Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
В оригинале повесть называется "Weed Species" - инвазивные растения, которые наносят экологический ущерб местным видам. В данном случае это метафора, означающая "подонки", "мерзавцы", "ублюдки" и т.п. Повесть основана на преступлениях канадских маньяков, которых в СМИ прозвали "Убийцы Кен и Барби": Пол Бернардо и Карла Хомолка изнасиловали, пытали и убили как минимум трех молодых женщин.
WEED SPECIES: В экологии. Инвазивный вид, также называемый инвазивным экзотическим, - это организм, который намеренно или случайно завезен в район, где он не является местным, и где он успешно вторгается и нарушает естественные экосистемы, вытесняя местные виды. Этот термин чаще всего применяется к растениям, но не ограничивается ими.
Смотрите также кудзу, водяной гиацинт, зебровую мидию, бирманского питона, экотуризм, социопата.
"Овощи более серьезны, чем люди, и более чувствительны к заморозкам".
- Фрэнсис Пикабиа[1]
Примерно через час после того, как она убедилась, что родители спят наверху, Шерри выключила телевизор, подошла к дивану и разделась перед видеокамерой Оуэна. Медленно стянула спортивные штаны и трусики, затем сняла через голову футболку с Бэтменом, расстегнула белый тренировочный бюстгальтер[2] и спустила его с плеч по рукам. И, наконец, приложила кухонное полотенце, смоченное в "Галотане"[3], к лицу спящей сестры.
Снотворное в рождественском "Дайкири" Талии наконец-то подействовалo, и теперь оставалось только следить, чтобы она не проснулась. У Шерри был богатый опыт работы с "Галотаном" в ветеринарной клинике, но там его вводили в виде пара вместе с кислородом через маску, а не вручную, так что придется быть осторожной. Видит Бог, она не хотела убивать свою младшую сестру. Лишь бы она была в отключке столько времени, сколько потребуется Оуэну, чтобы ее изнасиловать.
Талия была блондинкой, как и Шерри, но в тринадцать лет волосы на лобке у нее были еще такими же тонкими и белыми, как и волоски на руках, а ее бледная кожа отражала зеленые и красные огни рождественской елки, словно ее украсили к празднику в светящихся пастельных тонах. Зеленый был почти такого же нежного цвета, как и платья, которые Шерри всего неделю назад выбрала для подружек невесты.
Это была непростая неделя - планировать и свадьбу, и изнасилование. От Оуэна не было никакого толку. На свадьбу был заказан ужин на 120 персон в ресторане легендарного отеля "У монаха". Перепела, фаршированные крабовым мясом. А девственность Талии была ее рождественским подарком Оуэну - девственность и видеокамера. Ей необходимо правильно организовать и свадьбу, и изнасилование.
- Убери волосы с ее лица, чтобы я мог его видеть. Так, теперь пососи грудь, - сказал он.
Она улыбнулась в камеру. Сначала сосок был солоноватым на вкус и очень мягким и гладким, а затем сморщился. Она провела языком по ареоле и снова улыбнулась.
- Теперь введи в нее палец. Так. Теперь два.
- Черт. У нее месячные.
- Правда?
Она убрала полотенце. Достаточно, - подумала она. - С этим надо поосторожнее.
- Да.
Оуэн пожал плечами.
- У нее все равно пойдет кровь, верно? Оближи пальцы.
- Это отвратительно, Оуэн.
- Просто сделай это.
Она догадывалась, что кровь есть кровь. Время от времени она пробовала свою. Она медленно облизывала пальцы, пока Оуэн снимал крупным планом.
- Вкусно?
- М-м-м-м-м, - солгала она.
- Опустись на нее. Сделай ее мокрой.
- У нее же месячные, Оуэн.
- Ну и что?
- Она уже мокрая.
- Ну, так сделай ее еще более мокрой.
- Это действительно отвратительно.
Шерри задумалась. Что, если сестра проснется и увидит, что она делает? Господи.
- Хорошо, подожди секунду.
Она несколько мгновений подержала полотенце над лицом Талии, опустилась на колени, приподняла левую ногу сестры и поставила ее так, чтобы ступня упиралась в полированный пол.
У Талии там был привкус крови и стоял мускусный запах, который ей не нравился.
Оуэн снова снимал крупным планом. Она вылизывала пизду совсем недолго. И не слишком глубоко. Нельзя заходить так далеко.
- Ладно, твоя очередь, она готова.
Она видела, что он определенно готов, еще до того, как расстегнула молнию и стянула с него джинсы и трусы.
- Хочешь сначала минет?
- Нет, все в порядке.
- Я еще раз приложу полотенце. На всякий случай.
