Я просыпаюсь от звука голосов. С минуту пытаюсь понять, где я. Это не наша спальня – я обнаруживаю, что лежу в обычной кровати (а не на чердаке), одной из множества таких же, что тянутся в ряд, отделенные друг от друга бело-зелеными шторами в полоску, которые расцветкой напоминают маркизы над окнами главного здания. Я смутно помню, как мне помогли сюда добраться, как кто-то переодел меня в пижаму, прежде чем я опять провалилась в никуда.

Руку – правую, со шрамом – что-то придавливает, и, опустив взгляд, я вижу, что на ней лежат – лицо скрыто копной рыжих волос.

– Где я? – Голос звучит хрипло – горло затекло от долгого сна и саднит от долгого плача. Давно такого не было.

Рэн резко садится, ее лицо озаряется румянцем облегчения.

– Ты в Меде, – говорит она.

Я прокашливаюсь и озадаченно моргаю.

– В чем?

– Эм-м, это специальная палата, где распоряжается сестра – школьная медсестра, я имею в виду, – объясняет Рэн. – Сюда кладут, если заболеешь. Но ты не больна, конечно, – поправляется она. – Просто, ну, ты отключилась, Кара.

Я смотрю на свои руки, лежащие поверх одеяла. Бесцветные, без ран.

– И давно я в отключке?

Отвечает мне другой голос.

– Почти двадцать четыре часа, – натянутым голосом говорит Фред. Я перевожу взгляд в ту сторону – он стоит у стены напротив. Он не один: рядом Гектор.

– Я весь день проспала? – Я прижимаю ладони к щекам. Они горят, в глаза будто песка насыпали, несмотря на долгий сон. Я смутно помню, что просыпалась несколько раз за ночь, вертелась и крутилась, но так толком и не проснулась. Внутри проклевывается стыд, но я изо всех сил гоню его прочь. – По шкале от одного до десяти, насколько опухшей я выгляжу?

Я жду грубости от Гектора – жду, что он продолжит свою игру, но вместо этого получаю серьезный и искренний ответ:

– Ты выглядишь абсолютно нормально, Кара.

Неправда. Мне стоило бы переживать о том, что я закатила перед ним катастрофическую истерику. Я обращаюсь к нему:

– Мне очень жаль… Я не знала, что так произойдет. Я…

– Тебе не за что извиняться, – перебивает Гектор, не глядя мне в глаза.

В его голосе звучит нечто, чему я не могу найти определения, – что-то вроде злости. В голове мелькает вопрос – как мы с ним тут сошлись, оба необратимо искореженные горем, и все-таки в совершенно разном состоянии. Как ему, потерявшему брата, удается так хорошо держаться? Как ему удается жить, избегая тени погибшего брата? С другой стороны, возможно, я вижу лишь то, что хочу видеть. Невозможно понять, насколько изменила Гектора эта смерть, потому что я его не знала, когда его брат еще был жив. Равно как и он знает меня только ту, какой я стала после смерти Джи. И я, живая и здоровая, узнала о потере Гектора только спустя пять недель знакомства с ним. Что это говорит обо мне? Что я до того зациклена на себе, что везде и от всех отгораживаюсь своей травмой, тогда как он сумел справиться со своей? Или его потеря, как и моя, напоминает о себе почти все время, но он просто лучше умеет это скрывать?

Открывается дверь, и заходит миссис Кинг.

– О, прекрасно! Ты проснулась, Кара. – Она окидывает взглядом моих посетителей. – И вы трое все еще здесь? Завтрак вот-вот начнется. Идите, займитесь своими делами. Навестите Кару попозже. – Ни один из них не двигается с места. Она резко хлопает в ладоши – эхо этого звука разносится по комнате. – Марш!

Словно разбуженные ото сна, все трое начинают шевелиться. В дверях Гектор оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Он смотрит странно и несфокусированно, будто не видит меня.

После их ухода миссис Кинг подходит к соседней кровати и садится на нее. Я сажусь повыше, опираясь на подушки. На это у меня уходит немало сил; такое чувство, будто я не спала неделями, хотя только что очнулась от многочасового сна.

