Полуденное солнце нещадно выжигало все, что попадало под его лучи. Черный как смоль ворон сидел на ветке огромной сосны, непонятно как выжившей в этом аду, и рассматривал огромный, разрушенный до основания пустырь, в центре которого, у огромной ямы лежал поверженный ужас Улья. Ворон чувствовал, что монстр мертв, но ледяные клещи ужаса сковывали его тело. Наконец он решился и взмахнув крыльями, взмыл вверх, чтобы с высоты осмотреть иного получше. Он не сделал и одного круга, когда заметил рядом с огромной тушей иного, маленькую человеческую фигурку, распластавшуюся на куче битого кирпича. Маленький мозг птицы моментально оценивший ситуацию и принявший решение, тут же дал команду и ворон начал снижаться по спирали, с каждым кругом, приближаясь к цели. Это была его добыча, его еда! Несколько секунд, и он уцепился лапами за торчащую железяку и качнулась пару раз, восстанавливая равновесие, застыл, устремив взгляд своих черных глаз на тело человека. В маленьких черных бусинах его глаз отражался окровавленный, весь в дырах как решето человек, без одной руки, из ноги торчала такая же железяка, как та, на которой он сейчас сидит. Куртка, пропитанная подсохшей кровью, была уже как панцирь, такими же были некогда серые брюки карго.

Ворон опасливо покосился на тушу монстра, от которого уже начинал распространяться зловонный смрад и легко перепрыгнул на ногу лежащего человека. Веки его были явно чуть приоткрыты, но самих глазных яблок не было видно. Ворон почувствовал, что от человека не было запаха, точнее был, пахло потом, кровью, еще чем-то неизвестным, но так приятного для птицы запаха гниения не было. Это было странно и решив проверить, что еда окончательно мертва, ворон клюнул лежащую рядом, ладонью вверх руку. Реакции не последовало, Птица повторила попытку, но и на этот раз реакции не было. Окончательно убедившись, что опасности нет, ворон, переваливаясь с боку на бок пошагал к голове за изысканным деликатесом – глазными яблоками. Голова человека склонилась к груди, мешая птице свободно добраться до таких притягательных глаз. Ворон склонил свою голову, чтобы примерится как поудобнее начать пиршество, но в этот момент заметил неестественно синие для обычного человека глаза. Под лапами что-то стукнуло, как бы, изнутри туловища человека и в тот же момент его накрыла волна ужаса, который он не испытывал ни разу за свою долгую жизнь. Сделав неимоверное усилие, он отпрыгнул в сторону и уже в прыжке, расправив крылья, взмыл к небу. Тишину мертвого кластера разорвало громкое карканье, в котором заключался весь страх и ужас, перенесённые птицей в этом гиблом месте.

А светило по-прежнему продолжало выжигать остатки жизни на давно умершем кластере. Улетевший ворон был единственным нарушителем спокойствия, и установившаяся вновь тишина нарушалась лишь тихим шелестом опавших листьев, которые гонял по раскаленной земле слабый ветерок. Но вот, в метре от распластанного на кирпичах тела человека образовалась невидимая воронка, какие обычно образуются в жаркие солнечные дни над полями или раскаленным асфальтом, подхватившая лежавшие рядом сухие листья и мусор и закружив их в вихре подняла высоко над руинами. Ветер усилился, разметая седые волосы лежащего человека и раздался треск, похожий на электрический разряд. В тот же момент на том месте, где только что танцевала свой бешеный танец воронка, с тихим хлопком, из ниоткуда возник человек и все стихло.

Человек, вернее худощавый старик с длиной, до груди, седой бородой и совсем не стариковским взглядом серых, полных молодецкой энергии, глаз на загорелом до темно бронзового цвета, морщинистом лице. Седые длинные волосы на голове, прикрывал потертый широкополый Stetson. Одет он был, несмотря на жару, в длинный, кожаный плащ со следами потертостей от многолетнего ношения, обычные темные брюки, а обут в отутюженные кирзовые сапоги. За спиной у старика висела старенькая двустволка и небольшой рюкзак, а на поясе, из-под полы плаща, выглядывал патронаж с прикрепленными к нему подсумками. Старик осмотрел место ночной схватки и повернувшись к распростертому телу человека, с грусть произнес: – Эх! Вот и еще один витязь ушел!

