В этом году семейное рождественское собрание должно было состояться у тёти Марии, но бабушка не смогла поехать из-за сильного бронхита, и мама осталась с нею. Мэриголд была рада этому. Ей совсем не хотелось праздновать Рождество. Днём Саломея попросила Лазаря запрячь повозку, чтобы поехать в деревню навестить старых знакомых. Она взяла с собой Мэриголд, и та бродила по улице, пока Саломея сплетничала. День выдался тёплым и тихим. Ветер спал в еловых лесах за Южным Хармони, большие красивые снежинки медленно стекали с неба. Какой-то порыв, которому она не могла противиться, повёл её к особняку мистера Томпсона. Неужели мама скоро будет жить здесь? В таком уродливом квадратном доме без единого дерева вокруг. Без сада. Лишь с крошечным огородом, где рылась старая свинья. Мэриголд вдруг поняла, что свинья роется на грядке с пастернаком мистера Томпсона. Ну и что с того? Она не собиралась сообщать об этом хозяину. Он мог бы сам присмотреть за своим пастернаком. Она развернулась и с вызывающим видом зашагала прочь. Затем вернулась с таким же видом. Если мама будет жить в этом доме, весной у неё должен быть пастернак. Мама очень его любит. Мэриголд решительно прошла по дорожке, поднялась по ступенькам и толкнула дверь. На несколько мгновений она замерла, словно окаменев. Дверь не была заперта. И следующая дверь в комнату после прихожей оказалась открытой. Пустая комната, замусоренная обрезками обоев, но с красивыми стенами в фиолетовых цветах. А в комнате находились мистер Томпсон и двоюродная кузина Эллис Лесли из Саммерсайда. Мэриголд хорошо знала «тётю» Эллис. Приятная женщина, которая никогда не считала калории и укладывала волосы гладкими блестящими локонами, словно следы волн на песке. Тётя Эллис не была красавицей, но старый мистер Макалистер сказал, что она «полезная бабёнка – оченно полезная». Состоятельная женщина в красивой шляпе и дорогом плисовом пальто с большой красной розой, приколотой к воротнику.

А мистер Томпсон целовал её!

Мэриголд повернулась и тихо вышла, успев услышать, как мистер Томпсон говорит:

«Конфетка», а тётя Эллис отвечает: «Медовый мальчик».

Свинья всё ещё рылась в пастернаке. Пусть роется, пока пастор целуется с женщинами, с которыми не должен целоваться, лица которых похожи на сальные свечи, а лодыжки – на сардельки и глазами такими плоскими, словно их приклеили к лицу. И называет их «Конфетками»!

Мэриголд преисполнилась такого негодования из-за мамы, что не стала ждать Саломею. Она кинулась домой в Еловое Облако сквозь белые снежные хлопья и нашла маму, в задумчивости сидящую возле весело пылающего камина в садовой комнате.

«Мама! – воскликнула Мэриголд, задыхаясь от злости. – Мистер Томпсон целуется с тётей Эллис… в своем доме… он целует её!»

«Но почему бы ему не целовать её?» – изумленно спросила мама.

«Тебя это… не волнует?»

«Меня? Почему это должно меня волновать? Он женится на тёте Эллис через две недели».

Мэриголд уставилась на маму. Словно жизнь покинула тело и вся сосредоточилась во взгляде.

«Я… думала… что ты… выходишь за него замуж, мама».

«Я! Мэриголд, милая, как такая глупая мысль могла прийти тебе в голову?»

Мэриголд не отрывала взгляда от мамы. Огромные слёзы медленно наполнили глаза и потекли по щекам.

«Мэриголд! Мэриголд!»

Мама обняла её и усадила к себе на колени.

«Почему ты расстроена, что я не выхожу замуж за мистера Томпсона?»

Расстроена!

«Я счастлива, так счастлива, мама, – всхлипнула Мэриголд. – Я очень боялась, что это так».

«Так вот почему ты была такой смешной с ним. Почему ты не спросила меня?»

«Я не могла этого перенести. Я боялась, ты скажешь, что это правда».

Лорейн Лесли крепко обняла своё дитя. Она всё поняла и не стала смеяться над страданиями, которые перенесла маленькая душа.

«Милая моя, тот, кто любил твоего отца, не может полюбить кого-либо другого. У меня была любовь, а теперь у меня есть память и ты. Этого мне достаточно».

«Мама, – прошептала Мэриголд, – ты была разочарована, что я не мальчик?»

«Никогда. Ни минуты. Я хотела девочку. И твой папа тоже. В Еловом Облаке давно не было маленькой девочки, сказал он».

Мэриголд тихо прижалась щекой к щеке матери. Она знала, что это одно из мгновений, которые длятся вечно.