Выяснив с Андреем все недопонимания того нежданного ужина с его неугомонной тетушкой, мы наконец перешли к обсуждению моего дела. Друг стал меня отговаривать:

— Да с чего ты вообще взяла, что Ковалева убили? Вот скажи мне? Со слов его дочери? Так мало ли что ей показалось? Нет же ровным счетом никаких доказательств того, что это так! Ну, хочешь, давай поговорим с судмедэкспертом, который вскрытие делал. Вот ты бьешься с родней этого бизнесмена как рыба об лед! А толку-то ноль! Да плюнь ты и откажись. Докажи девчонке, что не убивали Ковалева.

Но я упрямо мотнула головой:

— Для начала я себе хочу этот момент доказать. Понимаешь, Андрюш, там чем дальше лезу, тем больше выплывает всяких фактов и фактиков. С одной стороны, да, вроде бы смерть естественная. Судмедэксперты подтверждают. У твоих бойцов ни единого сомнения не возникает. С другой — очень уж удачно мужик умер, оставив завещание, по которому большая часть его имущества достается молодой жене. Это раз. Он не пил — все об этом твердят. Два. У дочки парень… мягко сказать, неблагополучный. И она, судя по рассказам, опять же в него влюблена как кошка, хоть завтра в загс, если позовет, — это три. Жена могла что-то придумать, чтобы деньгами завладеть? Вполне. Кстати, у Марины братец — игрок, деньги из нее доит, только в путь. Дочь — чтобы замуж выскочить и ни в чем не нуждаться? И не такое в моей практике встречалось. Ее парень рокер? Вполне. И заметь, всем это выгодно. Та же Мила могла не знать о завещании заранее, а если бы его не было, и бизнес, и деньги, и недвижимость достались бы в равных долях Миле и Марине. Богатая невеста, тебе не кажется? Так что… я копаю дальше. Я просто так не сдамся, пока не прощупаю и не перетрясу всех, кто хоть как-то может быть причастен к кончине Ковалева. Даже камеру в его доме установила. Может, что интересное еще всплывет. Во многом ты прав, конечно, дело оказалось таким запутанным, я вроде рядом, но все мимо, и это уже не на шутку меня злит. Вот решила прикинуться репетитором по английскому языку, присмотреться к этому Генке. Очень уж плохо о нем все отзываются, может, это с его подачи бизнесмен помер? А насчет судмедэксперта ты хорошую идею подкинул, спасибо. Обязательно с ним поговорю. Но чем больше я копаюсь в грязном белье семейки Ковалевых, тем мне противнее. Живут в роскоши, денег много, но людишки такие гнилые. Так и норовят гадости сделать друг другу!

Через пару дней после разговора с Ниной Сидоровной она мне сама перезвонила и отрапортовала, что Гена придет завтра на занятие. Я обрадовалась. Наконец-то. Интересно даже, как она его смогла уговорить? Если, по мнению окружающих, он мать ни в грош не ставит. Ну что ж, придется приложить максимум усилий, чтоб втереться в доверие к хулигану и хоть что-то выведать у него. Я и сама знала английский весьма посредственно, но насчет этого не волновалась, была уверена, Генка его не знает от слова совсем. Так что мой уровень все равно будет выше. Я все приготовила на конспиративной квартире и приехала за час до встречи. Ждала своего ученика. Смыла косметику, и накрасилась по новой, сделав акцент на губах, наложила ярко-алую помаду. Волосы закрутила в тугой узел на затылке, надела длинную юбку и столь же вызывающую блузку с внушительным декольте. Образ получился строгим и в то же время дерзко вызывающим. На то и был расчет! Проверим, какая будет реакция. На столе разложила конспекты свои, еще со студенческих лет, учебники. Вот уж два, а Генки нет! Я нервничала. А если не придет? Но вскоре в дверь позвонили. Я с волнением пошла открывать, совершенно не зная, чего ждать от взрывного и неуправляемого хулигана! Парень буркнул: «Здрасте!» и молча протопал в гостиную. Уселся нарочито развязно, раскинув ноги и сложив руки перед собой в замок. И нагло на меня пялился, будто раздевал глазами!

