К Пятигорску я вышел на четвертые сутки, с того времени, как простившись с Сестрой, покинул наш уютный островок посреди черноты. Точнее, вышел не к Пятигорску, а подошел к кластеру и увидел знакомые контуры горы Бештау. Как мне это удалось, для меня осталось секретом. Может быть, с кровью Сестры мне передались какие-то знания, или Улей в очередной раз наградил меня новыми возможностями, но я, не имея никакой информации, ни карт, спокойно шел в нужном направлении, будто внутри меня работает навигатор.

С самого утра пошел дождь, мелкий, противный, то облепляя висящей в воздухе водной взвесью, то срываясь на мелкие капли, которые, собираясь в более крупные и тонкими струйками сбегали по дождевому чехлу рюкзака на спину, а с волос, за ворот рубахи. Это хоть и было неприятно, но уже не беспокоило, потому что вся одежда промокла уже давно и липла к телу, мешая идти. Я уже не выбирал более сухую дорогу и шел напрямик по лужам, так как один раз угодил в достаточно глубокую яму и в моих ботинках теперь хлюпала вода.

Боги Улья, наверное, решили испытать меня и поэтому, чем ближе я подходил к своему кластеру, тем сильнее шел дождь, как будто не желая, чтобы я вернулся туда, где появился в Улье. Крупные капли срывались, где-то там, высоко, в свинцовых тучах, сталкивались объединяясь и превращаясь в струи, которые летели, набирая скорость вниз, к земле и обрушиваясь на нее, разлетались на миллиарды мелких капель и образуя мощные потоки, неслись по неровностям поверхности, бурля и пенясь, будто горные реки. Вода смывала со стен домов с асфальта, следы жуткого пиршества тварей, которое они устроили здесь несколько месяцев назад.

«Дождь, это хорошо! Почище будет, да и посвежее! – думал я, пробираясь среди развалин микрорайона Квартал к мосту через железную дорогу».

День заканчивался и единственным решением, которое возникло в голове как-то само по себе, было спуститься в свое убежище. Там сухо, возможно еще есть свет, если аккумуляторы не сдохли, а самое главное есть сухая одежда и запасы еды. То, что Фома с Риной не вытащили мои запасы, я был уверен. Так что я быстрым шагом шел к своей цели, не обращая внимания ни на лужи, ни сплошную стену воды, обрушивающуюся с неба.

Город был мертв. Большинство домов разрушены либо полностью, либо наполовину. На удивление почти целым стоял торговый центр «Вершина» на квартале. Скорее всего из-за отсутствия людей, ведь кластер загрузился рано утром и торговый центр еще не работал. Поэтому твари и сконцентрировались на жилых домах. Дачи под Бештау и частный сектор были полностью снесены. Снесены и выжжены! Кто устроил пожар в частном секторе, непонятно. Ведь после перезагрузки не было ни газа, ни электричества. Я пробирался по заваленным обломками домов и остовами машин улицам, где часто попадались человеческие останки, и пытался обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но вокруг была мертвая пустыня.

Мой дом и двор остались в таком же состоянии как в тот злосчастный день. Раздавленный в лепешку полицейский Уазик, почти разложившаяся туша топтуна, которого я завалил и куча костей. Дверь в подвал не была закрыта на замок, а до убежища я пробирался бы с трудом, в полной темноте без фонаря, если бы не мое ночное зрение. Добравшись до своей ячейки, я остановился перед дверью убежища в нерешительности. Вдруг возникла мысль, что Фома и Рина могли никуда не уйти и остаться здесь. И вот сейчас, я зайду и обнаружу их там! Сердце заколотилось в груди так, что мне показалось, что его стук разносится по всему подвалу. Успокоившись, я открыл железную дверь в непроглядную темноту. Убежище было пусто.