– Они готовы были здесь всю ночь просидеть, знаешь ли, – говорит миссис Кинг.

– Даже Фред?

Она понимающе улыбается:

– Даже Фред. Сестра Хелен не разрешила. В итоге они всю ночь просидели в общей комнате – так мне сказала мадам Джеймс. В пять утра она прекратила попытки загнать их в кровати. Они возвращались обратно каждый раз. Хотели быть здесь, когда ты проснешься. Думаю, больше всего они хотели, чтобы ты знала: тебе нечего стыдиться.

– Простите… – начинаю я.

Она изображает, что застегивает рот.

– Горе нельзя игнорировать, Кара. Ты слишком долго держала его в себе. То, что произошло вчера… произошло бы рано или поздно в любом случае.

Слеза тихо сбегает по моей щеке; я гадаю, всегда ли теперь так будет. Разрешив себе выплакаться, я, видимо, открыла шлюз.

– Как ты себя чувствуешь?

Я пытаюсь подыскать слова, но ни одно не приходит мне в голову.

– Гектор рассказал мне, что натворил, – говорит миссис Кинг и дотрагивается до моего плеча. – Что устроил в лифте. Если тебя это утешит, он заверил меня, что ему ужасно стыдно, но я все равно хочу, чтобы ты знала: он будет наказан как следует. Я назначила его на дежурство до конца учебного года.

– На дежурство?

– Ну, знаешь, всякие дела, которыми никто не хочет заниматься. Помимо всего прочего он будет укладывать младших по вечерам.

– Рэн тоже это делает…

– Да, – подтверждает она, – но Рэн сама вызвалась. До твоего появления она всегда производила на меня впечатление глубоко одинокого человека. Думаю, она, в первую очередь, вызвалась заниматься этим потому, что ей хотелось чем-то занять свои вечера. А вот Гектора общественно полезная работа никогда не привлекала.

– Он ведь не виноват в том, что я… ну, знаете, психанула, – тихо говорю я. – Я не обижена на него за то, что он остановил лифт, правда. Наверное, мне следовало ожидать от него чего-то такого.

Миссис Кинг стонет и бурчит себе под нос:

– Ох уж этот Гектор…

– Нет, я к тому, что, наверное, все давно к этому шло. Он – в своей бестолковой манере – пытался мне помочь.

– Думаю, ты права, – соглашается она, снимает очки и начинает протирать их своим джемпером. И смотрит на меня с задумчивым видом. – Вы с ним очень сблизились. Он будет скучать по тебе.

У меня замирает сердце.

– Скучать по мне? Почему? Я ведь никуда не уезжаю, правда?

– Сегодня утром я разговаривала с твоей мамой. Она хочет прилететь сюда и забрать тебя.

Я вытягиваюсь в струну.

– Она хочет забрать меня из Хоуп?

– Да, кажется, таковы ее планы.

Все, что случилось за последние несколько дней, проносится у меня в голове на быстрой перемотке. Крыша. Лифт. Слезы, неудержимые и опустошающие. Но были и другие моменты. Когда Гектор вытащил меня из кровати, хотя я думала, что не способна пошевелиться. Все трое у моей постели, когда я пришла в себя. Никогда прежде друзья не навещали меня в больничной палате. Я думаю о том, каково мне будет лишиться и их. Какой была бы моя жизнь, не попади я сюда. Меня пронзает боль.

– Не разрешайте ей этого делать, – взволнованно прошу я.

– Ты хочешь остаться?

– Остаться здесь – мой единственный шанс выплыть, – говорю я, потому что в глубине души понимаю: какие бы сложности меня здесь ни ждали, вариант с отъездом куда хуже. Но при виде выражения ее лица меня обжигает другая мысль. – Если только вы сами не хотите, чтобы я уехала? Я знаю, что доставила немало хлопот с тех пор, как приехала сюда.

Миссис Кинг хмурится.

– Разумеется, я бы хотела, чтобы ты осталась, но решать это, конечно же, не мне.

Меня затапливает облегчением.

– Я ей позвоню. Я скажу ей, что хочу остаться. Ей придется согласиться.