- Хорошо.
Она еще немного подержала полотенце над лицом сестры, а затем потянулась за камерой, и Оуэн протянул ее ей. Она поднесла окуляр к глазу, направила на Оуэна, который забирался на сестру сверху, и держала крепко.
- Счастливого Рождества, милый, - сказала она.
Он улыбнулся в камеру и скользнул внутрь.
Крови было не так много, как она помнила по своему первому разу, и она знала, что Оуэн счастлив. Он всегда хотел девственницу, а в девятнадцать лет Шерри определенно не была подходящей кандидатурой. Это его разочаровало. Теперь он ее получал. В пизду, в попку и снова в пизду. Но он занимался этим совсем недолго, внезапно вышел из нее, и Шерри поняла по его лицу, что что-то не так.
Ее сестра дернулась раз, второй, и ее вырвало. Блевотина потекла по ее груди и животу, забрызгала ногу Оуэна и скопилась в открытом рту.
- Господи, твою мать! - сказал он.
Черт возьми, - подумала она. Талия слишком много выпила и плотно поужинала - в клинике животных не кормили и не поили как минимум восемь часов перед анестезией. Но здесь не клиника, и она не знала, что делать.
Она положила камеру на плюшевое бархатное кресло и почувствовала прилив адреналина. Талия в беде. Они все попали в беду.
- Хватай ее за ноги. За лодыжки. И держи вверх ногами.
- Господи, твою мать, - повторил Оуэн.
- Мы должны очистить ей горло, Оуэн. Держи ее!
А потом она стояла на коленях, соскребая эту гадость пальцами. Ее было много, и она стекала по лбу сестры на ее волосы, и воняла, как прогорклый сыр, но Шерри не сдавалась и прижала голову к груди Талии, чтобы послушать сердцебиение, и сначала услышала его, а потом нет.
- Она не дышит. Ты должен сделать ей искусственное дыхание.
- Я?
- Да, ты.
- Это ты накачалa ее этим дерьмом!
- A это ты хотел ее трахнуть. Просто сделай это, черт побери! Опусти ее на пол. Сейчас же, быстро!
Она смотрела, как он оседлал ее.
- Я не знаю, как...
Он практически скулил. На него это не было похоже.
- Я знаю. Наклони ее голову назад. Правильно. Теперь зажми ей нос и дуй в рот, пока грудь не поднимется, примерно две секунды. Сделаешь два выдоха. Если она еще не будет дышать, положишь руки ей на грудь, прямо между сосками, и нажмешь пятнадцать раз. Вдавливай руки примерно на два дюйма, не больше, иначе что-то сломаешь. Если она все еще не будет дышать, повторишь все снова.
- Ты можешь хотя бы вытереть ей лицо?
- Она, блядь, умирает, черт бы тебя побрал! Вперед! Мне нужно выбросить "Галотан" и полотенце и вызвать скорую помощь. Потом я принесу мочалку, хорошо?
Она подождала, пока не убедилась, что он делает все как надо. Пока не увидела, как он накрыл ее рот своим и выдохнул, и как вздымается грудь сестры. Затем занялась делами. Позвонила в скорую. Было совсем нетрудно изобразить панику. Ее сердце все еще бешено колотилось. Повесив трубку, она вылила "Галотан" в канализацию, спустила воду, ополоснула и закрыла бутылку пробкой, упаковала бутылку и полотенце в пакет и вынесла вместе с мусором.
Она постаралась, чтобы дверь за ней не захлопнулась. Она не хотела пока будить родителей. Их разбудит сирена скорой помощи. Ей не хотелось все объяснять по нескольку раз.
На кухне она, наконец, успокоилась. Намочила кухонное полотенце и отнесла его и рулон бумажных полотенец Оуэну. Он нажимал на грудь Талии.
- Ну как?
- Ничего. Ни черта.
Она посмотрела на сестру сверху вниз.
- Одевайся. Вытри лицо. Ее надо одеть. Испачкаем этой грязью ее спортивный костюм и футболку, чтобы все выглядело так, будто она была в них, когда ее вырвало, а затем надо решить, что нам говорить.
- Шерри?
- Да?
- Мне жаль. Мне действительно жаль. Я имею в виду, это было не так, как с другими девушками, понимаешь? Ведь Талия твоя младшая сестра.
Она опустилась на колени рядом с ним и промокнула его лицо полотенцем.
- Я знаю, - сказала она. - Все в порядке, Оуэн. Я все еще люблю тебя. Я знаю.