Я тоже не спешила первой начинать беседу. Так же в упор на него смотрела, не отводя взгляд. Сейчас был именно тот напряженный момент кто кого. Нельзя отвести взгляд первой, надо дать ему понять, что я старше и его не боюсь. Я про себя отметила, что парень-то и правда хорош собой! И даже понимала теперь, почему Мила на него так запала. Высокий, поджарый, с волевым подбородком и наглющими синими, как море, глазами. Грех не влюбиться в такого красавчика.

Все же Генка проиграл в наших с ним гляделках и первым отвел глаза, а я неспешно начала:

— Привет, Гена. Меня зовут Татьяна Александровна. Я хочу тебе помочь подтянуть английский. Но сначала мне нужно понять твой уровень знаний, чтобы определить, где возникли пробелы. Итак…

И я стала сыпать на английском обычными общими фразами школьного уровня, типа как зовут, да где живешь, да что любишь.

Парень расплылся в улыбке и еще раз пройдя по мне сальным взглядом уверенно стал такое говорить на прекрасном английском, что даже я покраснела. Что случалось крайне редко. Звучало это примерно так:

— Привет, страстная красотка! У меня нет необходимости учить английский, я его и так знаю, а то, что на лекции не хожу, так это мое личное дело! Плевать мне на них! Пусть выгоняют! Так что не будем терять время. Я делаю вид, что хожу, ты делаешь вид, что учишь. Мать довольна! А может, мы этот час проведем с большей пользой? Ты ничего такая, красивая, у меня училок еще не было! Интересно даже.

Тут уж я не выдержала и ответила по-русски:

— Слышишь, парнишка, ты тете-то не хами! Не дорос еще! Время, говоришь, провести в удовольствие? А давай! Ну, что застыл? Раздевайся! Портки снимай! Только как же твоя невеста, Мила? Или тебе на нее совсем плевать?

Парень побледнел, изменился в лице, с него слетела вся крутизна вмиг, он стал мямлить:

— Мила? А вы что, ее знаете? Нет, мне не плевать. Я люблю ее…

Я расхохоталась, нарочно пытаясь задеть парня и вывести на откровенность:

— Да что ты? Любишь? Так любишь, что готов прямо здесь и сейчас переспать со мной? Ну какая же тогда это любовь? Да все ясно с тобой! Нашел богатенькую глупышку, запудрил ей мозги! Гоняешь на ее байке, как на своем, ее денежки вместе тратите! Отлично же. Зачем учиться, работать? Если есть такая прекрасная дойная коровка? Так ведь? Ты же по этой причине приударил за Милой? Так вот, шутки кончились! Ты в курсе, что отца Милы убили, и я расследую это дело? И сдается мне, что это ты, милый дружок, приложил к этому руку! Александру Ковалеву ведь не нравился ваш с Милой союз? И он угрожал с тобой расправиться? Можешь даже не отрицать, это мне доподлинно известно! Вот ты испугался и решил устранить папочку Милы. Так ведь спокойнее, и девчонка глупая теперь в твоей полной власти.

Я внимательно смотрела за реакцией парня, почему-то думала, что он вспылит, станет отрицать все или вообще сбежит. Но нет, я ошиблась. Гена вдруг сдулся, прижух, и тихо стал говорить:

— Извините меня. Я же пошутил. Не хотел я с вами спать. Просто мать меня взбесила, когда гнала к репетитору. Вот я и решил так поиздеваться. Вот почему абсолютно все в городе считают, что я использую Милу? И вы туда же! И ее отец тоже. Да, я из бедной семьи! И что? Я не могу в Милу влюбиться? Вы же ее совсем не знаете! И меня тоже! Я ведь раньше совсем другим был, лучшим на факультете. Сам профессор Рыбаков мне зачет автоматом ставил. Я думал, окончу университет, карьеру сделаю, стану успешным.

