Дело Алексея Никифорова, Екатеринбург
Лидер свердловских нацболов Алексей Никифоров был 14 сентября 2009 года приговорен по ст. 282.2 ч.2 УК РФ к году колонии общего режима. Обвинялся он в распространении оппозиционных газет и агитационных материалов.
18 декабря 2008 года на железнодорожном вокзале Екатеринбурга у него были изъяты газеты «Рабочая борьба», брошюры Эдуарда Лимонова «К моим сторонникам» и ноутбук. 4 марта 2009 года против Алексея Никифорова было возбуждено уголовное дело. Основным поводом для возбуждения уголовного дела против А.В. Никифорова было распространение им газеты «Рабочая борьба» и вывешенный им в день рождения Владимира Путина напротив общественной приемной бывшего президента в городе Екатеринбурге транспарант «Хватит Путина». Вот как об этом сказано непосредственно в тексте обвинительного заключения, утвержденного заместителем прокурора города В.В. Петровым:
07.10.2008 в период времени с 09.00 до 10.00 часов Никифоров А.В. прибыл к металлическому ограждению напротив здания, в котором расположен офис Свердловского регионального отделения Всероссийской политической партии «Единая Россия», по адресу: г. Екатеринбург, ул. 8 марта, д. 66, после чего, продолжая реализовывать свой преступный умысел на участие в деятельности запрещенной экстремистской организации, с помощью веревок прикрепил изготовленный из ткани транспарант (растяжку) с надписью «Хватит Путина», к металлическому ограждению, тем самым представив его содержание в общественном месте – на улице, рядом с проезжей частью, для всеобщего обозрения, осознавая, что данный транспарант (растяжку), размещенный непосредственно напротив здания, в котором расположен офис Свердловского регионального отделения Всероссийской политической партии «Единая Россия», сможет увидеть неограниченное количество граждан[28].
Дополнением к обвинению стали оппозиционные надписи на заборе, в которых А.В. Никифоров выразил свое негативное отношение к подписанию российско-китайского договора о границе, согласно которому Россия отказывалась от острова Тарабарова и части Большого Уссурийского острова (общая площадь передаваемых Китаю территорий составила 337 кв. км)[29]:
В период времени с 20.07.2008 до 23.07.2008, точная дата следствием не установлена, имея умысел на участие в деятельности запрещенной экстремистской организации, с помощью краски из баллончика-спрэя нанес надписи на бетонный забор, расположенный около дома по адресу: г. Заречный, Свердловская область, ул. Дзержинского, д. 7а: «Лаврова в отставку. НБП», и на бетонный забор, находящийся между домами, расположенными по адресам: г. Заречный, ул. Курчатова, д. 35, и г. Заречный, ул. Алещенкова, д. 25 «Нет экспансии Китая. НБП», «Острова наши. НБП», а также исполнил изображение серпа и молота, обведенного в круг, принятого в символике «Национал-большевистской партии».
В принципе, сложно сказать, почему гражданин не имеет права считать, что восемь лет правления – достаточный срок («Хватит Путина»), и почему он не может быть против территориальных уступок, сделанных в рамках подписанных официальными лицами межгосударственных соглашений («Нет экспансии Китая» и «Острова наши»). И за отставку В.В. Путина, и тем более против передачи территории полутора островов Китаю в России выступали отнюдь не только нацболы и лично А.В. Никифоров.
Изъятый у А. Никифорова номер газеты «Рабочая борьба» за май 2008 г.
