Мы наконец вышли на свежий воздух, меня пошатывало, и голова немного кружилась. А еще разбирало такое любопытство, что я, невзирая на плохое самочувствие, продолжила пытать вдову:

— Как вы вообще тут оказались? Откуда узнали, что я в подвале? Зачем спасать решили? Что-то пазл не складывается! Учтите, Марина, если не расскажете мне все сейчас, то полковник Кирьянов продолжит с вами общаться уже в полиции! Он уже едет сюда. А там, знаете ли, свои методы! Миндальничать с вами не станут!

Тем более что я и не думала врать. Киря действительно едет.

И это сработало! Марина так умоляюще на меня посмотрела, в ее глазах был настоящий испуг! Она утерла рекой текущие слезы и тихо сказала:

— Тут долгая история. За пять минут и не расскажешь всего. Да и ворошить прошлое так не хочется, я столько лет пыталась его забыть!

Я начала терять остатки терпения, и вместе с тем меня разбирало такое любопытство! Что же так тщательно скрывала все эти годы эта милая вдова?

— Марина, я не спешу. Начинайте уже!

Вдова тяжко вздохнула:

— Начну с самого начала, с детства. Если бы вы знали, в какой неблагополучной и бедной семье я росла! Мое детство можно было разве что адом назвать! Мать пила все, что горит, и водила табунами вонючих пропитых собутыльников. В доме никогда не было нормальной еды, а тараканы не переводились никогда, что такое уют или покой, я вообще не понимала. Сережа — это не мой любовник вовсе. Он мой родной брат, младше меня на три года. Я, можно сказать, вместо мамки ему была и очень сильно любила! Защищала от наглых материных хахалей, которые по пьяной лавочке могли и на нас руку поднять! Мы с братом или торчали на улице до ночи, пока мать не уснет, или просто забивались под кровать и сидели тихо в надежде, что это пьяное быдло о нас не вспомнит. А еще мечтала, чтоб мать умерла от водки поскорее! Да-да, и не смотрите так! Я ненавидела всеми фибрами своей детской души эту пропитую беззубую женщину, которой на нас с братом было плевать! Она нас иначе как отродьем и не звала никогда, орала только, чтоб рты закрыли и не ревели, не мешали ей напиваться в стельку. И однажды так и произошло, мать уснула мертвецки пьяная с сигаретой, случился пожар. Я проснулась от удушливого дыма, очень испугалась, еле успела вытащить брата, мы выпрыгнули в окно! Мы с ним долго сидели в траве, смотрели на полыхающий дом и плакали, обнявшись… И не понимали, что же с нами дальше будет…

Я смотрела совсем другими глазами на Марину, видела, что она не врет, ее взгляд был там, далеко, в ее горемычном детстве…

Вдова вздохнула и продолжила:

— А дальше был приют. Мне было семь лет, брату — четыре. По сравнению с домашним адом в приюте нам все нравилось. Чисто, кормят, не бьют. Мне повезло, удочерили быстро, помню, как ревела, меня силой не могли от брата оторвать! Приемные родители меня очень любили, дали достойное образование, подыскали работу педагогом. Они были людьми среднего достатка. Сами не шиковали. А мне хотелось большего, я мечтала жить шикарно, ни в чем себе не отказывать. Во мне всю жизнь живет этот липкий страх из детства, что я снова окажусь в нищете! А у педагогов, сами знаете, какие мизерные зарплаты. И горбатиться за три копейки, мотая нервы с вредными детьми всю свою жизнь, никак не хотелось. Именно поэтому я целенаправленно искала богатого и статусного кавалера! Посещала выставки, благотворительные вечера, рестораны. И таки нашла, как видите! Я не скрываю, что окрутила Сашу, и он попал под мои чары! Влюбился в меня, как мальчишка, у него глаза горели, он так на меня смотрел, что внутри все переворачивалось. Поначалу жених, и правда, казался мне старым и очень строгим, я даже не знала, смогу ли привыкнуть. Мы поженились, и со временем я искренне полюбила Сашу, хоть он и старше меня намного! Хотите верьте, хотите нет, я не вру! Но знали бы вы, какой замечательный, щедрый, умный он был человек! Как обо мне заботился, его просто невозможно было не любить! Его смерть стала для меня шоком и трагедией всей жизни. Настолько все случилось неожиданно! Вот только падчерица мне, конечно, жизнь прилично отравляет. Несносная девчонка, наглая, хамка, никого не слушает! Это она довела Сашу до смерти! Точно вам говорю. Такие фортели отбрасывала, только держись! То ночевать не придет, а Саша ее ищет по всему городу, то гонки на мотоциклах устроит по ночной трассе! Дерзила отцу, а он, вместо того чтоб ее выпороть как следует, все прощал, себя винил, что Мила такая выросла. Мол, недодал ей любви. А я считаю, у нее просто нет совести! Так издеваться над отцом! Она и на меня всегда напраслину наводила, грязь лила! А сейчас так совсем с катушек слетела! Ой, да что там! Не хочу о ней говорить!