Я тихо спросила:

— Ну так у тебя же были все шансы таким и стать. Что с тобой случилось? Почему ты так изменился, Гена? Ты пойми, я не лезу в душу! Это моя работа. Если ты не виноват, расскажи мне все. Обещаю, этот разговор останется между нами. Но мне надо понять, врешь ты или нет!

Гена попросил воды, выпил залпом стакан, вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил:

— Понимаете, для меня с детства отец был примером во всем. Я очень его любил, он учил меня всему, говорил, что гордится таким сыном, хвалил за успехи. И вдруг мне говорят, что видели моего папу с какой-то другой бабой, и не раз, мол, он ее с завода домой ведет и не стесняется. Я не верил до последнего, пока сам не проследил за ними. Буквально за рукав батю схватил, когда он эту мымру крашеную целовал. Видели бы вы его лицо! Урод, предатель, нес какую-то ерунду про большую любовь. А через неделю он маму бросил и ушел. Я ему в лицо тогда плюнул и сказал, что нету у меня больше отца! Вот тогда-то я и понял, что я ему не нужен, что он меня бросил тоже ради этой фифы. А я же специально в универ пошел, чтоб отец мною гордился, Ну а тут еще с отличными ребятами познакомился. Они крутые, гоняют на байках и любят свободу. Им все нипочем! Теперь и я такой. Плевать мне на всех, ясно? А мы с Милой любим друг друга, и вовсе я с ней не из-за денег. Хоть и не отказываюсь от них, приятно же, когда они есть. А отец у Милы ненормальный! Он ей запрещал со мной встречаться. Запирал в комнате даже. Конечно, и ее, и меня это страшно бесило. Мы совершеннолетние, в конце концов! И никто не может нам запретить любить друг друга! Но я не убивал никого! Да и как бы я это сделал? Я даже в доме у Милы не был! Я все сказал. Могу идти? Прошу вас, не говорите Миле о том, что я… Э… Предлагал вам… Она очень ревнивая, расстроится сильно…

Я тут же заключила с Геной договор:

— Хорошо, не скажу, но тогда и ты о нашей встрече молчок! Не проболтаешься? И еще, Гена, я не твоя мама и не отец Милы, и жизни тебя учить не собираюсь. Но ты возьми, да и задумайся! Вот ты говоришь, любишь… А дальше вы как с Милой жизнь свою строить собираетесь? До пенсии на байке гонять? Так состояние отца Милы не резиновое. Да и по завещанию там почти все его жене отошло. Ты же умный парень! Мужик! А мыслишь как обиженный на весь белый свет ребенок. Да, твой отец поступил с вами подло. Это жизнь, так бывает. Но как ты не понимаешь, ты же не ему сейчас мстишь. Ты себе жизнь калечишь! А о матери хоть раз подумал? Ей-то за что такое наказание? Муж бросил, и сын творит такое, что волосы поднимаются! Что ж ты ведешь себя с ней как говнюк? Вот как раз, если ты станешь успешным, как и хотел, ты и докажешь, что и без отца, сам смог в жизни пробиться. Я так считаю. А ты сам думай. Еще не поздно взяться за ум. Ты же и Милу за собой в эту пропасть тащишь. Разве ж это любовь? У тебя огромный потенциал, Гена, а ты его так глупо тратишь, как жалко. Ладно, больше не парю. Прощай! Езжай давай к своим рокерам, заливайся пивом! Так же проще, так легче…

Парень ушел, не прощаясь, а я искренне надеялась, что у него в душе хоть что-то шевельнется! А еще видела, Гена не врал мне, говорил совершенно искренне. Да и вовсе он не хулиган! Так, шкодящий по углам котенок, который просто запутался.

После ухода парня я решила тоже проветрить мозги, долго гуляла по парку, кормила булкой голубей и думала, что же мне делать дальше. Получается, еще один потенциальный подозреваемый оказался ни при чем. Да и пальцев Гены и правда не нашли нигде в доме. Я злилась сама на себя! Да что же это за чертовщина такая! А может, Андрей прав? И нет вовсе никакого убийства? Ну помер бизнесмен неожиданно! А я как дура тут хожу, роюсь, перетряхиваю все скелеты в шкафу этого семейства.

