Шейла вылезает через спинку дивана, дабы подруг своих не тревожить. Ногу перекидывая, задирает так высоко, что трусики чёрные видно!

Главная подходит к краю тонких кованых перил и начинает топать в свой такт, перебивая общий. Пять раз ударила, и музыка переменилась, подстроившись под неё! Вот тебе и уважение ко второму человеку в королевстве суккубов.

Обхожу диван, где площадь небольшая имеется, как раз сойдёт. Без стеснения и сомнений сближаюсь и беру её за талию. Мощные бёдра плавно покачиваются, руки опускаются на мои плечи. Глаза в глаза. Зрачки с фиолетовым пламенем рассматривают так озадаченно, словно знают мои грязные секреты. И всё сжимается у меня внутри. Она шлёпала меня, а теперь расслабленно танцует, позволяя трогать.

Суккубка извивается всё больше, размахивая своими распущенными белыми волосами то в одну, то в другую сторону. Она действительно очень красива, мощная кобыла, которая позволяет себя трогать и гладить. От её взгляда млею, от касаний тесно в штанах. Но я держусь. Извиваемся вместе, моё тело всё ближе к ней. Прислоняется упругой мясной грудью, будто массирует меня ею. И вот я трусь о её промежность, а она мощной ляжкой трётся о мою.

Если бы не слой прокладки в трусах, сейчас бы вышел самопроизвольный выстрел, к гадалке не ходи.

Дойдя до определённый кондиции, понимаю, что пора пробовать задуманное. Руки на мощные ягодицы кладу. В ответ лишь томный вздох и ответные ласки, она начинает целовать мою шею, и я буквально улетаю на орбиту. Через мгновение она уже трётся коленом о мой вставший член и мычит с удивлением.

Была не была! Моя кисть проскальзывает через разрез! Пальцы касаются голой ягодицы. Она отстраняется, глядя с укором. Бровь делает вверх, изгибая губки эротично. И затем притягивает меня к своей груди, утыкая прямо в огромный вырез на груди. Носом между сисек. Высовываю язык и провожу им посередине вниз. Шейла выгибается. Ягодица, которую я всё ещё держу, напрягается до каменной. Колено её чиркает по члену. И в этот самый момент я едва сдержался, чтобы не взорвалось там всё к чертям собачьим.

Она присаживается ниже, и моя мордаха идёт вверх, прямо к её. Тянусь целовать, а она игриво отшатывается и хихикает, а потом высовывает язычок и играет им у моих губ. Эта пытка сводит с ума. Но усилием воли концентрируюсь.

И нащупываю, наконец, эту долбаную резинку от трусов!

Щупаю кружева, стараясь как можно больше запомнить ощущений пальцами. Видимо, почуяв, что немного отдалился от её сексуальной игры, суккубка отталкивает меня несильно. Следом и вовсе расцепляется и, дефилируя задом и хвостом, возвращается к столу.

А я мчу следом. Хватаю бокал с остатками спиртного и объявляю новый тост:

– За самых красивых женщин на этом балу!

Воительницы смеются звонко, пьют. Третий кувшин в ход пошёл! Следующие два будут мои.

Ловлю периодически взгляд Шейлы, похоже, она чем-то удивлена. Неужели думала, что снова так легко заставит меня излиться и растечься?

Недолго думая, приглашаю вторую женщину, ту, которая меня за ухо вела. Сука такая. Легко соглашается, и мы отжигаем практически в той же манере. Только она меня не так впечатлила, как командирша. Трусики её легко удаётся прощупать через разрезы. Составить ассоциации и отметить принципиальные отличия.

Не успел дотанцевать, третья сама вышла! Перехватила меня. Развернулась спиной сразу и попой завертела, бёдрами заиграла. Дала и грудь потискать и даже между ног ухватить через ткань. Обнаглев окончательно, полез через разрезы спереди и не просто потрогал трусики, а даже подёргал за них, тревожа тугой тканью её горячую киску.

В этот момент она тёрлась так, что едва не кончил, вовремя успел отвести таз. Когда она развернулась и взяла меня за виски, продолжая вертеть спортивными бёрдами, я малость струхнул. Она опустилась к уху и вдруг прошептала:

– Мне очень понравился твой подарок, пусть это будет наш маленький секрет.

После этого признания температура в штанах бахнула выше сотни по Цельсию. Меня должно было разорвать в неконтролируемом оргазме. Но я вынес пытку на морально-волевых.

Танцуя с четвёртой на вид самой надменной, видимо, потому что у неё самые крупные сиськи среди подруг, увлёкся так, что прикусил за сосок, что та взвыла и чуть не трахнула меня прямо там.