— Мила живет с вами в одном доме? — спросила я.

— Да, с нами. Со мной… Я давно Саше говорила — девчонка взрослая совсем, ну купил бы ей квартиру, и пусть живет как хочет. А он отказывался, убеждал меня, что Мила еще совсем юная, и тут он хоть как-то ее контролировать может.

— Значит, с отцом они ругались?

— Ну не то чтобы прямо ругались, — задумчиво проговорила Марина, решив, что врать и накручивать ситуацию не стоит, — но иногда конфликтовали — а где без этого? Взрослая дочь и отец, который хоть в какой-то степени хочет ее контролировать… А так — жила с нами, теперь — со мной.

— А что там с наследством?

— Я и сама удивилась, когда узнала, что Саша оформил завещание. Свой бизнес он переписал на меня, дом и накопленные деньги достаются нам с Милой в долевой собственности, как наследницам первой очереди.

Я кашлянула и попыталась направить разговор в нужное мне русло, слушать, как вдова очерняет Милу, не очень хотелось, обычные женские разборки! Дела семейные.

— Так что там с Сергеем?! Как же вы встретились? Если столько лет не виделись? Как его судьба сложилась?

Марина тряхнула головой и продолжила:

— Да, мы с Сергеем много лет не виделись. И я ничего о нем не знала. Но часто вспоминала брата с теплотой, думала о нем, себя винила, что не стала его разыскивать, когда выросла. Очень надеялась, что, может, и ему повезло, и он в хорошую семью попал. Я уже замужем за Сашей была, когда Сергей сам меня нашел. Оказывается, он сбежал из приюта, скитался, попал в дурную компанию. Вот они и развели на огромные деньги одного богача. За что и сели все втроем. Ну а уже после тюрьмы через знакомых меня и отыскал, долго следил за нашим домом, присматривался и подстерег меня однажды, когда я из бутика шла. Господи! Я сначала так обрадовалась! Нахлынули воспоминания. Как он был маленьким и беззащитным, как я его горелой манкой кормила. Он меня в детстве Синичкой звал. Потому что я ему в клювике старалась всегда что-то принести. Сама часто голодала, но братику старалась лучший, а порой и единственный кусочек отдать. Мы обнялись, долго общались на скамейке, плакали. Я глазам своим не верила, еле узнала в этом матером жестком мужчине своего Сережку! Врать не стала, честно сказала брату, что не могу о нем Саше рассказать, он бы не понял! Он вообще не знал, что я из приемной семьи. И о моем ужасном детстве не знал. Считал меня приличной девушкой из приличной семьи педагогов. И очень этим гордился. Но мне хотелось помочь Сереже устроиться в жизни. Я помогла ему снять квартиру, оплатила на полгода вперед, он нашел работу, не буду говорить, каких трудов и денег мне стоило, чтоб его взяли со справкой о судимости. Сергей клялся и обещал мне, что с прошлым завязал, что теперь станет жить по-новому! А я, дура, и поверила. Думала, остепенится, семью тоже заведет, станет жить по-человечески. Но где там! Проигрался в карты, долг огромнейший, и снова ко мне! Умолял помочь! А я что, разве могла ему отказать? Вот и воровала потихоньку деньги из сейфа собственного мужа! И отдавала их брату! Так было и вчера, когда вы за мной следили. Знали бы вы, как мне все это осточертело, как стыдно! А ночью мне Сергей позвонил и стал страшные вещи говорить. Что, мол, увидел ищейку, нейтрализовал и на дачу в подвал ее увез. Да только и сам не знал, что дальше-то делать! Наворотил дров, а мне, как всегда, разгребать! А я, как это услышала, мне даже плохо сделалось! Я почему-то сразу про вас подумала! Вот и ринулась спасать. Дача-то моя! И если что, проблемы тоже мои будут!

Я тут же сложила в уме два плюс два и перебила Марину:

— Где Сергей сейчас?! Быстро говорите! Я так полагаю, его уже нет в городе, раз мы тут с вами битый час болтаем, а он так и не появился? На чем он мог уехать? Полное имя? Куда собирался?

