Глава 60

Егор

В гараже заканчиваю к полуночи. После рассказа Попова уже не хочется везти его ни в какой отдел или спорить с Тихим о правосудии.

Ублюдок здорово испугался за «достоинство», потому рассказал о своих делишках как на исповеди. С фамилиями, должностями и размахом той херни, которую организовала эта банда.

Теперь даже в фантазии не могу представить урода за решеткой. Скорее всего, его или вывезут куда-нибудь подальше, чтобы продолжил дело – с новым клубом, наркотой и прочим дерьмом. Или просто вывезут. Без обратного билета. Сразу на тот свет.

Варианты не ахти. И оба, как назло, без гарантии. Выбирать среди них не приходится.

- Попов твой, - выходя из гаража, говорю прохлаждающемуся рядом Тихому.

- Что, даже лекцию о законах не прочтешь? – Он недоверчиво хмурится.

- Сегодня ты здесь закон.

- Ишь как!

- Сыровского я предупредил. Полкан копать не будет.

- Удивил. Совсем большой стал. - Хлопает меня по плечу Леня. – Может, скоро в семью вернешься? Бросишь свою службу?

Тихий косится в мою сторону, словно хочет прочитать мысли.

Еще один медиум, мать его! Будто мало мне Семена Сергеевича Черного.

- Вы с отцом и без меня неплохо справляетесь. Я как-нибудь еще послужу.

Подставляю раскрытые ладони под дождь. Старательно тру кожу. На мне ни капли крови, но по ощущениям я в ней по локоть.

- Ну... мое дело предложить.

Довольно хмыкнув, Леня достает из-за спины ствол. Равнодушно проверяет обойму. Снимает пистолет с предохранителя.

- Прибирать за собой учить не буду. Ты в этом деле и сам профессор. – Иду к машине.

- Считай, что ничего не было. – Машет на прощание Тихий. – Жену обними. Будущую. И детей. Обоих, - добавляет он и заходит в гараж.

Через несколько секунд раздается звук выстрела. Одиночный и громкий. Это первый случай, когда я не мешаю приводить в исполнение смертную казнь без суда и следствия.

Трещина во всех принципах. Однако будь у меня возможность вернуться назад и остановить Тихого, не пошевелил бы и пальцем.

Попов не жалел тех молодых женщин. Он годами измывался над Аленкой. И плевать хотел на собственного сына. Я ни хрена не судья, и тем более не всевышний, но если бы эта падаль продолжила свое существование, жертв и страданий стало бы больше.

«Переварю!» - охлаждаю себя мысленно и топлю в пол педаль газа.

«Отправляю фигурантов», - на первом же красном светофоре набираю сообщение брату.

По-хорошему, не стоит вмешивать Германа в это дело. У моего гениального братца хватает и своих хлопот. Только машина уже запущена. Сыровский обязательно станет копать в своем направлении – в обход продажных генералов. А мой отец вместе с братом – в своем.

Без фамилий они скорее вляпаются в неприятности или выйдут на того, кого лучше бы обойти. А с фамилиями... все мы как-нибудь справимся.

***

Стараясь не думать об убийстве Попова и его дружках, я лечу к своим девочкам и мальчику. Впервые за день пропускаю пешеходов. Притормаживаю на перекрестках. А у знакомых ворот бросаю ключ от машины поджидающему меня отцу и сразу же иду в дом.

От запаха свежей выпечки и россыпи игрушек за ребрами теплеет. Словно лекарство, вдыхаю полной грудью этот аромат. Беру в руки брошенную кем-то из детей машинку. И тихо опускаюсь на пол.

- Вернулся? – из коридора выглядывает Алена.

Киваю вместо «да». И делаю еще одни глубокий вдох.

- Дети спят, – присаживаясь рядом, шепчет моя женщина. – Ты голодный? Давай, быстро на стол накрою?

Простой вопрос, а меня раскатывает как асфальтоукладчиком. Может, потому что с детства никто об этом не спрашивал. Может, потому что это Аленка.

- Зверски. – Закрываю глаза. – Только вначале надо помыться.

- Пойдем. – Алена помогает подняться. – Помоем тебя.

- А ты точно настоящая? Не исчезнешь? – Любуюсь ее искусанными губами, подпухшим носом и уставшими, но охренеть какими красивыми глазами.

- Реальнее не бывает. – Улыбается моя жрица. – И никуда от тебя не денусь.