С перерывами на тосты я перетанцевал с шестью воительницами прежде, чем дошли до моих кувшинов со слабительным!

Затаив дыхание наблюдаю, как Шейла первой подносит к губам мой чудодейственный напиток. И в какой-то момент отстраняется вдруг!

Нюхает! И в груди моей холодеет, несмотря на то, что уже изрядно охмелел.

– Абрикосовый, что ли? – Хмурится, отставляя, пододвигает второй кувшин. – И этот…

– Пусть несут другое, – фыркает её соседка.

Твою мать.

– На вкус одно, – заявляет уже моя соседка.

– Да сойдёт, долго несут, а я запыхалась, – говорит в поддержку и та, с которой только что зажигал!

– Ладно, за Кристиана! – соглашается Шейла, объявляя тост. И пьёт до дна!

Опрокидывают и другие. Начинают активно кушать. За время, пока я с ними, они смели со стола практически всё.

Кушайте, кушайте, бабоньки, да побольше! Злорадствую.

– Танцуем! – Вскакиваю я, хватая за руки сразу двоих, с кем ещё не танцевал.

Одна упирается, но Шейла стреляет в неё строгими глазищами, и та сдаётся. Вторая же с охотой идёт со мной.

Начинаю отжигать с двумя и нагло пощупываю трусы, просовывая лапки в разрезы. При этом стараюсь запомнить их лица и взгляды. Ведь вроде бы они очень похожи по манерам, телосложению и цвету кожи, но каждая индивидуальна. У каждой есть свои особенности. Шрамики, разрез глаз и контуры губ. Да и взгляд у девиц индивидуальный.

Минут пять-семь мне достаточно, чтобы получить желаемое. И вырвавшись обратно, я хватаю им напитки и подаю прямо на наш танцпол. Суккубки с улыбками оценивают жест и пьют вино, как сок.

Остаётся последняя суккубка, которая громче всех ржала над моим членом и потом, когда я кричал от боли во время порки, радовалась в голос. Всех запомнил по именам теперь. Эту девицу зовут Паулиша.

Приглашаю её. Но перед этим предлагаю выпить на брудершафт.

– А это как?! – ахает уже пьяненькая.

Показываю, и все суккубки в восторге. Пьём до дна, потому, что я заверил – это элемент данной традиции. Хватаю женщину с дивана. Эта самая молодая, судя по рожкам. Трусь об неё уже без особого энтузиазма, устал. Она же зажигается даже очень активно. Не проходит и минуты, уже лезет целоваться в засос. Пускаю руки в разрезы боковые, веду по торчащим ягодицам к заветным трусикам. А Паулиша тем временем пускает свой юркий сильный язык в мой рот. Ещё и губами нежно прихватывает мои.

Когда ощутил, что меня за трусы тоже тянут сзади, было уже поздно! Головка упиралась в прокладку, и защита была вполне годная, но я не учёл такого рода трение. Дёрнула раза три, чертовка, и член мой изверг самопроизвольно. Я содрогнулся несколько раз от сладкой разрывной боли, пытаясь выловить устремляющееся прочь сознание. На третий спазм сумел всё же удержать контроль и притвориться, что это мышечные судороги.

Но суккубку не обманешь. Моё прерывистое дыхание било прямо ей в лицо. Девушка, будто издеваясь, продолжила ещё активнее целовать внезапно заполнившейся слюной рот и дёргать меня за трусы, вызывая дополнительные комариные покалывания.

Вот зараза, последняя всё же добилась своего! Хотя мне кажется, другие и не сильно старались.

Не найдя иного выхода, чтоб поскорее уже избавиться, пока не повторилось, полез в декольте и даже вывалил наружу грудь нахально и грубо. Ухватил за соски, и лишь тогда, она отпустила, хихикая и заправляя дойки третьего размера обратно. С наигранным укором.

Но взглянув на штанишки, разочаровалась. Всё сухо. Ха! Это «Олвейс ультра», сучка.

Паулиша уселась всё же с победным видом. Возвращаюсь на подлокотник, ощущая некоторый дискомфорт в причинном месте, хреново сперма в прокладку впитывается, однако.

Суккубки переглядываются, шепчутся и хихикают. Взгляды игривые. Думают, буду смущаться, как в тот раз?

Нет, девчонки, тогда вы просто неправильно меня поняли. Улыбаюсь в ответ с вызовом.

– Сегодня ты проявил необычайную стойкость для юноши, это похвально, – выдаёт вдруг Шейла и поднимает бокал: – Выпьем же за стойкого Кристиана, за то, чтобы из мальца в скором времени вырос воин и мужчина!

Тронула, правда.