У вдовы округлились глаза, и она выдала:

— Ну ничего себе! А вы как догадались? Сергей Федорович Логвинов, — машинально ответила женщина. — Да, верно все, это я велела ему бежать, он уже, наверное, далеко. Еще два часа назад на вокзал уехал.

Я набрала номер Кири и заорала не своим голосом:

— Киря! Ты где? Нужна помощь! Вопрос жизни и смерти! Дуйте на вокзал! Нужно остановить одного человека! Его зовут Сергей Логвинов, судим! Он может быть убийцей Ковалева! Может и не быть, но чего-то же мужик испугался, что меня на дачу отволок. Так что хочу с ним поговорить. А пока я отсюда до вокзала доеду… И вообще, у тебя полномочий больше. Володька, будь другом, помоги! Да нормально я! Выбралась уже! Да, хорошо все! Сама домой доберусь! Да, точно, точно! Киря, прошу тебя! Поспеши! А вдруг Сергей еще на вокзале! Особые приметы. Не знаю. Рост примерно метр восемьдесят, нос острый, губы узкие, кожа смуглая. Куда ехать собирался?

Я грозно глянула на вдову, и та прошептала:

— В Кисловодск, там у моей подруги родня. Обещали приютить…

Я закончила давать указания верному другу и самому лучшему полицейскому, а Марина снова стала безудержно рыдать и лепетать:

— Что я наделала?! Теперь Сережу найдут и точно посадят. Всех собак повесят! А он не убийца, я точно знаю. Он бы не смог. Просто он запутался, судьба у него такая, исковерканная! Не знал он нормальной жизни, вот и творил невесть что!

Мне так жаль стало Марину, я ее обняла по-дружески, похлопала по плечу и ответила:

— Слезами тут не поможешь. Если Сергей не причастен к убийству, его отпустят. Хотя если честно, мне твой братец доверия не внушает. Нормальные люди кирпичом по голове не бьют, знаешь ли! А ты говоришь, не мог…

Я-то надеялась, что мы уедем отсюда на машине Марины, но испытала шок, когда она выдала:

— Моя машина сломалась за пару километров отсюда, еще на подъезде в деревню. Нам теперь что, до утра тут куковать? Место нелюдимое, деревня давно заброшена, не хотелось бы тут оставаться… И что с машиной, я не знаю. Я не механик, в конце концов!

— Спокойно, — буркнула я и задумалась. Кирю снова дергать не хотелось — пусть ловит Логвинова. Звонить кому-то еще из друзей-приятелей? Тоже не вариант. Такси вызывать? В половине пятого утра? В деревню в тридцати километрах от Тарасова?

— Так, пошли к твоей машине, — скомандовала я, ухватив Марину за локоть. — Посмотрим, может, все не так страшно, и мы ее сможем починить. Если нет — будем думать дальше. Вызовем эвакуатор, в конце концов.

И мы потопали к трассе. Казалось бы, всего два с небольшим километра. Но путь выдался нелегкий. Грунтовка, ямины и колдобины, темнотища. Да еще и голова кружилась — нехило меня Маринин братик по затылку приложил. Сама Марина ныла и натерла ногу, и так мне надоела! Больше всего мне в тот момент хотелось пить и в душ. Я очень переживала, успеет ли Киря задержать Сергея. Ведь от его показаний зависит, как будет дальше продвигаться мое расследование.

Но к счастью, до Марининого транспортного средства мы добрались. И — вдвойне к счастью — я достаточно разбираюсь в технике, чтобы понять, что у нее сгорели свечи. Мелкий ремонт мне осуществить удалось, и уже в начале шестого утра мы добрались до моей машины.

Я наконец села в салон своей «ласточки» и поехала домой. Первым делом сварила себе свежий кофе и с таким огромным наслаждением его выпила! Вкуснее напитка я не пробовала, поверьте! Кофеманы меня поймут. Сутки без кофе — то еще испытание.

Вторым моим самым большим желанием было отмыться и привести себя в божеский вид. Что я и сделала. Добралась домой, набрала полную ванную горячей воды с душистой пеной, и с наслаждением в нее погрузилась! Какой же кайф! Глаза мои сами собой закрылись, и я ушла в нирвану…

Оттуда меня наглым образом вырвал звонок мобильного телефона. Это был мой любезный друг Киря!