Джанин была третьей из тех, с кем он познакомился до встречи с Шерри, и именно она нравилась ему больше всего, а ее имя Оуэн узнал обычным способом. Он показал ей нож и спросил. Затем порылся в ее сумочке в поисках бумажника и водительских прав, чтобы убедиться в правдивости ее слов. Ее звали Джанин Эдмундсон, она жила в доме 1152 по Лейкшор-роуд, у нее были грязно-светлые волосы и ярко-голубые глаза.
Тогда тоже было Рождество, полвторого ночи. Он возвращался домой с вечеринки. Не с одной из тех скучных сезонных вечеринок, которые устраивали в его бухгалтерской фирме, а с хорошей. Джимми Гилфорд, старый приятель по колледжу, знал толк в напитках и в женщинах. Но Оуэн почему-то никого не подцепил, несмотря на свою внешность героя сериала "Спасатели Малибу". Почему-то весь вечер он чувствовал себя не в своей тарелке. У него ничего не получилось. Он ни с кем не смог договориться. Поэтому, увидев, как девушка вышла из автобуса и направилась к стоянке супермаркета "Волмарт", он подождал, пока сменится сигнал светофора, выключил песню в исполнении Мэрайи Кэри "Да пошлет Бог вам радость джентльмены, пусть ничто не омрачает вам жизнь" на CD-плеере, подъехал к ней, остановил машину, вышел, улыбнулся, поздоровался, а затем показал ей нож.
- Закричишь, и я тебя порежу, - сказал он. - Порежу тебе лицо. Садись в машину, на заднее сиденье.
Он провел ножом по ее трусикам, расстегнул блузку, срезал лифчик и трахнул ее, потом в попку и снова в пизду, и все это время заставлял ее говорить с ним. Заставил пожелать ему счастливого Рождества, сказать "я - сука", "я - пизда", "я - маленькая грязная шлюха", "я люблю тебя", "это мой рождественский подарок тебе, любимый", "я ненавижу своего парня", "я - изменщица, ебаная, лживая пизда".
- Как тебя зовут? - спросил он. Она ему сказала, и тогда он заглянул в права. - Сколько тебе лет? Где ты учишься?
Он сказал ей, что сделает с ней, если она закричит или кому-нибудь об этом расскажет, потому что, если прочитает об этом в газетах, то точно знает, где она живет и где учится, если уж на то пошло. Он перережет ей ее ебаное горло. Затем спросил, верит ли она ему? Она поверила.
Он приставил лезвие ножа к ее горлу, пока опускался на нее, и она была приятной на вкус. Теперь и она изведала его вкус. Он вытащил ее из машины, заставил опуститься на колени на асфальт, припорошенный снегом, и отсосать. Зажал ей нос, схватил за затылок и втолкнул член глубоко в рот, а затем держал его там до тех пор, пока не почувствовал, что ее вот-вот вырвет. Она издавала такие звуки. Он отпустил ее, позволил на мгновение отдышаться и слизать слюну с подбородка, а затем сделал это снова.
Она, естественно, плакала. Все лицо было в потеках макияжа. Он сказал, чтобы она привела себя в порядок, черт возьми, что у нее все лицо в этом говне, и она это сделала. Он снова затащил ее в машину, потому что на стоянке они были слишком заметны, и трахал ее в попку, пока не кончил. Затем заставил ее снова отсосать. На этот раз она не хотела этого делать и попыталась вывернуться, но он прижал острие ножа к ее горлу сбоку, так что она, блядь, сделала то, что было сказано. Головка его члена все еще была очень чувствительной, и это было просто замечательно.
- Ты хорошая девочка, Джанин, - сказал он. - Я оставлю тебя в живых. Пока, во всяком случае. Но лучше ничего никому не рассказывай. Мне лучше не слышать об этом. Я провожу тебя до твоей машины. Ты посидишь там, пока я не вернусь к своей. Я уеду, а ты будешь сидеть и не заводить машину, пока не досчитаешь до ста. Если ты не досчитаешь до ста, я узнаю, поверь мне, узнаю. И тогда я вернусь и перережу твое ебаное горло, ты это понимаешь? Понимаешь? Хорошо.
Он проводил ее до машины.
– Какие у тебя отметки? - спросил он.
- Пятерки и четверки, - ответила Джанин.
- Это хорошо, сказал он. Тебе надо получить образование. Надо поступить в колледж. Поверь мне, я знаю.
Месяц спустя он встретил Шерри на вечеринке, устроенной другим другом. На этот раз внешность и присущее ему обаяние не подвели его. Они сразу поладили. Она была красива. Такая же блондинка, как и он. Когда они добрались до его квартиры, еще до того, как она поцеловала его, она открыла сумочку и достала пару полицейских наручников, точно таких же, как и у него.