Обхожу диван, встречая её недоумевающий взгляд, со спинки к ней наклоняюсь с непреодолимым желанием поцеловать эти сочные губы. А она отстраняется, ещё и пальцем грозит:

– Малыш, не обольщайся. Но ты ещё не настолько хорош.

Выпрямляюсь. Облом.

– Кристиан, суккубы проявляют сдержанную близость лишь в танце и не сдержанную в постели, не стоит даже пытаться, – добавила Шейла уже серьёзно.

– Он что, действительно подумал, что может вот так? – Захихикали гадко её подруги.

– Мальчик, с таким семянедержанием даже не стоит соваться, – выпалила Паулиша и допила своё термоядерное вино.

Нравится им меня мальчиком называть – после порки особенно. Давайте, давайте.

Не успел вернуться, за столом у кого-то громко заурчало в животе! В груди перехватило. Да неужели!

С другой стороны стола, будто в ответ, буквально запело и зарычало. Суккубка глаза выпучила и как рванёт через спинку дивана! Да с такой прытью воина перепрыгнула, будто у неё тяжёлых бубенцов спереди вовсе нет.

– Иллея? – встрепенулась Шейла.

Та в ответ прохрипела что-то сдавленное и бросилась в арку левее лестничной.

Заурчало и у Паулиши негромко. Но первым вскочил я. Скривился и рванул, согнувшись и держась за живот прямо за Иллеей.

– Да что такое?! – раздалось вслед беспокойное.

– Живо-от! – прокряхтел я как можно убедительней и скрылся в проёме.

Уже на подходе к дверям с кабинками раздался мощный пук, как целый взрыв. Судя по звуку, полился понос.

Не теряя ни секунды, я вошёл в свободную кабинку. Закрыл за собой плотную дверь на засов.

Надо отметить, наши не ударили в грязь лицом, для господ приезжих обили всё свежим деревом, вырезав аккуратные дырки.

Изобразил звук пердежа ртом, заохал, будто всё хреново. Попукал ртом, сымитировав понос.

Вторая дверь хлопает. Новый взрыв попки и кряхтения. Всё, подруги, кабинок больше нет. Я сразу подумал, что три – для них слишком жирно.

Третья прибежала вскоре, дёрнулась к первой.

– Занято! – раздалось с натугой.

Ко мне ломиться начала! Слышу через дверь в животе мощнейшее рычание.

– А здесь кто?! – взвыла ещё одна примчавшая с позывами на острую диарею.

– Я, – ответил страдальчески.

– О-о, – заохала жертва, убедившись, что и третья занята. – И что ж делать-то, у-у.

Слышу, крутит живот, прям рычит ожесточённо. Стоит, терпит, эти с двух сторон от меня сидят, как кукушки, поносят.

Нет, ну после такого вся их сексуальность полностью утеряна.

Издаю пук ртом и я, продолжая прислушиваться.

Четвертая прибежала! Встала в очередь, её крутит ещё сильнее. Воет девка в голос.

– Давайте быстрее уже! Клапан еле держит! – стонут очередники.

Дверь первая открылась вскоре, и рванула новая туда. Пахнуло так, что в горле заскребло. Фу-у.

Бегут ещё!

А я являю бутылку воды и начинаю тонкой струйкой лить в дырку, изображая понос. Периодически поднимаю горлышко для большей правдоподобности.

– Всё занято?! – раздаётся обреченный голос новой обосранки.

С другой стороны кабинета распахивается, обдавая новыми «ароматами».

– Я ещё не доделала, но вам нужнее, – говорит уступившая.

– Вместе давай, не могу уже, – сдавленно предлагает суккубка подружке, и в кабину врываются сразу две!

– На брудершафт! – выпалила одна из них с истерическим хохотом. И произошёл сразу двойной взрыв. Полилось вниз жидкое-жидкое.

Ко мне долбятся!

– Кристиан, ну что ты возишься?! – возмущается Шейла.

– Что-что! Льётся у меня ещё, – нагло вру, поливая в дырку из бутылки. – Похоже, соус салатный с подорожником. У меня от него всегда та-ак.

– Нет, это вино! Точно вино, – раздаётся из левой кабинки, где испражняется одна.

– Но Кристиан же не пил его, – рассуждают справа с натугой.

– А не магия ли? – раздаётся из очереди.

– Обереги у нас надёжные, не придумывай, – ответила из кабины и застонала в голос: – Что ж оно всё льё-ёт.

Вскоре у кабин уже все! Животы урчат, выдавая страшные звуки, бабы стонут в очереди.

А мне становится страшно, как бы не ворвались и не спалили, что имитирую.

– Всё, не могу больше ждать, – бросает Паулиша из очереди, отходит в сторонку и бахает прямо на пол, звук такой характерный…

– Осторожнее! – кричат на неё. – По ногам попало.