Он радостно рапортовал:

— Ну что, Танюша, а ты везучая! Вот я просто поражаюсь твоей способности находить на свою пятую точку неприятности и так же виртуозно из них выпутываться! Не успел твой Сереженька в поезд сесть. Тепленьким взяли. В общем, дуй к нам, будешь заяву о похищении писать — мне же нужен веский повод для задержания? Не расколешь — придется отпустить, сутки-двое, впрочем, у тебя будет. Таковы законы. И я их нарушать не имею права.

Я завизжала от радости и устроила шторм в ванной, кричала в трубку:

— Я уже еду, только не отпускай его! Ничего, заговорит, куда денется! И не таких кололи! Я ему, гаду, припомню, как приложил меня по башке! До сих пор в себя не приду!

Откуда и силы взялись от таких хороших новостей, и усталость, и бессонная ночь в подвале будто испарились. Я тщательно вымылась, напевая, изобразила себе нехитрый обед, из яичницы-глазуньи и двух помидоров, конечно же, заварила наконец ароматный кофе, с огромным наслаждением его выпила и помчалась в полицию.

Не забыла и про лучшего друга, заказала по дороге ему шашлык, лаваш, и вкуснейший соус, знала: от такого угощения он точно не откажется! Осторожно протиснулась в кабинет и приветливо помахала ему рукой. Поставила на стол подарочек и мило улыбнулась:

— Привет, Киря! Спасибо тебе огромное, как всегда, выручил! И что бы я без тебя делала? Цены тебе нет, честное слово!

Милый друг скорчил гримасу и щелкнул меня по носу, а сам уже открыл коробку и принюхивался, щурился от обалденных ароматов дымящегося шашлыка:

— Ах ты, лиса Алиса! Ох и подлиза! Ладно уж, прощаю тебе твои фокусы и мой ночной недосып. Думай пока, что ты хочешь выяснить. Сама понимаешь, тебе я не могу позволить вести допрос. Но присутствовать, пожалуй, разрешу — сядешь в уголке, спрячешься за монитором — и слушай, мало ли, кто со мной в одном кабинете работает.

Я рассмеялась:

— Конечно, ты прав. Я умолкаю и терпеливо жду! Вон, цветочки пока полью, совсем вы их тут замучили, и листьев почти не осталось! Сказано, мужики! И давай заявление напишу.

Я написала заявление и принялась поливать несчастные цветы, а в голове набрасывала план беседы! Мужик этот — калач тертый, это вам не Марина, просто так не поплывет. И нужно приложить все силы, чтоб он рассказал правду! А это будет, ой, как непросто.

Когда Киря поел, я рассказала ему, что конкретно мне нужно узнать, и тихонько устроилась в дальнем углу кабинета, за выключенным компьютером.

Дежурный привел в кабинет задержанного Сергея. Я, только взглянув на парня, сразу поняла: нахватался в зоне воровских понятий, такой будет дерзить и отпираться от очевидного, его на гоп-стоп не возьмешь! Ну, да и мы не лыком шиты, у Кирьянова огромный опыт ведения допросов и бесед с подозреваемыми. Да и мне во время работы в прокуратуре кого только не приходилось допрашивать, методы кое-какие знаем.

— Присаживайтесь, — показывая на стул, предложил Киря. И представился: — Подполковник полиции Кирьянов Владимир Сергеевич.

Сергей сел, угрюмо уставившись в пол, сцепив на коленях руки с татуированными пальцами.

— И зачем же это вы, гражданин Логвинов, пытались похитить девушку?

— Так она ж сама первая полезла со мной драться, а что я, не имею права на защиту? — решил бросить пробный камень задержанный.

— Если вы за собой никаких грехов не чувствовали, то почему бы спокойно не выяснить ситуацию? — спросил его Киря.

— Где выяснить, в ночи, когда какой-то пацан подслушивает мой разговор с сестренкой? Да еще и оказывается замаскированной бабой! Может, меня там самого убить хотели, откуда я знаю? — изворачивался, как мог, Сергей.

— Ну хорошо, оставим это. Пока. А сейчас давайте поговорим о том, зачем вы убили бизнесмена Ковалева, — спросил Кирьянов, а я внимательно наблюдала за реакцией Сергея.

И она, увы, показалась мне совсем не такой, какой можно было ожидать от настоящего убийцы. Нет, конечно, есть такие люди, которые умеют держать удар и делать вид, что они вообще ни при чем.

Однако, услышав о Ковалеве, Сергей изумленно взглянул на Володю и произнес:

— Что вы мне шьете, решили повесить убийство на бывшего заключенного, чтобы отчитаться о раскрытии? Знаю я ваши приемчики! Да только я на мокрое дело никогда не пойду, тут уж у вас ничего не выйдет! Я в его доме вообще ни разу не был, да и самого этого Ковалева не видел! И бабу эту я случайно стукнул, когда отмахивался, а она сомлела! И куда ее девать? Не бросать же ночью на улице! Вот и отвез в дачный домик, и даже сеструхе позвонил, чтобы она ее освободила, как та в себя придет.

