Мэриголд совсем недолго пробыла в Ахилловом Уголке, когда нашла подругу. В конце недели они с Бернис Уиллис знали друг друга всю жизнь. Тётя Марша думала, что Мэриголд подружится с Бейб Кеннеди с соседней фермы, которая жила намного ближе, чем Бернис. И Бейб была готова подружиться. Но дружба, как и поцелуй, приходит лишь по симпатии. Бейб не нравилась Мэриголд – симпатичная куколка со светлыми гладкими шелковистыми волосами, светло-зелёными глазами, любопытным взглядом и раздражающим хихиканьем, которое выводило Мэриголд из себя. У них не было ничего общего. Бернис же стала выбором её сердца – первой настоящей подругой в жизни, – первой живой после Сильвии.

Бернис жила в полумиле от Ахиллового Уголка со странной пожилой тётей в «доме за молодым ельником». Это описание интриговало Мэриголд. Молодой ельник звучало чудесно. Какие чудеса, должно быть, происходят в молодом ельнике.

Бернис была некрасивой, но умной. У неё были нестриженые волосы мышиного цвета, большие серые дружелюбные глаза на тонком веснушчатом лице – лице, которое, казалось, устроено для смеха, хотя чаще бывало грустным. Её родители умерли и, кажется, у Бернис не было других родных на свете, кроме вышеназванной старой странной тёти. Многим девочкам в Ладоре – даже магические места «на том берегу», должны иметь почтовые названия – она не нравилась.

Но случилось так, что они с Мэриголд говорили на одном языке – восхищались одинаковыми вещами. Обе могли ужинать с блюдца лунного света и наедаться – на время, разумеется. Обе понимали истории, которые рассказывал ветер. Обе любили мягких шелковистых котят и еловые лесочки, что рискованно спускались к берегу, и зыбь, танцующую по воде гавани и распевающую свои песни. Птица, распевающая на верхушке забора в Ахилловом Уголке, одинаково волновала их, а воображаемое путешествие на Луну занимало вечера. Каждый день они устраивали себе весёлое путешествие.

«Ты ещё узнаешь, что она не такая, как ты думаешь, – сказала Бейб со зловещей значительностью.

Но это, как посчитала Мэриголд, была просто зависть.