– Надо же, не думал, что тут такие блага цивилизации – собственная баня в тереме, с водопроводом. Охренеть можно от радости…

– Что ты там говоришь, Ванечка?

– Так, о своем. Я выползаю отсюда, слишком жарко.

– Я немного полежу и выйду тоже.

С полки донесся голос Ксении, поддали парку неслабо, Иван скатился вниз, прижимаясь к полу, усевшись на гладко выструганные и чисто вымытые доски, и выполз из парной в мыльню. Тут сервис оказался просто невероятный для начала XVII века. В Царских палатах, построенных еще при Иване III сто лет тому назад какими-то итальянскими архитекторами (имена их он подзабыл, хотя знал по учебнику), что возвели кирпичный Московский Кремль со стенами, башнями, соборами и множеством прочих внутренних построек, имелся водопровод. Да-да, самый натуральный водопровод, с трубами, а в мыльне были два массивных крана, наподобие самоварных, только намного крупнее. Они были рядом – только один подпитывался от котла, где бурлил кипяток, а другой от общей трубы – там уже шла холодная вода.

Смешивай в шайках, доводи до нужной телу температуры и обливайся сколько душе угодно. На полке стояли шайки с запаренными разными травами – дурман такой стоял в бане, что голова кружилась. Да и в самой парной от размоченных веников запах был одуряющий – приятно париться, ничего не скажешь, в его мире редкие бани по комфорту с этой сравнятся. Одно плохо – с освещением не очень, через сводчатые окна, где во множестве рамок стояли тонкие пластинки слюды, проникало мало света. Тут, несмотря на день, царил полусумрак.

– Сервис, лучше не надо, родная, но лучше отдышаться…

Иван отдышался на полу, дернул рукоять крана с холодной водой, наполняя небольшую шайку из дубовых досок, и, поднатужившись, ухнул себе на голову. Холодная водица не обожгла разгоряченную кожу, а остудила. Стало хорошо – баню только для них двоих топили ежедневно, царствующая семья постоянно была чистой – просто мылись. Но раз-два в неделю парились до одурения, как сегодня. Ходили порознь, помогали тогда мовники, но иногда вдвоем – так сказать согласно народным традициям следовали. Бани везде были общие, но, понятное дело, о разврате в них даже не заикались. Хотя их никогда не освящали и икон не ставили – нечистым местом испокон веков баньки считались. После того как стемнеет, лучше не мыться – банник баловать может, а там и угореть недолго.

Он захотел лечь на лавку, отдохнуть, но внезапно выругался и посмотрел на кран. Наклонился и от удивления выругался – сообразил, из чего сделан. Ощупал трубу, чувствуя, как мокрые волосы начинают подниматься от ужаса – и кран, и труба были из свинца. А это очень опасный для здоровья металл, из организма практически не выводится, он годами копится в теле, отравляя его, и в конечном итоге приводит к разным заболеваниям, а потом к преждевременной смерти.

– Твою мать, теперь понятно, почему Иван Грозный сходил с ума, а его дети не могли детей «настрогать» здоровых – все в младенчестве умирали. Они ведь этой водицей, через свинец пропущенной, мылись, ее же пили, на ней же вся поварня работает. Это, по сути, вреднейшее производство, причем круглосуточное, мы в нем живем. Охренеть, так ведь…

Иван осекся – метнулся к окну, ощупал переплет – свинцовый. Бросился в предбанник, где отдыхали обычно, обходясь без слуг. Перебрал гребни, которыми Ксения расчесывала свои чудные длинные волосы – два оказались свинцовыми, они придавали рыжинку. Выругался еще раз, теперь ему стало страшно – жена сама травилась свинцом, как и многие русские боярыни, следуя традициям здешней моды. Ведь лица сурмянили и румянили, белили и совершали прочие косметические процедуры, используя средства, которые в XXI веке, безусловно, запретили, причем сразу, и с гигантскими для компании штрафами, а то и с тюремной отсидкой для «косметологов».

– Идиот – да тут везде свинец, – Иван прошипел осевшим голосом, чувствуя, как его начинает колотить дрожь, аж зубы залязгали от накатившего страха. Он вспомнил, какие непонятки творилось уже и с династией Романовых, что была выбрана в 1613 году Земским собором.

– Михаил травился свинцом, Алексей уже с детства в свинце рожден, а про детей последнего от Милославской и говорить не приходится – Федор и Иван прожили недолго, повторив судьбу царя Федора Ивановича, того самого, что десять лет тому назад помер чуть ли не юродивым. А вот Петру Алексеевичу повезло – его с матерью в Преображенское сразу выслали, вырос на природе, вот и резким оказался, как понос.

Иван выдохнул, успокаиваясь – а ведь не хотел идти париться, да Ксения уговорила. Что ж – теперь он примет все неотложные меры, весь свинец летом устранят, проведут ремонт. Сейчас же водой в трубах можно пользоваться как технической, питьевую не пускать в водопровод.

– Санэпидемстанции тут явно не хватает, давно бы на ушах все стояли и резво бегали, писались бы в штанишки. Ничего, у меня тоже забегают – весь свинец пойдет только на военные нужды, все проверят на его наличие, от подклетей до крыши. Вот итальянцы учудили… Или это специально?!

Иван застыл на полуслове – римская аристократия выродилась именно от свинца. В Вечном городе ведь из него тоже трубы водопроводные сделали, да из кубков свинцовых вино пили, и свинец же в вине растворяли. Не могли не знать – так что дуростью тут не пахнет, похоже на диверсию…