– И почему я раньше о тебе ничего не знал? – задал вопрос в пустоту старик, подойдя к телу, – Сколько всего, могло не произойти! Эх паря, паря!

Он сокрушенно покачал головой и сняв с плеч рюкзак и двустволку, начал аккуратно обследовать тело. Но как только коснулся обрубка левой руки, тут же отдернул свою руку и выпрямившись в недоумении уставился на распростертое тело.

– Нет! – прошептал старик, – Этого не может быть! Не может!

Аккуратно, чтобы не нанести еще большие повреждения, старик начал вытаскивать застрявший в левом боку серповидный шип скреббера и достав из своего рюкзака ослепительно белое полотенце, перевязал образовавшуюся рваную рану. Следом отрезал арматуру торчащую из бедра парня, просто проведя пальцем под ногой и тихо, по миллиметру вытащил, точнее вывинтил застрявший в ноге кусок. Перевязав и эту рану, он встал и оглядевшись пробормотал: – Что же ты воин, без припасов совсем?

Не получив ответа от безмолвного однорукого тела, старик присел, положил ладонь на землю и закрыл глаза. Уже через несколько секунд он бодро шагал к единственному уцелевшему зданию, на краю кластера. Принеся найденный на втором этаже здания рюкзак, старик осмотрел начавшего уже попахивать монстра. Подобрав тот самый крюк, который вытащил из тела парня, он подошел к туловищу скреббера и несколькими уверенными движениями срезал одну из пластин брони. Потом рассек плоть монстра и из получившейся раны, в потоке вытекающей вонючей жидкости, выпал довольно большой шар, покрытый сморщенной оболочкой сливового цвета. Старик наступил на шар сапогом и с небольшим усилием раздавил. Из лопнувшей оболочки, вывалилась светло-оранжевая масса, состоящая из мелких крупинок, очень напоминающая мягкую, свежую халву по консистенции, внутри которой были белые радужные шарики.

– Надо же! – удивился старик, – Никогда не видел радужных белых! И много то как!

Жемчужин оказалось ровно девять. Старик бережно завернул их в платок и вложил во внутренний карман найденного рюкзака.

Рюкзак у парня, был побольше, да и потяжелее его собственного, но старик с легкостью взвалил оба рюкзака себе на плечи и подняв парня на руки понес на восток. Спустя час он шел по сосновому бору, приближаясь к обширной, раскинувшейся на все видимое пространство черноте. Между лесом и чернотой была неширокая полоса земли, как будто контрольно-следовая полоса на границе. Старик остановился, положил тело парня на землю и освободившись от рюкзаков и двустволки достал платок с белыми жемчужинами и задумчиво посмотрел на безжизненное тело, лежащее у самой кромки черноты. Вытащив из-под плаща длинный, слегка изогнутый клинок, старик решительно подошел к телу.

– Прости паря! Иного выхода нет! – с этими словами, он вонзил клинок в живот, в районе желудка, и расширив образовавшуюся рану, засунул туда жемчужину.

Склонившись над телом, старик скороговоркой что-то прошептал на неизвестном и очень странном языке и подняв тело, шагнул в черноту. Отнес он его недалеко, метров на десять и бережно положил на отливающую антрацитом, остекленевшую траву, удивившись при этом, что трава не сломалась под весом тела парня. Поправив голову парня, развернув лицом вверх, старик быстро покинул мертвый кластер и вновь оказавшись у оставленных рюкзаков, встал на колени, воздел руки к небу и склонив голову снова начал что-то говорить на том же непонятном языке. Он не видел, что, как только он покинул черноту, тело парня приподнялось от остекленевшей поверхности и словно в невесомости, зависло в нескольких метрах над ней. Не видел, как разноцветные потоки опутывают зависшее тело в плотный кокон. Он лишь говорил и говорил, наращивая темп и увеличивая громкость голоса. Лишь когда в глубине черного кластера, пространство разрезала беззвучная, синяя вспышка молнии, старик замолчал и сложив свои ладони на груди, так и остался стоять, опустив голову. На месте вспышки возникло серое облако, совершенно непроницаемое, но светящееся и переливающееся изнутри синим. Облако подплыло к кокону, и некоторое время висело рядом. Старик вдруг ощутил исходящую от облака боль и тянущее чувство потери, но как только край облака коснулся кокона, эти ощущения исчезли, а вместо них возникла радость и благодарность. Осторожно, будто боясь неминуемой страшной кары, старик поднял голову и замер в оцепенении.