Однако, вспомнив, что завтра нужно отогнать на СТО машину, а еще полечить зуб, а это все выльется в немалые расходы, тут же сама себя осекла. «Так, Таня, взбодрись! Ну-ка, прочь хандру. И марш к судмедэксперту!»

С Аркадием Романовичем я была знакома давно, еще со времен работы в прокуратуре. Казалось, этот маленький, тщедушный смешливый мужчина ну никак не может так виртуозно осматривать трупы и видеть то, что никто до него не заметил! Аркадий Романович был настоящим профессионалом, каких сейчас днем с огнем не сыщешь. И в его профессионализме я точно не сомневалась.

Я специально так подгадала, чтоб прийти под конец рабочего дня, прекрасно зная, что Аркадий Романович всегда загружен до предела. Встретил он меня радушно, обнял даже:

— Танечка! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами? Новое дело? Ну не стой на пороге. Проходи.

Я тут же вытащила из пакета круассаны и присела. Коллега улыбнулся:

— Ну надо же, помнишь, чем меня можно задобрить. Чайник только вскипел, наливай кофе! Я тоже помню твою страсть к заварному, но чего нет, того нет! Мы люди простые, что есть, то и пьем, как говорится. Ну рассказывай, с чем пришла?

— Аркадий Романович, я сейчас расследую дело о смерти бизнесмена Ковалева. Дочь считает, что отца убили, хотя и дела то не было. В заключении написано — инфаркт. Но есть тут два настораживающих фактора. Во-первых, Ковалев вел здоровый образ жизни, посещал сауну и бассейн. Да и на сердце до этого почти не жаловался. Разве что на давление на фоне стресса. Во-вторых, он человек почти не пьющий, а тут уговорил почти бутылку коньяка в одиночку! Что вы можете сказать мне?

Аркадий Романович надел очки, погрузился в свои записи, и вскоре нашел искомую:

— Такс, был такой, Александр Ковалев, при вскрытии обнаружено поражение коронарных артерий, сужение их просвета до семидесяти процентов и тромб! Все по классике, моя дорогая. Типичный инфаркт. О чем тут говорить, не понимаю? Нет тут никакого криминала, помер мужик, да и все! Не смеши меня, вел здоровый образ жизни. Да сейчас и двадцатилетние от инфаркта мрут как мухи, а этому покойнику пятьдесят восемь было.

Но я никак не хотела в это верить:

— Скажите, а никаких признаков введения какого-либо препарата не было? А если ему в коньяк что-то подмешали? И это что-то вызвало инфаркт? Может такое быть?

Аркадий Романович покачал головой:

— А ты молодец, упертая, вся в отца! Нет, следов инъекций точно не было, я бы заметил. А бутылку ту с коньяком тоже проверяли, просто алкоголь. Так что тут без вариантов.

Я совсем расстроилась, молча пила отвратительный кофе и не знала, что вообще дальше делать.

Аркадий Романович вздохнул и продолжил:

— Но знаешь, если рассуждать теоретически, то бывают, конечно, сочетания препаратов, вызывающих инфаркт. Но ты же понимаешь, что это не анальгин и не аспирин какой-нибудь. Ну, к примеру, если б твой Ковалев принял сильный транквилизатор, плюс спиртное, то у него вполне могло бы остановиться сердце. Но ведь тогда бы мы нашли его следы в крови. А их не было. Или же, например, какой-нибудь сильный сердечный препарат, но опять же, такой не купишь без рецепта. Да и не совсем же этот мужик идиот, чтоб сначала пить такой препарат, а потом коньяк глушить? Такие лекарства назначают при серьезных проблемах с сердцем, а у него таковых не имелось. Я понимаю, конечно, что на сто процентов в таких делах ни в чем нельзя быть уверенным. Но все же… мужику просто не повезло. Он накануне смерти ни с кем часом не ругался? — я только кивнула: как раз с Милой и ругался, судя по тому, что мне рассказала Марина. — Ну вот, видишь… Потом кофейку бахнул. Затем решил коньячком успокоиться. Вот сердечко и не выдержало…

Я поблагодарила специалиста и побрела понуро домой. Какая-то депрессия и апатия на меня вдруг навалились. Ну ни одного стоящего варианта, ни одного нормального подозреваемого. Да что ж за тупик такой, в самом деле?