Так или иначе, 13 марта в квартире Алексея Никифорова был проведен обыск, в ходе которого изъят жесткий диск компьютера, а также различная печатная продукция, в том числе и книги Эдуарда Лимонова. Позднее все изъятые материалы были направлены на экспертизу. По неведомым причинам экспертиза была поручена штатному работнику системы органов внутренних дел – начальнику кафедры философии Уральского юридического института МВД России, кандидату философских наук подполковнику милиции Павлу Евгеньевичу Суслонову, единственная изданная монография которого (опубликованная по месту службы) называется «Философские аспекты проблемы правового принуждения (теоретико-мировоззренческие аспекты проблемы наказания)», в выводах одной из глав которой, в частности, говорится: «Решение об ответственности преступника и назначении конкретного наказания принимается при выяснении вины, которая состоит в недостаточности человеческой воли к цели права… Восставая против цели права, преступник восстает против собственной духовной сущности, делая себя достойным не блаженства, а несчастья.
Преступное сознание делает человека неудовлетворенным, так как его разум не достигает абсолютного блага, сопряженного с долженствованием абсолютному нравственному закону. Следовательно, еще не наказанный преступник, наслаждаясь конечными благами, полученными преступно, осознает свою вневременную достойность кары, неся тем самым экзистенциальную ответственность»[30]. Отождествляя Уголовный кодекс с абсолютным нравственным законом, а пребывание вне стен тюрем и колоний – с блаженством, доцент П.Е. Суслонов с упорством, достойным лучшего применения, привносит евангельскую традицию в уголовное право Российской Федерации, и это в лучшем случае. По делу А.В. Никифорова П.Е. Суслонов был единственным привлеченным специалистом, которому было поручено «проведение лингвистической (культурологической) экспертизы».
И вот какое заключение он представил в суд:
1) Имеются ли на файлах представленных носителях информации и в представленных печатных изданиях лексические и стилистические компоненты, содержащие призывы, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение человеческого достоинства по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо группе?
Да, имеются. На диске с названием «23.11.08 Митинг» снят фрагмент пикета, в течение которого его участниками демонстрируется плакат с надписью «Долой ВЧК-НКВД-КГБ-ФСБ». В данном случае используется прием сознательного отождествления органов безопасности современного Российского государства с органами безопасности Советского государства, чьи наименования (ВЧК, НКВД), в свою очередь, в массовом сознании ассоциируются с массовыми нарушениями законности в эпоху репрессий. С помощью этого приема возбуждается ненависть и вражда по отношению к социальной группе – представителям Федеральной службы безопасности России.
Нельзя не восхититься ходом мысли доцента П.Е. Суслонова: во-первых, плакат «долой [организацию]» в его понимании абсолютно тождествен ненависти по отношению к сотрудникам данной организации – трудно понять, на чем базируется этот силлогизм. Во-вторых, сотрудники некоего учреждения в его понимании формируют социальную группу – при том, что нет никаких эмпирических оснований считать, что сами сотрудники ФСБ воспринимают себя как единую и обособленную от других (например, хотя бы от сотрудников Службы внешней разведки и Федеральной службы охраны, до 1991 года работавших с ними в одной организации – КГБ, позднее разделенной) социальную группу; нет также никаких данных о том, что люди, принадлежащие к другим общественным группам, воспринимают представителей Федеральной службы безопасности России в качестве единой и обособленной социальной группы. В-третьих, из заключения доцента П.Е. Суслонова следует, что любое негативное отношение к какой бы то ни было организации как таковой, даже виновной в «массовых нарушениях законности в эпоху репрессий», нелегитимно и противоправно. Всё это – новые для социологии в целом и социологии права, в частности, постулаты, и нет уверенности, что они могут быть включены в правоприменительную практику исключительно на основании частного мнения начальника кафедры философии Уральского юридического института МВД России, пусть и утвержденного начальником этого учреждения генерал-майором милиции А.И. Гуком.
Однако П.Е. Суслонов пошел в своих выводах много дальше:
3) Имеются ли в предоставленных материалах лексические и стилистические компоненты, содержащие призывы к насильственному изменению конституционного строя в Российской Федерации?