Над чернотой, рядом с переливающимся разными цветами коконом, парило над землей огромное существо, внешне напоминающее медузу. Светло-серый, матовый, купол диаметром не менее пятнадцати, или даже двадцати метров, был разделен на несколько секторов неглубокими впадинами, которые слабо флуоресцировали синим светом, создавая впечатление инопланетного космического корабля. Впадины, опускались до нижнего края купола, где таким же неземным светом светились миллионы маленьких щупалец, создающих своеобразную бахрому, идущую по периметру. Из-под купола свисали щупальца разного диаметра, напоминавшие щупальца осьминога. Щупальца располагались тремя рядами по окружности. Два внешних ряда представляли собой огромные, длиной больше диаметра купола, толстые щупальца, которые постоянно шевелясь и двигая своими концами, создавали впечатление, что существо парит в воздухе именно за счет этих движений. Внутренние, более короткие и тонкие, занимали все оставшееся пространство. Существо, совершенно не обращая внимания на старика подняло одно из внешних щупалец и проникло им внутрь капсулы. Секунда, и внутренний объем капсулы заполнил ослепительный синий свет, а по проникшему внутрь щупальцу, побежали такого же цвета дорожки, в виде причудливой венозной сетки. Существо при этом мерно покачивалось, как будто перекачивая что-то внутрь этой капсулы.

Старик как завороженный наблюдал за этим действием, потеряв счет времени. Наконец, существо вынуло щупальце из кокона, и старик ощутил исходящую от него радость и облегчение. Еще с минуту оно висело рядом, пока наконец не стало превращаться, как бы растворяясь в серое, облако, светящееся изнутри тем самым синим светом. Облако отплыло от кокона на несколько метров и остановилось, излучая грусть и наконец исчезло в пространстве как будто пройдя через невидимый портал, который, обтекая его форму искрящимися синими линиями, сомкнулся в точку и исчез.

––

Тьма. Непроглядная, холодная. Тишина. Кажется, что она материальна. Тьма и тишина. Нет ни чувств, ни мыслей, ни звуков, ни запахов. Только ощущения, странные ощущения чего-то инородного, мешающего. Где-то там, внизу, что-то мешает, но не видно. И, внизу или вверху? Нет ни верха, ни низа, ни права, ни лево.

Холод. Он повсюду. Повсюду и нигде. Вакуум, Ничто. Великое, всеобъемлющее Ничто!

Что-то изменилось. Толчки. Слабые, неуверенные толчки и… Опять спокойствие и безмолвие в окружении тьмы. И снова ощущение, что что-то мешает, где-то там, слева… или справа? Исчезло. И то, снизу… или сверху, тоже исчезло. Свобода, легкость.

Опять что-то поменялось. Невесомость. Нет… чувство полета. Было чувство опоры, теперь его нет. Падение, но куда? Снова опора. Облегчение. И вновь ощущение полета.

Вспышка! Ослепительная, но короткая, оборвала ощущения и в полной тишине резким раскатом грома раздалась мысль: – «Где я?»

А через секунду вернулись чувства, и я взвыл от охватившей меня на несколько секунд боли. Но взвыл беззвучно! Вокруг по-прежнему была непроницаемая, тягучая, холодная тьма и абсолютная тишина. Но чувство всеобъемлющей боли, разрывало меня на части. Я не видел своего тела, но ощущал каждую клеточку организма, которая пылала от нестерпимой боли.

«Твою мать! Да что же такое происходит? – вернулись мысли, когда боль немного стихла, – Что произошло? И куда меня опять закинуло?»

Сознание постепенно приходило в норму, после перенесенного болевого шока, я уже ощущал тело, но вокруг меня, непроницаемой стеной стояла тьма! Не темнота, нет! Именно тьма, которую ты кожей ощущаешь, как она окутывает тебя, обволакивает, затягивая куда-то глубоко, в небытие!

«Что со мной? Отчего так темно? Почему все болит? И главное – где я?»