– Я обещала ей, что попрошу тебя позвонить, как только ты проснешься, так что это хорошая идея. – Миссис Кинг достает телефон из кармана брюк, но отдает его мне не сразу. – Прежде чем ты это сделаешь, хочу, чтобы ты знала: ты можешь уехать отсюда, Кара. Если считаешь, что дома тебе будет лучше, я не хочу, чтобы тебе казалось, будто тебя вынуждают здесь остаться. Мы с мистером Кингом прикладываем все силы, чтобы нашим ученикам было хорошо в этом месте, но я знаю, что это не всегда возможно. Мы помогли здесь многим, но некоторым – не смогли… – Миссис Кинг осекается, и я задаюсь вопросом, не брата ли Гектора она имеет в виду.

Она встает.

– Скоро вернусь. Позвони маме – ей не терпится с тобой поговорить.

– Ты плакала, – говорит мама так, будто ей в это не верится.

У меня срывается голос.

– Мам…

– Все в порядке, Кара. Я за тобой приеду. Отправить тебя туда было дурацкой идеей. Я просто думала… Я была в отчаянии.

Я набираю в грудь воздух, чтобы успокоиться.

– Я не хочу, чтобы ты за мной приезжала.

– Я могу понять, чем тебя расстроила. Я могу понять, почему ты не хочешь меня видеть после того, как я отправила тебя туда, но мы вернемся домой и…

– Я хочу остаться тут, мам, – объясняю я – в моих словах звучит уверенность. – Я должна.

– Ты ничего не должна, дорогая. Ты можешь вернуться домой. Я должна быть рядом с тобой, – говорит мама. Я слышу ее отрывистые вздохи и гадаю, не расплакалась ли в конце концов и она.

Я качаю головой и только потом вспоминаю, что она меня не видит.

– Я должна справиться сама.

– Я прилечу.

– Нет, мам, все в порядке. Я в порядке, честно. – Это не совсем правда, но сейчас я ближе к этому состоянию, чем когда-либо.

– Твои учителя, твой папа – все они говорили, что ты вроде как справляешься, – сбивчиво, надрывно произносит она. – И я просто оставила тебя там… Почти с тобой не общалась… я думала, что лучше оставить тебя в покое.

– Ты была права. Отправив меня сюда, ты поступила как нельзя лучше, мама.

– Судя по всему, там ты гораздо быстрее пошла на поправку, чем здесь. – Ее голос звучит настойчиво. – И хорошо, что спустя столько времени ты все-таки съездила в Лондон…

– Наверное, да.

– Дорогая, ты точно уверена, что хочешь остаться?

– Точно, мам.

– Мы еще все обсудим, когда ты вернешься домой на Рождество, ладно? Ты ведь прилетишь, правда?

– Конечно, – неуверенно отвечаю я. А потом до меня доходит: она ревнует, боится, что я снова попрошусь к отцу. Меня захлестывает внезапный прилив любви к моей глупой маме.

– Вот тогда я за тобой и прилечу, – жестко добавляет она. – Не обсуждается.

– Окей, мам. – А потом я добавляю натянутым, извиняющимся тоном: – Я буду чаще тебе звонить, больше тебе рассказывать. Обещаю.

Мама смеется. Я слышу в этом смехе грусть, сожаление… а еще облегчение и любовь. И несмотря на то, что по моему лицу струятся слезы, я тоже смеюсь.

Через полчаса возвращается миссис Кинг.

– Ну так что решили? Останешься или уедешь?

Я отдаю ей телефон и смахиваю с глаз остатки слез.

– Остаюсь.

Она сияет.

– Чудесно. Это правда чудесно, Кара.

– Мне надо на уроки? – спрашиваю я, думая о том, как все это напоминает юбилей школы. Интересно, все уже в курсе случившегося?

Миссис Кинг качает головой.

– Думаю, тебе стоит отдохнуть денек. Взять тайм-аут, дать себе время все переварить. А еще я думаю – и я обсудила это с твоей мамой, – что тебе следует начать заниматься с нашим школьным психологом.

– И мама согласилась с вами, да? – удивленно уточняю я.

– Выговориться бывает полезно, – говорит она. – Ты ведь и сама успела в этом убедиться?

В некотором роде да.