Кирьянов долго беседовал с Логвиновым, но Сергей ни в чем не хотел признаваться. Да, деньги ему были нужны, карточный долг — это дело чести, его нужно отдавать. Да, просил сестру помочь, и она ему деньги приносила. Но чтобы врываться в чужое жилье… А уж тем более пытаться кого-то убить! Увольте, не виновен, доказывайте, если сможете.

— Могу даже подсказать как, — саркастически улыбаясь, давал он совет. — Проверьте мои отпечатки пальцев, если найдете в доме хоть один, так и быть, шейте дело. Да только нет их там и не ищите!

У меня складывалось впечатление, что этот тип, и вправду, к смерти мужа сестры не имеет никакого отношения. В принципе его можно привлечь за нападение на меня. Но мне это надо? Он уже отсидел срок, по свеженькой статье пойдет в заключение надолго. Как-то…

Киря бросил на меня вопросительный взгляд, я мимикой показала, что заявление заберу, и он может этого парня отпускать на все четыре стороны. Что подполковник Кирьянов и озвучил: мол, жертва оказалась с пониманием, заявление согласна забрать, и все такое. Логвинов, воспрянув духом, получил пропуск на выход и шустро выскочил из кабинета, многословно поблагодарив понимающего «гражданина начальника».

Я же очень расстроилась: ниточка оборвалась, не успев и начаться! Как будто ускользает от меня что-то очень важное! И по большому счету я была в тупике!

Я решила еще поговорить с некоторыми из сотрудников компании Ковалева. Но и тут ничего утешительного. Все в один голос твердили одно и то же. Что бизнесмен был мужиком жестким, но честным, платил достойно, но, если сотрудник крепко накосячит, выгонял тоже без всяких сантиментов и сожалений. Но в целом о нем отзывались очень хорошо и сетовали, что же теперь будет…

Тема с местью конкурентов тоже отпадала, таковых просто не имелось на горизонте. Ну, по крайней мере, явных точно не просматривалось. Во всяком случае, в последнее время никто не пытался отжать бизнес покойного, не доставлял ему проблем — опять же по рассказам сотрудников.

В расстроенных чувствах вернулась я домой, машинально стала разбирать бардак на столе и складывать бумаги в ящики стола. Нижний ящик, как на грех, заел, что-то мешало его закрыть.

Я чертыхнулась, теряя остатки терпения, полностью его вытащила, как вдруг на самом дне нашла давно забытую маленькую видеокамеру. Когда-то она мне очень помогла раскрыть трудное дело. Я аж подпрыгнула и хлопнула по лбу себя! Так вот же оно, решение!

Во-первых, мне нужно проникнуть в дом Ковалева и осмотреть его кабинет. Сомневаюсь, конечно, что там осталось много следов — все-таки людям свойственно убираться в своем жилище хотя бы раз в неделю, а то и чаще. Но что-то да, можно найти, наверное. Если, конечно, смерть бизнесмена и впрямь имела криминальный характер. А в последнем я стала уже немного сомневаться.

А во-вторых… не нравится мне все-таки Сергей Логвинов. Если он страдает игроманией, деньги ему нужны постоянно. Работы нет. Зато есть «дойная корова» в лице сестрички, которая то ли испытывает вину за нелегкую судьбу брата, то ли по каким-то причинам его опасается. Соответственно, неплохо было бы поставить где-то в доме камеру и посмотреть, что за беседы там ведутся.

Вздохнув, я полезла в шкаф — где-то там на полке было что-то полезное… И нашла!

«Набор криминалиста» я купила под настроение. Да еще и проконсультировалась со знакомыми специалистами — и те подтвердили, что штука мне досталась вполне действенная. Реагенты на органику, порошок и клейкая лента для снятия отпечатков пальцев, обычный и УФ-фонарики, контейнеры для образцов.

Разумеется, можно было бы слезно попросить Кирю о содействии… если бы дело о гибели Ковалева существовало в природе. Но дело никто не заводил, смерть его признали естественной. А значит, с какого перепуга эксперты поедут со мной в дом вдовы бизнесмена?

К тому же вряд ли Марина Федоровна будет счастлива принимать таких незваных гостей. А значит, все ложится на мои хрупкие плечи.