Вопросы оставались без ответов. Но пришли ощущения, и первое, что я почувствовал – падение! Сразу вспомнились мои первые полеты на древних Ан-2 в детстве, когда я не расставался с пакетом, но падение прекратилось, и я ощутил под собой опору. Что-то, или кто-то, аккуратно коснулся головы и я почувствовал, что теперь лицо направлено вверх.

«Но почему я ничего не вижу? Я сплю? Да нет, ведь я все ощущаю и мыслю! Может я умер? Но отчего? Что случилось со мной? Почему я не помню?»

Мысли метались от одной версии к другой, увеличивая хаос и панику, Тьма, безмолвие и холод пугали и заставляли искать объяснение, но память и сознание хранили гробовое молчание.

Что-то изменилось, совсем незаметно, но изменилось. Мысли прекратили бешеную скачку и все внимание сосредоточилось лишь на этом мизерном изменении. Мозг едва уловил в кромешной тьме слабое, на уровне призрачного образа, синее свечение. Оно с трудом пробивалось сквозь заглушающую его тьму, постепенно разбавляя ее своим холодным светом. Еще через несколько секунд, оно начало пульсировать как сердце! Я прислушался к своему сердцу, но ответом была полная тишина. Мозг вновь взорвала паника и непонимание, но в этот момент я увидел, как из покрова тьмы пронизывая ее как иглы пронизывают ткань, с разных сторон ко мне пробиваются разноцветные, разной толщины нити. Что-то щелкнуло в сознании и вместо ожидаемого страха, пришло осознание чего-то доброго, не опасного и очень знакомого!

«Я видел это! Точно видел? Но где?»

Нити, тем временем, переливаясь всеми цветами радуги, начали опутывать мое невидимое тело, создавая подобие кокона. Самые мощные и толстые, создавали каркас, а те, что тоньше, заплетались в причудливую сетку, создавая оболочку. Внутри каждой нити циркулировало что-то фантастически красивое, переливаясь, меняя цвет.

«Я видел это, но где? Нет! Со мной это происходило! Точно так же! Но когда это было?»

Кокон очень быстро сформировался и от основных каналов, внутрь, потянулись пульсирующие тонкие ручейки и натыкаясь на невидимую преграду, замирали на том же месте. Прошло не так много времени, а внутри кокона висел фантом, пустая, прозрачная оболочка, обозначенная лишь остановившимися на ее границе ручейками. Это было тело, истерзанное, все в дырах, непонятно отчего появившихся, а вместо левой руки, короткий обрубок, чуть выше локтя. Я с ужасом понял, что этот фантом и есть мое тело и мысли вновь забились в бешеной пляске в поисках ответов.

«Что? Откуда? Почему?»

Но в этот танец, внезапно вклинилось ощущение чего-то большого, доброго, знакомого и родного. От него пришло ощущение горя и боли потери, но почти мгновенно сменившееся радостью и благодарностью.

«Я знаю это! – мелькнула мысль, – Знаю, но не могу вспомнить! Что с моей памятью?»

Мозг лихорадочно перебирал все доступные варианты из воспоминаний, но не мог подобрать ничего похожего. Я с удивлением ощутил поток любви, обволакивающей меня, как вдруг, внутри кокон наполнился синим сиянием и внутрь фантомной оболочки потекла река синей, искрящейся субстанции, наполняя ее как пустой сосуд.

– Сестра! – облегченно выдохнул я первые свои слова.

В тот же момент вернулась память, и я вспомнил! Вспомнил все, начиная с провала в этот мир!

– Рина! Пуговка! Сильвер! – прошептал я, проваливаясь в нирвану.

––

Старик еще с минуту неподвижно стоял, наблюдая как кокон бережно и медленно опустился на черноту, как энергетические потоки, образовавшие кокон, расплетаются, тут же растворяясь в пространстве и на антрацитово черной, стеклянной траве проявляется тело парня. Он был поражен увиденным и поэтому не сразу среагировал, но спохватившись, шагнул в черноту и подняв тело, вынес на лесной кластер.

– Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил! – пробормотал старик, рассматривая лежащего сейчас в тени леса, парня.

