Покинув виллу в Пьян-де-Джуллари, Пьетро опять почувствовал необходимость укрыться в заброшенной квартире, сбежать из одного мира в другой, из рафинированной роскоши – в пыльную нищету и запустение. В прошлый раз он обнаружил, что в постели последней обитательницы этой квартиры на него нисходит блаженный покой.

Он вновь примостил голову на драную подушку. Из влажного пятна на потолке на него смотрели два глаза. Синьор Б. обожал порассуждать о парейдолиях, то есть иллюзорных образах, видимых нами в плывущих по небу облаках, в чашке молока с кукурузными хлопьями и бог знает в чем еще. В детстве Пьетро считал эти образы вещими знаками, которые существа из неведомых миров посылали только ему, и везде их искал.

Он уже было задремал, убаюканный детскими воспоминаниями, как вдруг очнулся от острого приступа тревоги. Вытащив из кармана мятый рисунок Матиаса, он присмотрелся к закрытым глазам нарисованной женщины. «Ее глаза остались в этом доме», – мелькнула мысль. Пьетро робко взглянул на потолок.

Что-то ускользало от него.

Уже неделю, сосредоточившись на поисках, он почти не возвращался домой. Ему не хотелось туда возвращаться, как будто что-то отвращало. Но что? Прошедшая ночь выдалась нелегкой. «Знакомство» с Тихоней, потом нервирующее признание Сусаны. Джербер так и не решил для себя, как отнестись к ее видению. Впрочем, он действительно не сомневался, что всему можно найти рациональное объяснение.

До сих пор Пьетро избегал задавать себе некоторые вопросы. Не потому, что не видел смысла, а потому, что боялся ответов. И все же в глубине души он порой сознавал, что на пути к истине нельзя избежать столкновения с неведомым. Дольше откладывать решение было нельзя.

Вскоре он уже сидел за рулем внедорожника, а через какое-то время показалась старая мельница, затерявшаяся среди однообразных сиенских холмов. Эрика Де Роти кормила своих многочисленных собак. Пьетро увидел ее издалека. Заслышав шум двигателя, она, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелась в подъезжающую машину.

Когда мобильник был закопан, хозяйка провела его в гостиную, заставленную странной аппаратурой, «магическими» безделушками и книгами по эзотерике. На сей раз на Эрике была зеленая туника, а поверх нее – красная подпоясанная куртка. Обувь Эрика игнорировала. Стянув с головы вязаную шапочку, она швырнула ее на стул подле шезлонга с наушниками.

– Я же тебе ясно сказала, ты пока не готов.

– А по-моему, вполне.

– Ошибаешься.

– Так проверь.

Эрика смерила Пьетро испытующим взглядом.

– Когда-то я была в точности такой же, как и ты, коллега Джербер, – проворчала она, смиряясь. – До встречи с Фату.

– Как я? В каком смысле? – непонимающе спросил Пьетро.

– Жутчайшим скептиком, – с саркастической усмешкой ответила Эрика. – День, когда судьба похлопает тебя по плечу, будет похож на все прочие. Слыхал такую поговорку?

Джербер недоумевал, почему она, вместо того чтобы просто заняться делом, ходит вокруг да около. Эрика уселась перед трансмиттером, соединенным со спиральной антенной на крыше, и спросила:

– Что тебе известно о частоте семьсот двадцать три килогерца?

– Ничего, – признался Джербер.

– Хорошо помню, как случайно наткнулась на необычный сигнал в средневолновом диапазоне, – размеренно произнесла женщина.

Ее глаза смотрели куда-то в прошлое.

– Во время работы с Фату?

– Да, – кивнула Эрика. – Я была молода, но уже несколько лет практиковала гипноз. Для работы с пациентами использовала радиоприемник, который прихватила с собой и в Африку. В тот раз я искала обыкновенный «белый шум», который помог бы девочке войти в транс, а вышла на частоту семьсот двадцать три килогерца. То, что я услышала… – Она смолкла, посмотрела на Пьетро. – Никогда прежде не слышала ничего подобного. Это было прекрасно!

Ее голубые глаза вспыхнули иным, более ярким светом.

– С помощью гипноза мы исследуем разум пациентов, ну и позволяем им совершать путешествия в самих себя, открывая нечто новое. А если я скажу тебе, что при этом можно еще и выйти вовне, за пределы собственной психики?

– То есть обрести некое духовное сверхсознание? Нечто, превосходящее наши эмпирические знания об окружающем мире?

– Реальность – это не только то, что можно пощупать руками. Существуют более высокие и тонкие ее уровни.

Более высокие уровни реальности, значит…

– Какая-то часть нашего разума знает, что есть нечто большее, этого даже ты не станешь отрицать. Может быть, иная жизнь. После этой жизни или до нее. Также мы знаем о силах, исподволь влияющих на все происходящее, пусть мы и не способны обнаружить их техническими средствами.

– Ты о своей антенне? – Пьетро машинально посмотрел на потолок.

Он не имел ни малейшего представления о назначении этого прибора. Эрика не ответила.

– А историю ступени Сиенского собора ты знаешь?

Джербер смутно припомнил, что слышал какую-то байку. Воспоминание об историческом анекдоте оказалось столь же неуловимым, как и о том, где он прежде видел эту женщину.

…Магнолия…

– Сиенский собор строили с начала тринадцатого до конца четырнадцатого века. В этом участвовало множество каменщиков, и один из них оказался особенно ревностным верующим. Он сделал одну ступеньку чуть ниже других, всего на каких-то три с половиной миллиметра. И теперь всякий, кто поднимается по лестнице в собор, на мгновение теряет равновесие и наклоняется вперед. Целью благочестивого каменотеса было заставить всех, верующих и неверующих, поклониться Дому Господа.

Джербер гадал, к чему она ведет.

– И какое это имеет ко мне отношение?

– Три с половиной миллиметра, – мечтательно повторила Эрика. – На первый взгляд, все ступени одинаковые, но крошечной разницы оказалось достаточно, чтобы обмануть наш разум и заставить споткнуться. Ты можешь подниматься по этой лестнице тысячи раз, быть предельно внимательным и все равно споткнешься.

– То есть я должен споткнуться, чтобы поверить?

– Под внешней оболочкой скрывается множество секретов. На протяжении веков люди обретали веру, поднимаясь в Сиенский собор, потому что думали, будто сам Бог заставил их преклонить колени.

– В данном случае «секрет» – это просто уловка, – запротестовал Пьетро.

– Откуда ты знаешь, что дело в ступеньке, а не в твоем бессознательном? В конечном счете это вопрос веры.

Пьетро молча смотрел на нее. Хотелось найти убийственный аргумент, но не получалось. Последняя фраза Эрики смела все аргументы подчистую.

Та, похоже, это поняла и объявила:

– Вот теперь ты готов. Что такое радиомаяк, знаешь?

– Он указывает самолетам и кораблям, по какому маршруту двигаться, чтобы не сбиться с курса и вернуться из рейса целыми и невредимыми. – Джербер запнулся. – Антенна на крыше – это ловушка, верно? – расплылся он, довольный своей догадкой, и тут же потух. – Для кого?

От собственного вопроса его пробрала дрожь.

– А вот это тебе придется узнать самому, – ответила Эрика и кивнула на шезлонг с наушниками.

Его ждала частота 723 кГц.