Хочется ржать в голос, еле держусь.

Лицо остатками воды обдаю, мол, вспотел, пока срал. Бутылку в дырку выбрасываю. Открываю суетливо, понимая, что пересиживать нельзя, слишком подозрительно.

А ещё я должен на это посмотреть.

Меня чуть с ног не сшибает Шейла, у которой живот уже на монстринском разговаривает. И начинает поносить прямо при мне. Деликатно закрываю дверь, успев взглянуть украдкой. Трусы чёрные на коленках, платье задрано, хвост вверх, вероятно, чтоб не обгадить. Смотрит в пол, как кошка на лотке.

Выхожу, а там две «курицы» сидят в уголке вдоль стены и прямо на пол льют, уже жижа до их же ног дотекла. Одна из них – Паулиша! О, какое совпадение, она меня прежде по поводу недержания подколола.

Вонища стоит, аж глаза слезятся. Остальные в очереди по второму кругу, лица страдальческие, хвосты поджатые подёргиваются. Видимо, при сжимании сфинктера усиленно и хвост реагирует. На меня не смотрят, стыдно.

Делаю такой же вид.

– Ой-ёй, – кривлюсь. – Я, наверное, пойду к себе. Опять прорывает. Точно вам говорю салат это.

– Вино, – шипит в ответ суккубка в очереди. – Испорченное принесли, им не жить.

– Да, за такой срам легко не отделаются, – добавляет вторая сдавленно.

– Блин, девочки, – обращаюсь я к Паулише, продолжающей гадить на пол. – Могли бы и потерпеть.

– У-уйди, – кряхтит Паулиша. – Без тебя тошно.

– Держитесь, – говорю душевно на прощанье, закусывая губу почти до крови, дабы не прорвался истерический хохот.

Валю через портал прямо в покои. И сразу на балкон выхожу, чтобы скорее вонь с костюма выветрилась. На полу в уголке бутылки нетронутые так и стоят. Индикатор того, что Ешшунора тут так и не появилась. Эх, и куда же ты, пернатое моё чудовище, делось?..

Город в огнях и дымке от печей, народ гуляет. И у меня настроение на подъёме. Смеюсь сам с собой.

Баб разорвало, вышло шикарнее некуда. Мир красками заиграл. Может, я и мелкий пакостник, но со мной шутки плохи. Сегодня вы получили ответ за рукоприкладство в купальне.

Но это, мои хорошие, ещё не всё! Остался заключительный этап моей мести, подготовка которого завершена. За мой конфуз перед Имиреттой вам уготовано кое-что посерьёзнее какой-то там чистки кишечника.

Подумал о Кириане, что мне там заливала о танцах голышом, припёртая к стенке. У меркантильной суки ещё сутки, чтобы найти время и исполнить своё обещание. Иначе займусь и ей.

Поздней ночью припёрлась Нелли со служанками. Убедившись, что это она, а не разъярённые засранки, отвернулся дальше спать.

Но вскоре меня осенило, а какого хрена она здесь снова делает?!

Приподнялся посмотреть. Служанки её камин мне, похоже, разожгли, посветлело в комнате на порядок. Похозяйничали и свалили. А эта ушастая осталась. По шевелюре вижу, что на диване спит. Жалко малышку.

– Эй! – окликаю.

Не реагирует. Может, обиделась?

– Кис, кис, кис! – пробую.

Ушки зашевелились. Приподнялась, на меня посмотрела сонными миленькими глазками. Так, она в сорочке полупрозрачной, не пойму?

– Ложись в кровать, места обоим хватит, – предлагаю, отодвигаясь на свою половину ближе к стене.

Встаёт послушно, диван обходит. И у меня слов нет! Топик на сисях вуалевый светлый и трусики-шортики такие же. Интимную стрижку на лобке можно легко разглядеть.

А она глазки опустила застенчиво, подходит и осторожно ложится рядышком на бочок в мою сторону. Накрываю одеялом нас обоих.

– Доброй ночи, – шепчу.

Молчит, смотрит. Ну и хрен с тобой, глаза слипаются.

Лёг на спину и только расслабился, чувствую лёгкое касание на бедре! Хвостиком своим ведёт. Смотрю на неё, а она на меня. Да так ласково. Через мгновение её горячая нежная ладошка касается бедра и ведёт пальчиками к причиндалам!

От лёгкого возбуждения отозвалось болью внизу. Блин, член сегодня уже настрадался. Совсем не хочется игрищ. Да и!

– Давай сегодня без этого, пожалуйста, – фыркаю недовольно и поворачиваюсь к ней спиной.

Тяжёлый выдох. Нелли понимает всё с первого раза.