Тот все также был одет в продырявленную, окровавленную одежду, с массой дыр, оставленных иглами скреббера, но левая рука была в целости, только розовый рубец опоясывающий плечо на пять сантиметров выше локтя, напоминали о страшной ране.

– Ладно витязь, или кто ты там? Полежи пока, я скоро!

Старик перенес рюкзаки и подумав немного, раскрыл рюкзак парня и, после недолгих поисков, вытащил чистый комплект одежды, поразившись постоянству вкуса, неизвестного рейдера. Еще как только он увидел, распростертое на куче кирпича, тело, сразу обратил внимание, что одежда не соответствует той, которую носят рейдеры. Куртка, хоть и военная, но обычная, старого образца и цвета хаки, а не камуфляж. Брюки также обычные карго, с множеством карманов, но даже не подделка под тактические, а скорее туристические, серого цвета. Единственная, наверное, тактическая или военная вещь – обувь. Добротные ботинки с высоким берцем, которые и предпочитают в основном рейдеры. Да! Еще набедренная система на правой ноге, на которой явно когда-то крепилось, но сейчас отсутствовало, какое-то оружие, да и вообще, из оружия на парне оказался только нож, на поясе. Странный рейдер! Но тот факт, что этот парень, в одиночку, без оружия, осмелился выйти против черного скреббера, да еще и убил его, пусть и ценой собственной жизни, заинтересовал старика и он решил осмотреть труп.

Все изменилось, когда он коснулся обрубка руки. Сила! Давно забытая стариком сила Изначального! Он не поверил своим ощущениям. Изначальные исчезли, много сотен лет назад и с тех пор по Улью гуляет только легенда о некогда всемогущих существах и еще о том, что только у них можно было добыть золотую жемчужину! Он еще застал Изначальных, и видел и ощущал их силу. И вот, он вновь почувствовал ее от… а от кого? И он решился. Он знал, что Изначальные жили в черноте. Знал, что от нее они черпали свои силы, и он отнес парня туда. Вспомнил древние заклинания, которыми когда-то, передал ему его крестный. Он использовал их лишь раз, когда его дружине грозило полное истребление пришедшей из Пекла ордой. Тогда ему удалось вызвать их и пришли два существа, которые смогли без особого труда остановить и уничтожить орду зараженных. И вот, здесь, он вновь воспользовался заклинаниями, особо не надеясь на чудо. Но оно произошло! Он пришел! Пришел и спас этого парня! Старик прервал свои размышления и начал снимать с парня окровавленную одежду. По сути, пришлось просто срезать все и выбросить. Он оставил только обувь, потому что в рюкзаке парня не оказалось запасной пары.

– Ничего, отмоешь, как очнёшься! – пробормотал старик, глядя на потеки крови по всему, покрытому свежими, бледно-розовыми кругляшами рубцов, телу парня, – Да паря, досталось тебе! Зарастут ли?

Он уже почти одел парня, когда в голове резануло резкой болью и раздался звук, словно сотни циркулярок, одновременно, начали пилить железо. И тут же навалилась невыносимая тяжесть, придавливающая к земле и не дающая дышать и двигаться.

Синяя пелена постепенно растворялась, возвращая меня в реальность. Сквозь тишину стали пробиваться звуки, а тело, кто-то аккуратно вертел, перекладывал, словно обыскивал. Эмпатия не успела сработать, а вот зов ударил по предполагаемому врагу сам, без активации, при этом я отчетливо понял, что его сила лишь обездвижит врага, но не уничтожит.

– Уймись, окаянный! – прорвался чей-то сдавленный крик, – Не враг я тебе!

Я снял ментальное давление и открыл глаза. На траве, в полуметре от меня стоял на коленях седой старик в старом кожаном плаще, кирзачах, отчего-то отутюженных и начищенных до блеска. Рядом на траве валялась потертая широкополая шляпа, какие я видел раньше только в ковбойских фильмах, а чуть поодаль, у сосны, два рюкзака – раскрытый мой, и видимо его, небольшой, похожий на старые вещмешки. Там же стояла прислоненная к стволу дерева старенькая двустволка. Я же, лежал на спине, но несмотря на это, на то чтобы все увидеть и оценить, мне понадобились доли секунды. И тут же пришло осознание, что все это произошло автоматом, без моего участия. Эмпатия уже показывала небольшое замешательство, отсутствие страха и сильный интерес, исходящие от старика.