Нос уловил среди запахов, хлынувших из темного проема, тонкие нотки обжитого жилища, как будто, здесь совсем недавно жили, готовили еду, строили планы, на будущее. Не входя, пошарил рукой по стене и найдя в привычном месте выключатель я, без особой надежды щелкнул тумблером. Под потолком, моргнули и загорелись светодиодные светильники, заливая помещение теплым светом. Ребята, уходя, навели во всех помещениях идеальный порядок. Посуда на моей мини кухне вся была перемыта и расставлена по местам. Кровать в жилой зоне заправлена. Вокруг была практически стерильная чистота, чем не мог похвастаться я, когда привел всех сюда.

– Явно Рины работа! – улыбнулся я, снимая рюкзак и стягивая с себя мокрую одежду.

Остаток вечера я отмывался в душе, благо аккумуляторы были заряжены на полную и я смог включить бойлер, сушил одежду и промокшие в рюкзаке вещи, переодевшись в новый камуфляж, который был припасен здесь давно. Правда одежда оказалась слегка не по размеру, так сказать. Покупал я ее будучи упитанным не молодым человеком, так что на теперешнем мне, тот пятьдесят шестой, смотрелся как мешок. Достав с нижнего уровня пиндосовские сублиматы, я сделал себе полноценный ужин, потом еще один и еще один, наконец, насытившись вяленой олениной из рюкзака.

– И так! Ребята ушли! Флинт надеюсь с ними. Нужно будет завтра осмотреть город, если погода не подведет и двигаться дальше! – начал я диалог сам с собой, – Провизии здесь достаточно, вода так же есть, а вот с одеждой засада! Нужно будет смотаться к Машуку, там была пара туристических магазинов «Экватор» и «Триал». Да и в «Русской охоте» может быть, что из оружия подобрать, если конечно там до меня никто не побывал. Так, обдумывая планы да ближайший день, я, завалившись на диван не заметил, как уснул.

Пробуждение было странным, совершенно непривычным из-за полной темноты и тишины вокруг. Открыв глаза и закономерно не увидев ни одного проблеска света, включил лампы. Морской хронометр, висевший на стене кухни показывал начало шестого, правда непонятно было, утра или вечера.

– Ну проспать сутки я вряд ли мог, так что будем считать, что утро. – пробурчал я себе под нос и пошел в душевую. Остывшая за ночь вода в бойлере, который я предусмотрительно отключил, сберегая энергию аккумуляторов, вернула бодрость и смыла остатки сна, и уже через десять минут на плите кипел чайник и весело бурлила итальянская кофеварка, распространяя умопомрачительный аромат кофе по бункеру. Заварив какую-то кашу из сублиматов, я быстро позавтракал, выпил кофе и впервые, со вчерашнего вечера решил проверить округу с помощью своего купола и эмпатии. Мой «радар», как и вчера показал полное отсутствие чего-либо живого, впрочем, как и эмоциональный фон. Переодевшись в высохшую за время сна одежду и прихватив рюкзак, в который добавил провиант из своих запасов, я направился на осмотр города.

На пересечении улиц Московская и Новороссийская стояла девятиэтажка, на крышу которой я и направился, намереваясь осмотреть с нее все что попадет в поле зрения. Здание пострадало, как и все стоящие рядом, но на верхних этажах, в некоторых квартирах остались целыми окна. Двери в подъезд отсутствовали, да и сам проем был расширен чьей-то тушей до размеров ворот в ангар, а внутри я обнаружил обрушенные по третий этаж лестничные марши. Я отошел от здания и посмотрел наверх, решая, стоит ли переместиться сразу на крышу или нет. Соблазн был велик, оказаться в одно мгновение в нужном месте, но затраты энергии, быстро восполнить которую я смогу лишь в черноте, заставляли задуматься. В конце концов, времени у меня навалом, а тратить свою энергию, которая еще может пригодиться, не хотелось, и я направился ко второму подъезду, где с лестницами оказалось все в порядке. Шагая наверх я иногда заглядывал в открытые двери квартир, осматривая и пытаясь представить, что там произошло. Воображение, подкрепленное увиденным в Иркутске, рисовало жуткие картины, но они почему-то не вызывали в душе никаких эмоций.

