегальный аппарат втягивать в это дело не годится».
«Макс» (Овадис – Чернов), который находился в Китае с конца февраля 1932 года «под крышей» представителя ТАСС и ещё в 1935 г. продолжал поддерживать с ней связь, писал 25 мая 1935 г.:
«Агнес Смедли – очень сильно скомпрометирована, прямо рассматривается всеми официальными инстанциями как агент Москвы (Большого дома). Имеет широкие связи в радикальных китайских группировках, среди профессоров, писателей, общественных деятелей и т. п. и служит естественным центром притяжения для всех вообще радикальных элементов (иностранцев), попадающих в Китай и живущих там. В настоящее время поддерживает эти связи частично в связи с полицейскими преследованиями всех радикальных элементов; пишет статьи для американских журналов, готовит издание журнала по поручению Большого дома, но навряд ли будет продолжать это дело, так как слишком сильно замарана. Очень нервный и впечатлительный человек, неуравновешенна, с частой сменой настроения, часто болеет, вообще организм и нервная система разрушены. Искренне предана партии, но теоретически слаба. К нашей работе имела очень близкое отношение до 1932 года, тесно была связана с Рамзаем, Джоном, Паулем, подыскивала людей, знала многих китайских источников, но точно указать их имена не могу. В прошлом рассматривала эту работу как непосредственно связанную с работой Большого дома и неотделимую от неё и была сильно разочарована одно время, когда в работе начала проводиться грань.
Абрама (Я. Г. Бронин, шанхайский резидент с лета 1933 г. – Авт.) она не знает, да и никого из аппарата. Могла бы быть использована с большой осторожностью для подыскания людей, если останется в Шанхае, что сомнительно».
Агнес Смедли, как это следовало из «Характеристики» Рамзая, в качестве источников информации имела следующих лиц (некоторые из них при соответствующей обработке могли стать агентами, но к рассматриваемому моменту таковыми не являлись):
«№ 17. Tang Liang-li. Ли: Известный сторонник Ван Цзинвэя. Рамзай работал с ним раньше очень тесно, но так как этот человек сильно испорчен [коррумпирован] и получает деньги от Т. В. Суна, Чжан Сюэляна и для всех, даже французов, работает, мы сократили связь с ним. Кроме того, у нас такие же хорошие связи имеются с лагерем левых».
«№ 21. Lin-Ju-Tang. Ю: Левонастроенный писатель Линь Ютан. Очень способный и сильно симпатизирующий, связан дружбой с № 4. Один из немногих, которых купить нельзя и работает из-за убеждения».
«№ 22. Tschein (полное имя – Почта 14). Леон: Раньше принадлежал к узкому кругу группы вокруг Ван Цзинвэя. Главный редактор гонконгской газеты Вана [Гонконгер Ванг]. Исключительно умный человек с поразительным знакомством [знаниями] с группировками. Теперь тесно связан с группой Чэнь Миншу, но также с Чэнь Гунбо и Сунь Фо; он не знает, что работает для нас, иначе мог бы стать опасным. Все сведения даёт из-за дружбы к номеру 4, но думаю, что с течением времени деньги могут кое-что сделать для него и он может стать оплачиваемым информатором, но к этому нужно подойти очень осторожно и, вероятно, только через номер 4». № 22 информацией с Агнес делился бесплатно.
Чэнь Гунбо – с 1926 г. – член ЦИК Гоминьдана, в 1927 г. – член Постоянного комитета, член Политсовета, заведующий Рабочим отделом ЦИК Гоминьдана. В 1926 г. – начальник Отдела политического воспитания штаба Главкома НРА, председатель Финансовой комиссии, уполномоченный по иностранным делам провинции Хубэй. В 1927 г. – председатель Административного совета провинции Цзянси. В 1927–1931 гг. – один из лидеров группировки «реорганизационистов».