И осталась у меня еще одна нетривиальная задача. Как попасть в дом.

Марина, может быть, меня и впустит, но очень сомнительно, если честно. Связаться со своей клиенткой? Вот это, пожалуй, вариант. Хотя…

И я набрала номер.

— Марина Федоровна!

— Это опять вы! — досадливо воскликнула женщина.

— Да, это опять я. Хочу вам сообщить, что вашего брата отпустили из полиции, задерживать не стали. Соответственно, и дело на него тоже не будут заводить. И все это благодаря тому, что я забрала заявление о нападении на меня и похищении, — отчеканила я сухо.

— Так, это пряник. А где кнут? — тяжело вздохнула моя собеседница. — За брата я благодарна. Сергей — он… хороший человек, только невезучий. Чего вы от меня хотите?

— Хочу с вами встретиться и побеседовать о вашем покойном супруге, — спокойно сказала я. — Желательно у вас дома.

— Вы все-таки не отказались от мысли, что его убили? — возмутилась Марина.

— Простите, это не моя мысль, — парировала я. — Моей клиентке кажется, что со смертью ее отца не все так просто. Моя обязанность как частного детектива — проверить ее версию и доказать ее истинность или, напротив, несостоятельность. Вот, кстати, расскажете мне и о ваших отношениях с падчерицей.

— Хорошо, — обреченно вздохнула Марина. — Вы можете приехать через два часа.

Я согласилась и сбросила вызов. После чего переоделась в удобные джинсы, сунула в рюкзак камеру и батарейки к ней, набор криминалиста, еще кое-что из полезных мелочей и вышла к машине. Как раз по пути к Ковалевым загляну в какое-нибудь кафе, перекушу и кофе выпью. Готовить самой мне неохота, да и в холодильнике, что называется, мышь повесилась.

Не успела я сесть в машину, как увидела Ленку-француженку, свою давнюю подругу. Та меня тоже заметила и стремительно перешла через дорогу:

— Танечка, привет-привет! А я тут по поводу тренировочных заданий по ЕГЭ в Минобре была, вот так и занесло меня в твои края.

— Ленок, сколько лет, сколько зим! — обрадовалась я, обнимая подругу. — Спешишь куда, подруга, может, зайдем в кафе, посидим, поболтаем? — И, увидев, что подруга замялась, поспешила тут же добавить: — Угощение за мой счет!

Ленка, тут же отбросив все сомнения, заулыбалась и согласилась. Вот сколько друг друга знаем, всегда у нее так: нет денег, живет от зарплаты до зарплаты. Оно, конечно, сильно на учительское жалование не разгуляешься. Так ведь есть же, как говорится, варианты: займись в свободное время репетиторством, ведь французским владеешь безукоризненно! Так нет же, в свободное время она вечно внеклассные мероприятия проводит, то какие-то экскурсии организовывает, то еще что.

Вот и сейчас: пьем кофе, нет, чтобы поболтать на отвлеченные темы, так Ленка снова про свое: готовится к поездке с классом в Санкт-Петербург, какую-то выставку, видите ли, надумала детям показать. А деткам-то, которые у нее уже девятиклассники, сильно это надо!? Им бы другие развлечения…

А потом вдруг Лена решилась спросить:

— Мне совет твой нужен, Таня. Я тут недавно приличного мужчину встретила. Мы даже два раза на свидание сходили. Паша удивительный, начитанный, эрудированный, добрый, он полюбил меня! Да и я, признаться, от него без ума. Но есть одна проблема…

Я закатила глаза и рассмеялась, у Ленки удивительная способность притягивать к себе козлов, прямо магия какая-то! Поэтому я решительно спросила:

— Что, женатик оказался? Или альфонс? Хотя второй вариант исключаем сразу, за твой счет поживиться невозможно!

Лена вытаращила глаза и лепетала:

— А как ты догадалась? Да, Павел женат. Но это только формальность, его жена сущая мегера, она держит его возле себя, хоть они давно чужие люди. И Паша обещает, что скоро разведется…

Я снова захохотала:

— Ну ты даешь? История стара как мир. Все они как под копирку, давят на жалость, мол, мы с женой давно чужие люди, не спим вместе, я понял, что ты и есть любовь всей моей жизни, и только с тобою я хочу строить будущее. Опомнись, Елена! Не разведется и не надейся! Зачем тебе эти качели? Так и будете тайком встречаться раз в неделю. Ты же так не сможешь, я же тебя знаю. Пошли его куда подальше, и дело с концом!