На девятом этаже все двери на лестничной площадке были целы и закрыты. Повинуясь скорее инстинктивному порыву, чем осознанному желанию, я нажал на ручку двери одной из квартир, и она к моему удивлению подалась. Из квартиры пахнуло трупным смрадом. Я открыл дверь полностью, постоял несколько секунд, решая идти или нет, и шагнул через порог. Квартира была почти не тронута, если не считать следов от ногтей, которыми кто-то пытался расцарапать входную дверь изнутри и сломанной двери в гостиную. Тот, кто царапал дверь, обнаружился в гостиной. Исхудавший, почти до состояния мумии мужик, бывший при жизни явно немаленьких размеров, лежал возле окна опираясь головой о батарею отопления.

«Незавидная смерть – подумал я, – видимо обратился, а выйти не смог. Вот и сдох от голода.»

Осматривать дальше квартиру не имело смысла, и я направился на крышу.

Вид с крыши девятиэтажки меня разочаровал. Надежды на то, что я смогу рассмотреть границы кластера, не оправдались. С одной стороны, закрывали дома на Квартале, с другой, дома «Белой ромашки». И если со стороны горы Бештау, откуда я пришел, я представлял границу, то во всех остальных направлениях нет. Ну в некоторых местах я имел представления, по тому что видел после провала и по рассказам Ирбиса. Нужна была наивысшая точка для обзора и это была гора Машук. Я посмотрел на торчащую на вершине горы телевышку и вздохнув начал спускаться.

Примерно через час я стоял на перекрестке Калинина у подножья Машука и решал идти на вершину или сначала наведаться в туристические магазины. В конце концов решив, что магазины никуда не денутся, я направился на вершину. Асфальтированная дорога, извиваясь по склонам горы вела все выше и выше. Лишь здесь, на покрытых деревьями склонах я впервые услышал птиц и был поражен, тем что там, в городе их неслышно. Купол стал иногда показывать присутствие мелкой живности, что в принципе немудрено. В лесах на склонах Машука в том мире жило много всяких зверушек. Но эмпатия до сих пор молчала. Уже на подходе к вершине я успел составить представление о форме и величине кластера со стороны Бештау и вот выйдя на смотровую площадку, я увидел все.

Кластер был прямоугольной формы, растянутый вдоль линии от Машука к Бештау. С той стороны, что раньше была востоком или юго-востоком, граница проходила чуть дальше реки Подкумок, обрезая ровной чертой частный сектор Горячеводска и далее поселок Свободы. Сразу за границей начиналось поле, за которым был лес. Теперь это был Запад и исходя из нового расположения сторон света, на Юге, там, где должна быть станица Константиновская и Иноземцево, практически сразу за границей виднелись какие-то, явно армейские, постройки, а чуть дальше в поле я увидел разрушенную до основания ферму. Далее, на юго-востоке, в кластер попадала часть Железноводска, а на Севере и северо-востоке граница обрезала индустриальную зону и уходила далее на Восток к Лермонтову.

Я еще раз оглядел весь кластер и раскинувшийся между двумя горами мертвый город и хотел уже спускаться, как мое внимание привлекли останки рубера, который, так и валялся с тех пор у здания ФСБ. Само здание, основательно закопчённое от полыхавшего в тот день там пожара, стояло с пустыми оконными проемами ничем не отличаясь от всех остальных, окружающих его. Но было в нем одно, что отличало его от остальных! Там был арсенал! Там было оружие. Именно туда группа Ирбиса шла за автоматами АШ-12, которые он называл «кошмар», и именно его я швырнул в морду твари в окне моей квартиры.

– Пора восполнить потерю – я смотрел на выгоревшее здание, надеясь, что пожар не добрался до арсенала, – Хотя, если подумать, на кой тебе оружие? Только что бы не выделяться, если вдруг рейдеров встречу.