«№ 23. Redakteur Pawell. Уикли: Хорошо информированный человек. Агент нанкинского правительства и одновременно как американец в связи с американской разведывательной службой. У него сильные антибританские и антияпонские настроения. Проявляет большой интерес к Советскому Союзу. Он не знает, кому он даёт свою информацию [насколько мы её сохраняем]. Он, несомненно, мог бы быть использован для советской пропаганды и за деньги. Прямо для нас работать мог бы, но стоило бы дорого. Важно будет подзаняться с этим человеком, чтобы сделать из него оплачиваемого информатора. До сих пор мы ещё не пытались этого сделать».
Центр на № 23 прореагировал следующей записью от руки на полях документа: «Пауэл. Связан с Агнес. Бесплатно. Несомненно, американский разведчик».
«№ 24. Ringwald: Американский вице-консул в Шанхае Рейнгвальд. Номер 4 связан с ним. Трудно с ним работать и извлечь что-нибудь из него, ибо он преследует по отношению к № 4 те же самые цели, т. е. получить максимальную информацию о революционном движении, выраженный яркий американский империалист».
«№ 25. Journalist Snow. Снэг: Американский журналист Сноу. Настроен совершенно лево, но боится за своё место, опасается связываться с нами. При ловкой [умелой] работе можно было бы его завербовать постоянным агентом, но относительно пути и перспективы у нас ещё ясности нет».
«№ 26. Plaut. Transpress: Заведующий немецкой трансокеанской службы. Связан с номером 4, а раньше был связан с Рамзаем. У него хорошие связи с немецким посольством, карьерист. Очень хитрый. Так как у него имеются связи в Японии, его не нужно терять из виду. По политическим воззрениям – социал-демократ». «Немецкий шпион», – отреагировал Центр на полях «Характеристики». И здесь же: «Связан с Агнес. Источник, но не агент».
«№ 405. Vizekonsul Klopp. Миша: Американский вице-консул Клаб (Клор. – Авт.). Исключительно умный человек, с сильно левыми установками, не знает, что работает для нас. Тесно связан с № 4, которой посылает материал и информацию из-за дружбы. По моему мнению, он должен был бы систематически завербован посредством № 4 [со стороны № 4 подвергаться вербовочным действиям], но завербовать возможно будет лишь, если дойдёт до наших убеждений. За деньги работать не станет». «Говорит по-русски. Был в Маньчжурии», – комментарий сотрудника Центра на полях документа Рамзая.
Все перечисленные источники информации Агнес Смедли работали бесплатно и, по словам Зорге, при приложении определённых усилий могли стать агентами.
Агнес Смедли поддерживала связь и с представителями ТАСС.
№ 6 («Вальтер») в «Характеристике» Рамзая получил немец Войдт, использование которого, в том числе и в качестве агента-источника, только набирало «обороты».
Под № 7 у Зорге в «Характеристике лучших связей шанхайской резидентуры» значились «Komintern Vertrg. Freunde» – «Представители Коминтерна. Друзья».
Урсула Гамбургер проходила под № 8 и использовалась как внутрирезидентурный связник, её дом использовался для проведения встреч (не в полном объеме), а также для хранения документов. Урсула использовалась и как наводчик. Так, по её наводке Рамзай привлёк к сотрудничеству Войдта и Плаута.
№ 9, «Морис» – Фунакоси: был японским сотрудником в шанхайском отделении информационного агентства «Симбун рэнго цусинся» («Рэнго Цусин»). Свою информацию Фунакоси черпал в среде № 31 – «группа японских фашистов»; № 32 – «японский военный атташе»; № 33 – «японское консульство» и № 34 – агентство «Рэнго Цусин».
«Немецкая община с немецкой торговой палатой» и «немецким Генеральным консульством» получили у Зорге №№ 18 и 19, соответственно. «В общем, в качестве источник[а] [информации и материалов] очень слаб», – давал невысокую оценку германской колонии и германскому Генеральному консульству в целом сам Рамзай.
Под № 45 проходил человек, близкий к атаману Семёнову: «№ 45. („Личная связь Рамзая“, – вписано от руки на полях „Характеристики“. – Авт.). Барон Жирар де Сукантон, правая рука Семёнова. Теперь совершенно деклассирован и больной».
«Рамзай» поддерживал связь и с № 44 – «Отделение ТАСС. Ровер и Чернов. Чернов (Макс. – Авт.), очень ценный для нас».