Глаза подруги увлажнились, а губы затряслись:

— Умеешь ты все обрубить на корню. А как же любовь? Чувства? Слияние душ? Хотя ты права, наверное. Я так не смогу…

Мне так жалко стало Лену, я постаралась ее подбодрить:

— Да ладно тебе, не кисни! Будет еще и на твоей улице праздник. Встретишь своего принца. Пробуй пирожное, твое любимое, с земляничным кремом.

Между прочим, кофе нам подали довольно приличный. Надо запомнить это заведение, далеко не везде удается вкусить полной мерой аромат настоящего кофе.

В общем, как бы там ни было, а эта встреча оставила приятные воспоминания, увидеться с настоящими друзьями при нашем темпе жизни в большом городе далеко не всегда удается.

Попрощавшись с подругой, я поехала наконец к Ковалевой. Дом у вдовы внушал уважение — двухэтажный коттедж под островерхой крышей, огороженный высоким забором. На участке зеленые газоны, аккуратные куртинки хвойников, груды камней в модном «природном» стиле. Марина встретила меня сама и проводила в гостиную — просторную светлую комнату со стильной темно-бежевой мебелью.

— Вы все же думаете, что мой муж умер… не сам? — первым делом спросила она. — Есть какие-то результаты расследования, кого-то вы уже подозреваете?

— Пока ничего не могу вам сказать, — проговорила я спокойно. И добавила доверительно: — На самом деле, я просто делаю свою работу и проверяю все факты. Но мне кажется, что все-таки ваш муж умер по естественным причинам. Да и полиция в этом убеждена — а там работают серьезные профессионалы.

Я не была убеждена в том, что так и есть — что Ковалев умер без чьей-либо помощи. И не была уверена в том, что Марина Федоровна к гибели мужа не имеет отношения. Потому и решила несколько ее успокоить.

И она действительно словно успокоилась, что меня, в свою очередь, насторожило: все-таки у вдовы рыльце может быть в пушку…

— Татьяна, я поняла. Получается, если вам удастся доказать… хм… клиентке, что мой муж умер по естественным причинам, вы перестанете заниматься этим делом?

— Разумеется, — кивнула я спокойно.

— А чем я могу вам помочь? — поинтересовалась Марина оживленно. И я еще больше насторожилась. Почему-то мне кажется, что вдове ну очень хочется, чтобы расследование — пусть и неофициальное — побыстрее завершилось.

— Для начала покажите мне, пожалуйста, кабинет вашего мужа. А потом, если не возражаете, мы с вами поговорим.

— Да, конечно, пойдемте, — кивнула она с готовностью и поднялась. Я последовала за ней, мельком осматриваясь и думая, где будет более целесообразно разместить видеокамеру. Сделать это незаметно несложно, достаточно пары минут в одиночестве, а уж это я обеспечу. А вот место…

Пожалуй, коридор будет оптимальным местом. Вряд ли в кабинет домочадцы особо часто заходят. В спальнях разговоры по душам не ведутся. А здесь… Рядом гостиная, кухонная зона. И если не видео, то звук запишется. Заряда хватит на трое суток — думаю, этого достаточно.

Кабинет, в который провела меня Марина, я осмотрела мельком. И без того было понятно, что убираются в доме регулярно, и кабинет своим вниманием тоже не оставляют. Здесь все блестело и сияло, чистота такая, что, казалось, пылинку на светлом ковре можно рассмотреть.

— Вы сами заходили в кабинет, когда ваш муж умер? — уточнила я.

— Н-нет… меня дома не было, я приехала, когда здесь уже скорая и полиция были. Сашу увезли к тому времени.

— А Мила?

— Она уже под утро на следующий день вернулась. Тогда и узнала. Я пыталась ей позвонить, но не дозвонилась.

— А домработница ваша, она каждый день к вам приходит? Как я могу с ней поговорить?

— Афонина Нина Сидоровна, работает у нас уже года три, наверное, — откликнулась Марина, машинально касаясь тяжелой дубовой столешницы и оставляя на полированном дереве отпечатки пальцев. — Приходит каждый день, готовит, убирается. После того как Сашу… похоронили, наверное, недели полторы она отработала, привела дом в порядок, а потом в отпуск попросилась — тяжело, говорит, ей, стресс. Ну, я отпустила. Если не ошибаюсь, послезавтра она выходит на работу. Телефон ее… если нужно, я поищу.

— Да нет, пожалуй. Если понадобится, я загляну к вам еще, — улыбнулась я. — А кто же в доме чистоту наводит, раз домработницы нет?

— Клининг вызываю раз в неделю, — пожала плечами Марина. — Ну что, вы здесь все осмотрели?