Спускаться и топать черт его знает сколько по разрушенному городу абсолютно не хотелось. Тем более, что солнце уже приближалось к зениту и жарило нещадно, будто старалось отыграться за все потерянное вчера время. Миг, и я уже стоял у завернутого в каральку шлагбаума, кривясь от жуткого смрада, исходящего от почти развалившейся и кишащей миллионами червей туши матерого рубера, которого в тот день смог завалить Ирбис. Мелькнула шальная мысль проверить споровый мешок, но вид копошащихся в черно-буро коричневой субстанции, белых личинок, быстро выбил эти дурные мысли из моей головы. Смрад, несмотря на прошедшее время, был такой, что свалил бы нормального человека моментально. Но наследие скребберов видимо помогало, и я почти не обращал на него внимания, испытывая лишь неприятные ощущения, как от не очень приятного и резкого запаха.

Пройдя мимо раскуроченного «Тигра», который мы распотрошили с Фомой, я прошел через стоянку автомобилей и КПП во внутренний двор управления. Здесь повсюду были видны следы боя, который чекисты, по крайней мере те, что не обратились, приняли в то утро, совершенно не понимая, что происходит. Внутри здания пахло гарью. Немного поразмышляв, я решил, что если и есть здесь арсенал или оружейка, то только в подвале, который к моей радости был абсолютно не тронут огнем. Поиск оружейки увенчался успехом уже минут через пять, обрадовав еще и настежь открытой решеткой. Я методично начал обследовать арсенал, пытаясь найти так приглянувшееся мне оружие. Прошло всего минут пять, но я практически потерял надежду найти АШ-12, когда увидел запертую дверь между двумя стеллажами. Цивилизованно вскрывать не стал, попросту вынеся ее кинетикой.

– Это я удачно зашел! – присвистнув, сказал я, оглядывая открывшееся передо мной зрелище, – Да тут пещера Али бабы, не иначе!

Это был склад, где в ящиках стояло упакованное оружие. В первом же ящике я нашел ВСС «Винторез», машинка славная и тихая, но проблемы с чисткой интегрированного глушителя, о которых писали во всех обзорах в том мире, заставили продолжить поиски. Минуты через две, я наконец обнаружил заветные АШ-12, перед этим наткнувшись на ящик с СР-3М, под тот же патрон СП-5 и СП-6, что и ВСС. Только эта игрушка была малогабаритная со складным прикладом и не интегрированным глушителем. Внутренняя жаба перекрыла дыхание, раздувшись от желания взять все и сразу. СР-3М привлекал своей компактностью и малым весом не только самого оружия, но и БК к нему. А АШ или ШАК я уже видел в действии, завалив матерого топтуна. Но вес его, да и патронов…

Через час мучительных раздумий, прикидок и перебора ящиков, я выходил из здания ФСБ с АШ-12, висящем на трехточечном ремне, укомплектованным оптикой, и глушителем, для стрельбы дозвуковыми боеприпасами, а в рюкзаке лежал тактическая короткая банка к нему, куча патронов и… Я не удержался и выбросив из рюкзака лишнее сунул туда СР-3М, так же с оптикой и боекомплектом. Выйдя во двор, я зажмурился от яркого солнца и окрыленный добычей пошагал в свое убежище, решив завтра целенаправленно наведаться сюда и набрать патронов к обоим своим стволам побольше. В душе я понимал, что оружие мне вообще не нужно, по сути, но внутренний ребенок, дорвавшийся до запретного плода, не мог расстаться с понравившимися игрушками.

День подходил к концу, когда я, придя в убежище и вдоволь наигравшись с оружием решил подняться на крышу своего дома, чтобы проверить солнечные батареи. Взбежав по лестнице и выбравшись на крышу, я в который раз залюбовался зрелищем начинающегося заката. Сразу нахлынули воспоминания о моих посиделках на крыше цеха, о нашем островке среди черноты, о Сестре. Где она сейчас, что с ней? И тут вспомнились полные надежды глаза Рины и Пуговка!

– Завтра нужно заканчивать и уходить на Запад! – произнес я сам для себя, смотря как диск солнца постепенно серея приближается к горизонту.

И в этот момент я заметил в воздухе слабые всполохи сияния.

– Перезагрузка! Но почему? Ирбис говорил, что кластер грузится раз в полгода. Неужели уже прошло полгода? – задавал я сам себе вопросы, на которые не мог ответить, – Значит нужно уходить! И не завтра, а сегодня! Как можно быстрее!