От нечего делать я стала просматривать записи с моей скрытой камеры из дома Ковалевых. Там по-прежнему обстановка была накалена до предела. Мила как резаная орала на Марину:

— Дай мне денег! Мне нужно! Отец же тебе весь капитал оставил! Папины деньги и мои тоже! Я его дочка! Что значит их у тебя нет? Ты что, их уже с любовником промотала?

Марина выглядела очень плохо, круги под глазами, лицо опухшее, видно, что она глубоко переживает смерть мужа. Женщина почти со стоном опустилась в огромное мягкое кресло и обхватила голову руками:

— Господи, Мила! Побойся бога! Сколько же ты будешь меня изводить! Во-первых, я вступлю в наследство только через полгода. Во-вторых, нам сейчас нечего сорить деньгами. Нужно экономить, чтоб пережить эти полгода. В-третьих, я не дам тебе больше ни копейки на твоего обормота! Хочешь иметь деньги, иди учись, подрабатывай! Видел бы Саша, что ты творишь! Университет забросила, по ночам где-то шляешься! Потом спишь до вечера! Ну и в-четвертых, тебе тоже доля наследства полагается. Как вступим в права — можешь хоть все деньги своему обалдую отдать, слова не скажу. А пока… денег у нас нет.

Мила огрызалась как могла:

— Не учи меня жизни! Ты мне вообще никто! Это ты папу довела, ясно тебе? А я его любила! И Гену я тоже люблю, и никто другой мне не нужен! Ненавижу тебя, ненавижу!

И тут на почве истерики Миле стало плохо, она стала терять сознание и падать в обморок. Перепуганная Марина закричала:

— Что с тобой? Очнись! Ты, наверное, не ела как обычно? Нина! Помоги! Миле плохо!

И вдруг в объектив камеры попала, кто бы вы думали? Нина Сидоровна! Мама Генки! Женщина со знанием дела принялась оказывать первую помощь девушке. Уложила ее на диван, расстегнула кофточку, открыла окно, стала растирать мочки ушей, и давала нюхать ей нашатырный спирт. Это помогло, Мила быстро пришла в себя, крутила головой и шумно дышала. Нина причитала:

— Мила, деточка! Ну как ты? Идем на кухню, я тебе чайку сладенького сделаю, я там булочки испекла с изюмом, твои любимые. Ой, как же ты меня напугала. Да что же это творится!

Девушка лепетала:

— Ого! Что-то меня штормит. Видно, переборщила я с диетой и подсчетом калорий. Надо и впрямь поесть. Ничего, я докажу, что это мачеха убила папу! Я своего добьюсь!

Все ушли на кухню, а я так и сидела в ступоре и все прокручивая этот момент, когда Нина оказывает помощь Миле. Так вот же! Оказывается, Нина подрабатывает именно в доме Ковалевых! А мне об этом ни слова не сказала! С другой стороны, я и не спрашивала. Она медик с огромным стажем, и вполне могла понимать, какой препарат окажет влияние на сердце в сочетании с алкоголем. Но образ этой милой женщины никак не вязался с образом убийцы! Хоть ты тресни! Да и зачем ей рубить сук, на котором сама сидит? Ведь теперь, когда хозяин дома умер, вообще неизвестно, останется ли она здесь работать. Судя по тому, что я только что слышала.

Да только пока все это лишь мои домыслы и фантазии, но тщательно проследить за Ниной Сидоровной явно стоило, если она и впрямь причастна к преступлению, то все равно выдаст себя. Не тот она человек, чтоб забыть о таком и жить как ни в чем не бывало.