«Джон» дублировал связь Рамзая с № 1 (Чжан), с № 4 (Агнес Смедли), № 6 (Войдт), № 8 (Урсула Гамбургер) и с № 44 – представители ТАСС – Ровер и Чернов.
«Пауль», как и «Рамзай», поддерживал связь с представителями Коминтерна – «друзьями».
На «Пауля» замыкались №№ 10 и 11. «№ 10. Гольпер (Dr. Holper). Доктор: Служит только как хранилище денег. Мы избегаем связи с ним, ибо помогает нам сейчас постольку, поскольку может без особого напряжения заработать деньги».
«Служащий вышеуказанного» (т. е. номера 10, доктора Гольпера): «№ 11. Фишбейн (Fischbein). Рыба: старый эсер со связями к французской полиции и к белогвардейским кругам» – также был связан с «Паулем». «Трус и очень медлительный и мало интересующийся», – характеризовал его Рамзай. «Фишбейн» выступал в качестве групповода №№ 35 и 36.
Под № 35 проходило двое: «Емельянов [?] и Оссаковский из французской полиции, белогвардейцы, известные ещё по Владивостоку. (№ 11 имеет некоторые, если не сказать твёрдые, связи с обоими). Оссаковский раньше имел хорошие связи с Рамзаем, Мёлленхофом и Бароном (де Сукантон. – Авт.)».
№ 36 Зорге обозначил «Семёновские круги в Шанхае». «Раньше имелись хорошие связи посредством Барона, Власебского и Мёлленхофа».
К агентам – источникам информации, курьерам из числа некоренного населения – иностранцев следовало отнести № 6 (Войдт), № 9 (Фунакоси), № 11 (Фишбейн) и, возможно, источников № 11. В качестве агента обеспечивающей агентуры выступала № 8 (Урсула Гамбургер).
В целом же для функционирования агентурной сети требовалось изрядное количество не только групповодов, но и связников, лишь единицы из которых приведены в «Характеристике».
Таким образом, через «связи» – агентуру и доверенных лиц, из числа китайцев и иностранцев, Рихард Зорге получал достоверную информацию из военно-политических кругов как нанкинского правительства, так и противостоявших ему сил, позволявшую отслеживать динамику развития очень сложной внутриполитической обстановки в Китае. Информация поступала из окружения членов «центрального» и провинциальных правительств, штабов командующих войсками на юге и севере страны, в том числе из окружения таких военных и политических деятелей, как Чан Кайши, Ван Цзинвэй, Чжан Сюэлян, Сунь Фо, Т. В. Сун (Сун Цзывэнь), Чэнь Цзитан, Чэнь Миншу, Чэнь Гунбо, Дуань Цижуй и другие.
Особое место в «Характеристике» Рамзая занимали германские военные советники.
В середине 1929 года германских специалистов в Китае насчитывалось всего 20 человек. Распределялись военные советники следующим образом: «главный штаб германских советников – 5 %; при начальнике главного генерального штаба китайской армии – 10 %; при военном министре – 25 %; при китайском армейском инспекторе – 55 %; остальные – в ведомстве по вооружениям и на военных заводах Ханьяна/Ханькоу и Чунцина».
25 июня 1932 года Зорге доложил в Москву тов. Берзину:
«Чан Кайши поручил немецким инструкторам реорганизовать 10 китайских правительственных дивизий по образцу 87-й и 88-й дивизий. По опыту шанхайских боёв, почти в каждую дивизию включается арт[иллерийский] полк в составе 36 полевых орудий и батальона связи. Реорганизованные дивизии будут состоять из 4 пехотных полков. Комдивы выбираются из числа верных Чан Кайши офицеров школы Вампу.
Число немецких инструкторов достигает 58. Из Германии выписано ещё 5 инструкторов по артиллерии. № 279. Р.»
«Копии». – Поставил резолюцию Берзин 26 июня 1932 г.
