– Государь, а ведь вкусно – я о том и не думал.

Князь Иван Никитич Одоевский, тот, который старший из двух братьев, посмотрел на блюдо, с которого подчистил все – пришлось потомить двоюродного брата и лишь сейчас келейно поужинать с ним наедине. Надо отдать ему должное – Боярскую Думу приструнил, так что никто и не пикнул, дьяки в приказах боялись ослушаться, страшась его крутого характера. Так что выбор был удачный – родственники предают, конечно, но гораздо меньше, ибо в этом времени все прекрасно понимают, что в случае поражения ответит весь род – таковы здесь царствуют нравы, ссылают сразу всех, как случилось с теми же Романовыми и Годуновыми.

– У тебя в северской земле намного теплее, чем здесь. Так что растения эти вызревать будут хорошо, сам видишь, какая из них вкусная еда. Теперь неурожай не страшен будет – кукуруза и в кашу идет, как видишь, и в хлеб добавлять можно муку из зерен, а будылья на корм скоту пойдут. Как видишь, от всего будет польза. Только поливать ее надобно и высаживать правильно, но я тебе человечка дам, что урожай в этом году вырастил. Он весной поможет с посадкой, все разъяснит.

– Прикажу немедленно пашни под сию кукурузу готовить – слышал о ней раньше, но не думал, что так полезно. А что за цветок большой, на солнце похожий, у тебя в горшке стоит?

– Он так и называется – подсолнечник. Семечки, видишь у него, из них масло выжимать можно постное, лучше льняного – вот плошка, отведай чуток. Жарить на нем можно, светильники делать – правда, коптить будет. Но если квашеную капусту с лучком этим маслицем полить, то вкуснее намного станет. А вот эту восточную сладость попробуй – халва называется, причем моя супруга ее сама делала, я объяснил как.

Иван пододвинул маленькое блюдце, наполненное серыми комочками. Вчера сам попробовал и обалдел – вкус, знакомый с детства. Князь, недолго думая, принялся за халву и потихоньку уничтожил все содержимое. Покрутил головой, довольный как кот, сожравший сметану, произнес:

– Из чего сие сотворено – понял, что на меду, но вкусно.

– Семечки, из которых выжали масло, остаются – жмых. Добавили яичного белка, дробленого лесного ореха маленько и меда. Вот и все – и не говори, что невкусно. Теперь сам посуди – жмыха после отжима семечек на масло много остается, борти у тебя есть, орехов полно, куры сами яйца несут – сколько такой халвы ты в следующем году наделать можешь?! И в Москве продать с превеликим прибытком – вкусна и сладка, хотя меда в ней мало. А я прикажу на все царские пиры ее подавать! Как ты думаешь, многие постараются сие блюдо отведать?

– Да все, государь! Раз такое дело, то я, да мы…

Иван Никитич воодушевился, но неожиданно сник, над чем-то серьезно задумавшись. Потом негромко произнес, уже без прежнего энтузиазма, как-то виновато поглядывая на него:

– В тайне цветки сии не утаить, на полях их все увидят и сообразят. А там семена эти своруют и у себя посадят. И масло научатся давить сами, и халву эту делать. Многие бояре сообразят, окаянные…

– Вот и хорошо, что сообразят – пусть у себя высаживают. Тогда подсолнечник живо разойдется по всем южным землям, где черноземы имеются. Урожаи хорошие дает, как и кукуруза – семян ведь много. И пчелы иной мед давать начнут, а если семечки обжарить, то все их щелкать пристрастятся – вкусно и полезно. А будылья пережигать хорошо – поташ получается хороший, и лес рубить не надобно. А из него хоть мыло делай, или стекло вари, либо крась ткани. А еще в почву вносить можно – тогда урожаи намного богаче станут, зерно и овощи добрые родятся.

– Ах вон оно что?! Подсолнечник, говоришь, да раз он такой, я все свободные пашни им засею. И поташный дом поставлю – знать бы только, как стекло варить хорошее.

– Я знаю, – спокойно произнес Иван. – Тут пески подходящие есть, поташ будет в изобилии – через три года варить стекло будем не хуже венецианского. Свои стеклодувы со временем будут, а хрусталь, это стекло такое особое, во всех землях задорого продаваться будет. Но вот тут секретами делиться ни с кем нельзя, – Иван посмотрел на двоюродного брата, а тот уже сообразил, что к чему, и понятливо закивал. Пришлось пояснить:

– Но оконное стекло сразу не получится, а его нужно повсеместно изготавливать и много. Чтобы во всех городских домах дома светло было, и особенно на будущих мануфактурах – работникам без хорошего освещения никак, а при лучине тяжко трудиться. Потому окна нужны, раз мы решили казенные мануфактуры строить.

– Понял, государь, приказных дьяков торопить буду и лучших доглядчиков к ним приставлю. А что это в жарехе было, репа какая? На сале и с яичницей вкусна, и под соленый огурчик.

– Это картошка, «земляное яблоко», так, для пробы оставили – семян мало. В земле растет клубнями, если почва добрая несколько штук может быть с кулак размером. Вот, посмотри, какая размером может быть, – Иван протянул Одоевскому два клубня, большой и поменьше. Тот повертел их в пальцах, заинтересованно посмотрел.

– Один сажаешь в огороде, поливаешь, окучиваешь – полдесятка вырастет клубней, но не больше дюжины. Мои смерды вырастили немного в этом году – семь мешков на семена отобрали. Три тебе могу отдать на посадку. Учти – если жито не вырастет, этот плод его заменит, и народ от голодухи спасет. Но лет десять потребуется, чтобы люди понемногу сами научились сей картофель выращивать, а потому на первых порах пусть бояре его опробуют, а народ им не кормить. Животы подтянут с голодухи, воровать начнут клубни, правильно их выращивать. И принуждать никого не нужно – обойдемся без «картофельных бунтов»…