– Чуть не угробил, ирод! – недовольно пробурчал старик, поднимаясь и отряхивая с колен прилипшую хвою, – Вот и спасай вас после этого!

– Ты кто! –задал я вопрос, не обращая внимания на его бурчание.

– Нестор! Если угодно! – ответил старик, поворачиваясь ко мне, – А ты, витязь, соизволишь представиться!

– Скиталец! – представился я, после того как подробнее рассмотрел старика, – А как я здесь оказался? И где это мы вообще?

В этот момент в желудке разгорелся пожар. Пекло так что я невольно схватился за живот.

– Болит? – удивленно спросил Нестор.

– Печет! Словно жемчужину съел.

– Не съел, положим, а я в тебя ее запихнул. – спокойно сказал старик и протянул мне что-то завернутое в небольшой платок, завязанный концами в узелок, – Трофеи это твои! Видать сильно приперло, что на черного, с голыми руками попер?

– Приперло! – буркнул я, принимая сверток, – А как это – запихнул?

– Как, как? Обыкновенно! Взял нож, сделал дырку и запихнул. – пояснил Нестор, пока я развязывал узелок.

Я на некоторое время лишился дара речи, когда увидел в развёрнутом платке, восемь перламутровых, белых шариков. Я даже забыл о бушующем в желудке пожаре, просто уставился молча на Нестора.

– Дыру во мне пробуравишь! – улыбнулся Нестор, – Девять их было в том ином которого ты убил. Одна – вот сейчас в тебе бушует! Ну-ка, дайка гляну!

Он подошел ко мне и присев на корточки протянул руку к груди, но тут же отшатнулся и внимательно посмотрел своими серыми глазами. Его глаза, просто излучали великую силу, которой он обладал.

– Ослабь зверя! – серьезно сказал он, – Или вообще убери!

Я не понял про какого зверя он говорит, но на всякий случай, полностью погасил зов. Свернув платок, я убрал жемчужины в карман брюк и приготовился наблюдать. По тому, как он спокойно, в этот раз, поднес руку к моей груди и начал ей водить вдоль тела, я понял, что угадал со зверем.

– Все само собой идет как надо! – констатировал Нестор, убирая руку и присаживаясь рядом со мной, – Скажу тебе одно, если будешь к знахарю обращаться, гаси зверя! Или убьёшь знахаря.

– Ясно! А что там идет само собой?

– Белая жемчужина работает! Энергия по нужным руслам идет. Так что, ничего поправлять не нужно! Два дара у тебя скоро откроются и один изменится, улучшится, то есть.

– Это как? – не понял я.

– Кинетика твоя! – ответил он, – Защитная грань откроется и будет у тебя щит. Сможешь с куполом твоим соединять.

– А что за два дара еще?

– Не скажу! Не видно их еще! Но дары будут мощные! – Нестор прищурился и с заговорческим тоном спросил, – Расскажешь об Изначальном?

– Каком Изначальном? – не понял я, и тут же в памяти всплыли слова скреббера, когда он, прикоснувшись ко мне начал паниковать, – Скреббер тоже про Изначального что-то говорил.

– Как говорил? – вскинулся старик – Ты что же и скребберов понимаешь?

– Ну… как бы, не только понимаю, но и говорю. – я уловил волну удивления, переходящую в восторг, – мы с Сестрой так и общаемся!

– Погоди! – старик встал и заходил, источая в эмоциях смесь радости обретения, удивление, граничащее с экстазом первооткрывателя и чувством превосходства с ноткой ехидности, как будто он только что выиграл важное пари.

– Да что ты в самом деле так волнуешься? – прервал я затянувшуюся паузу.

Нестор остановился, посмотрел на меня и вновь присел рядом.

– Тот Изначальный, которого я вызвал, это и есть твоя Сестра?

– Не знаю, кого ты вызвал, но вернула меня Сестра и уже во второй раз!

– Расскажи мне о ней! – взмолился Нестор.

Я подумал и решив, что у такого динозавра как он, тоже можно многое узнать, предложил: – Я расскажу. Только ты, в ответ, расскажешь мне что произошло, и дашь информацию об Улье!

– Согласен! – не раздумывая ответил старик.