Германских военных советников, с которыми «Рамзай» поддерживал отношения и от которых получал интересовавшую его информацию, Зорге в своей «Характеристике» обозначил под № 115, дав им обобщавший псевдоним «профессора». Среди перечисленных ниже советников не было агентов, часть из них была хитра, осторожна и опасна, другая – простодушна и болтлива, но «дружбой» было «можно многое извлечь» из каждого из них.
«№ 115. Профессора
Среди инструкторов больше всего годятся как для информации следующие: поручик Блёдхорн, совершенно молодой офицер рейхсвера, числящийся временно в отпуску и все думающий о том, чтобы вернуться в рейхсвер. Исключительно интеллектуальный и образованный человек. Немного тип авантюриста, единственный, который при помощи усердной обработки мог бы быть привлечён близко к нам. Лично связан с Шлейхером, который его протежирует.
Круммахер, способнейший из них и доверенное лицо генерала Ветцеля, очень молчалив и осторожен, но дружбой можно многое извлечь из него.
Майор Котц. До войны был унтер-офицером, прост и болтлив. Любезностями к его жене можно обмотать [обвести] вокруг пальца. Отдаёт даже для просмотра свои работы по обучению китайских войск… Очень простодушный и очень болтливый.
Штреппель. Способный, но малообразованный старый офицер. Дружбой всё можно узнать у него.
Летчик Лейманн, дружбой всё можно узнать у него.
Руф, топограф нанкинского правительства. Из дружбы даёт все сведения о топографической съёмке для просмотра и объясняет подробности методов работы. Он очень хитрый и очень опасный человек.
И так ещё многие, с [от] которых дружбой можно извлечь многое. Всё зависит от личных качеств человека, связанного [с] ними, через них можно связаться также с переводчиками».
«Все зависит от личных качеств человека» – ключевая фраза, определявшая успех Зорге не только в Китае, но и в Японии.
Капитан Эрих Блёдхорн, майор Рихард Котц и обер-лейтенант Курт Штреппель состояли при армейской инспекции. Капитан Фридрих Круммахер являлся адъютантом главы группы германских военных советников в Китае генерала от инфантерии Георга Ветцеля. Обер-лейтенант Отфрид Лейманн был приписан к военному министерству, а картограф обер-лейтенант Ганс Руф – к главному генеральному штабу.
«Рамзай» продолжал поддерживать отношения и с бывшими германскими военными советниками. Среди них были обер-лейтенант Фридрих Мёлленхоф, капитан Симон Эберхард, лётчик Бриль. Все трое бывших советников были отмечены в «Характеристике» Рамзая.
№ 302 – «Бывший немецкий инструктор Мёлленхоф. Ушёл с нанкинской службы, чтобы связаться с японцами и Семёновым. Связан с Араки, очутился в бедном [бедственном] состоянии, ибо Араки и Семёнов оставили его в Дайрене ни при чём. По нашему мнению, совершенно деклассирован, но чрезвычайно интеллигентный. Только Рамзай мог бы его использовать, к которому он питал приятельские чувства. Теперь через № 6 (Войдт. – М.А.) к нему подойти нецелесообразно».
№ 46 – «Бывший немецкий инструктор капитан Симон Эберхард. Теперь издатель немецкой газеты в Шанхае с хорошими связями с остальными инструкторами. Хороший военный специалист. Ярый немецкий националист, который может быть полезен для информации и для военной экспертизы».
№ 47 – «Бывший нанкинский лётчик Бриль. Теперь совершенно деклассирован».
Все вышеперечисленные германские военные советники, и бывшие и действовавшие, были личной связью «Рамзая», с которыми он поддерживал доверительные отношения, и никому другому переданы быть не могли. Хотя делалась попытка использовать для этой цели Войдта.
«Рамзай руководил резидентурой в течение двух с половиной лет. Он начал свою деятельность буквально на „голом“ месте, работал в условиях весьма затруднённой связи с Центром и всё же добился определённых результатов, заложив основу нашего нелегального разведывательного аппарата в Китае (выделено мной. – Авт.). Слабости и недостатки созданного Рамзаем механизма, о котором речь будет ниже, не могут умалить того, что им было сделано», – отметил в своих воспоминаниях Я. Г. Бронин («Абрам»).