И я снова побежала к Светке, ведь Нина меня уже видела, и сразу заметит слежку, станет нервничать. Подруга дала мне темный парик с кудрявыми волосами, и длинный балахон. Я оделась и прыснула от смеха, глядя на себя: ни дать ни взять цыганка Аза! Вполне себе прикид. Уже на следующее утро я начала свою слежку. Пару дней все было как обычно, Нина шла в дом к Ковалевым и, отработав, возвращалась домой, по дороге заходила в магазины, покупала продукты. Иногда беседовала с соседями, сидя на лавочке. Ничего интересного. Но на третий день маршрут домработницы изменился. После работы она зашла в цветочный, купила две самые дешевые гвоздики, и поехала на автобусе на кладбище! А это уже очень интересно! Я, как ищейка, тут же навострила уши — и за ней. Но вот беда, тут же все как на ладони, невозможно подойти близко. Но делала вид, что тоже пришла к кому-то, на самом деле пыталась разглядеть и запомнить, по какой аллее Нина шла и решила завтра самостоятельно посмотреть, что да как. Так и сделала. Прошлась вдоль аллеи, осмотрелась, и вот же! Это могила Ковалева! А на ней те самые две гвоздики! Так вот кого навещала Нина. Ну надо же! С чего бы это домработнице так глубоко переживать смерть своего хозяина? Понятно, что все мы люди, но он же ей все-таки не родственник!

Этими соображениями я решила поделиться по телефону с Андреем. Тот ответил философски:

— Да кто знает. Разве вас, женщин, поймешь? Может, и впрямь переживает, ведь именно Нина нашла тело Ковалева! А это ведь немалый шок для простого смертного. Я до сих пор, например, помню, когда на первый труп выехал. Меня так рвало часа два, я еле пересилил себя, чтоб к нему вообще прикоснуться. И потом мне этот убиенный, наверное, месяц точно в кошмарах снился. А потом ничего, привык.

А я снова ухватилась за соломинку, которую только что подкинул мне друг:

— Вот именно! Нина же медик, всю жизнь в отделении. Ты думаешь, она трупы не видела? Не смеши! Тут не только шок. Тут что-то другое. Но ты прав, что толку гадать. Я вот думаю, как бы мне ее разговорить. Это единственный способ узнать правду. А самое главное, где добыть хоть одно доказательство, хоть одну зацепку!

Слежку за Ниной я решила не прекращать, и через неделю, когда она снова села в тот же автобус, я поняла, что Нина едет на кладбище. Со всей силы надавила на газ и была там гораздо раньше. Притаилась за кустом сирени, и стала дожидаться Нину. Та долго стояла и просто плакала, что-то шептала одними губами, я только расслышала:

— Я очень виновата перед вами, Александр Владимирович. Простите меня.

Я сама от себя не ожидая, резко выпрыгнула из кустов и стала приближаться к женщине и таинственным голосом говорила:

— Дай погадаю, милая! Протяни руку! Всю судьбу расскажу! Ничего взамен не попрошу!

Нина аж подпрыгнула от неожиданности и перекрестилась, но руку почему-то протянула. С опаской на меня смотрела. Явно не узнала. А я продолжала нести ерунду:

— Тяжело тебе! Грех большой на сердце! Камнем привалил, дышать не дает! Покаяться надо, признаться во всем!

Нина часто моргала, она явно была в шоке и под впечатлением! Отдернула руку и побежала бегом от меня прочь со словами:

— Не в чем мне признаваться! Вы кто вообще? Развелось шарлатанов, уже и на кладбище нет покоя!

Но я осталась очень довольна своей находчивостью. Эффект неожиданности сработал! Ну еще бы! Тишина, кладбище, место мрачноватое, вороны каркают, а тут я еще в обличье цыганки! Я видела панику в ее глазах! Она явно что-то знает или видела, или причастна, но боится сказать. Потому и бегает сюда. Осталось только понять ее тайну!