— Да, спасибо. Подскажете, где туалет? И могу я у вас попросить чашечку кофе? — обнаглела я. На самом деле это был более чем продуманный шаг — отвлечь Марину приготовлением кофе, а самой спокойно установить камеру в облюбованном мной коридоре. И моя уловка сработала.

— Да, конечно. Вот, смотрите, в конце коридора, — захлопнув за нами дверь кабинета, махнула рукой Ковалева. — А кофе… сейчас сварю, разумеется. Спускайтесь в гостиную, хорошо? Найдете дорогу?

Я кивнула и деловито направилась к туалету. Но стоило Марине спуститься на первый этаж, как я, стремительно осмотревшись, пристроила миниатюрную камеру под потолком. Щелкнула пальцами — огонек зажегся. Отличная штучка! Невидима, особенно если не присматриваться. Угол обзора широкий — по большому счету, весь второй этаж и часть лестницы, ведущей на первый, захватывает. Реагирует на звук или движение.

Дело сделано!

Для отвода глаз я все же дошла до туалета, а выйдя оттуда, наткнулась на свою клиентку. Мила выглядела заспанной, в пижаме, терла глаза. Я присвистнула, второй час дня, а юная дива еще почивает! Девушка увидела меня и очень обрадовалась, заговорщицки зашептала:

— Здравствуйте. Ничего себе, вы уже и сюда проникли? И что, Маринка согласилась с вами пообщаться? Значит, не зря вас хвалили. Работаете на совесть! Что, мачеха таки папу убила? Да? Я права была? Я так и знала!

Я жестом прервала поток ее слов, и также заговорщицки ответила:

— Тише, Мила, успокойтесь. Пока не ясно ничего, но подозреваемые уже есть, и мы работаем. А вы идите по своим делам и не мешайте. Думаю, скоро появятся первые результаты.

Мила понимающе кивнула и удалилась, но ее лицо прямо светилось от радости. Видимо, представляла уже, как Марину в наручниках уводят. Наивная Серая шейка!

После чего я спустилась на первый этаж, выпила заказанный кофе, задала Марине парочку вопросов «ни о чем» и со спокойной совестью покинула этот дом.

Интересно, что же мне все это даст? — неспешно раздумывала я, сидя на собственной кухне и попивая кофе.

Первый же просмотр снятого видео в доме Ковалевых действительно послужил хорошим толчком к моему расследованию, дал направление, которое и привело к результатам.

Поздно вечером в доме состоялся скандальчик, который учинила падчерица на пару с мачехой.

— Мила, где ты шляешься? — недовольно спросила Марина девчонку. — Фу, да от тебя бензином несет, как от слесаря на СТО! Опять со своим придурком на мотоцикле гоняла по улицам? Когда же ты мне дашь спокойно отдохнуть? Над отцом издевалась, да и теперь не угомонишься!

— Отдыхай, кто тебе мешает! — огрызалась Милка. — Я, между прочим, в своем доме живу и имею право приходить тогда, когда хочу. И не тебе мне делать замечания! Ишь ты, раскомандовалась! А про Генку, которого ты придурком назвала, вообще бы помолчала, с кем хочу, с тем и дружу, понятно тебе! Сама вон к любовнику по ночам бегаешь тайком! Думаешь, я совсем дура и ничего не вижу?

В общем, препирались они долго, я даже подумала, что вот-вот вцепятся друг другу в волосы. Но на этот раз обошлось. Впрочем, ни та ни другая не скрывали от меня, что находятся в напряженных отношениях.

Значит, Генкой звать этого байкера, дружка Милкиного. Еще один из фигурантов расследования. Придется кое-что разузнать о нем, чем живет и как дышит. С чего я это взяла? Все просто. Парень встречается с дочкой бизнесмена. Папенька дает Миле какие-то деньги — но можно ведь получить все! А кто из молодежи отказался бы от финансов? В любом случае, байкер Генка — лицо заинтересованное, и проверить, что он собой представляет, стоит.

В целом же обстановка в доме покойного бизнесмена Ковалева и правда была невыносимой, мачеха и падчерица поедом ели друг друга и старались укусить побольнее. Я в который раз удивляюсь, на что способны идти люди ради сытой жизни и денег! Убиваются насмерть, а живут вместе. И все потому, что ни одна из них не хочет выходить из зоны комфорта, идти работать, учиться жить самостоятельно. Могли бы разъехаться, в конце концов. Но нет же, грызутся, как пауки в банке, и все надеются избавиться друг от друга. Разве это жизнь…