Да, имеются. На диске с названием «23.11.08 Митинг» снят фрагмент пикета, в течение которого его участниками демонстрируются плакаты с надписями «Долой полицейское государство», «Не хочу жить в фашистском государстве». Учитывая социально-политический контекст проводимого мероприятия, следует считать, что речь идет о современном Российском государстве. В данном случае используется негативная, для массового сознания, смысловая нагрузка выражений «полицейское государство» и «фашистское государство». Термины «полицейское» и «фашистское» берутся не в историко-политологическом смысле, а как синонимы преступного насилия над личностью. Соответственно, Российское государство оценивается негативно. Насильственный характер такого изменения подчеркивается словом «долой».
Трудно понять чем историко-политологический смысл терминов «полицейское» и «фашистское» в глазах доцента П.Е. Суслонова отличается от значения «преступное насилие над личностью»: были ли в политической истории прецеденты, когда «полицейское» и «фашистское» государство не совершало «преступное насилие над личностью»? Почему вдруг использование наречия «долой» подчеркивает «насильственный характер» чего бы то ни было? Насильственный характер чего подчеркивал А.С. Пушкин в поэме «Руслан и Людмила», когда писал: «Руслан, не говоря ни слова, / С коня долой, к нему спешит»? Какой насильственный характер отражен в пословице «С глаз долой – из сердца вон», обыгранной в 2007 году российскими прокатчиками американской комедии «С глаз долой – из чарта вон!» с Хью Грантом и Дрю Бэрримор в главных ролях, в оригинале называвшейся «Музыка и лирика»? О насильственном характере чего свидетельствует едва ли не первый советский феминистский плакат «Долой кухонное рабство!», созданный художником Г.М. Шегалем в 1931 году? Или известная бардовская песня-пародия «Долой, долой туристов, бродяг, авантюристов»? Примеры, разумеется, можно множить до бесконечности, в печати появлялись самые разные заголовки: от «Долой неграмотность» в первые послереволюционные годы до «Долой розовые сопли» и «Долой хлам» в наши дни.
Но суть проблемы, понятно, не в этом. Признав, что в лозунгах «Долой полицейское государство» и «Не хочу жить в фашистском государстве» «речь идет о современном Российском государстве», П.Е. Суслонов признал, что эти лозунги в принципе применимы к нынешней политической ситуации в стране. Нигде и ни словом не выдвинул он тезис о клеветническом характере этих лозунгов, их принципиальной неадекватности и неприменимости к полиархичной российской государственности и относительно плюралистичному российскому обществу. Мысль о том, что, говоря «фашистское государство», авторы плакатов и их читатели вполне могут иметь в виду Российскую Федерацию, П.Е. Суслонов раскрыл и развил в следующем абзаце своего экспертного заключения:
В выражении «Не хочу жить в фашистском государстве» используется прием взаимоисключения, несовместимости понятия «жизни» и фашистского Российского государства. Потенциальному адресату предлагается бороться за выживание, то есть любыми, в том числе и насильственными средствами против Российского государства.
С точки зрения эксперта, у условных среднестатистических людей – «потенциальных адресатов» – ни к кому конкретно не обращавшегося Алексея Никифорова не возникнет никаких сомнений в том, что лозунг «Не хочу жить в фашистском государстве» относится не к гитлеровской Германии или франкистской Испании, а к современному Российскому государству, и им очевидно, что это «фашистское Российское государство» несовместимо с понятием «жизни», что «за выживание» нужно «бороться любыми, в том числе и насильственными, средствами». Прямо скажем, никому, даже среди самых оптимистически настроенных оппозиционеров, не пришло бы в голову, что именно такие настроения преобладают в социуме. Нет никаких свидетельств того, что кто-либо, кроме активистов-нацболов и самого доцента П.Е. Суслонова, соотносит понятия «фашистское государство» и «современное Российское государство». Объявляя эти понятия взаимосоотносимыми и едва ли не тождественными (как в глазах того, кто этот лозунг выдвигает, так и в глазах тех, кто составляет потенциальную аудиторию), эксперт приписывает широким слоям общества воззрения, которых они не придерживаются. Ибо если они этих воззрений не придерживаются, то нет никаких оснований думать, что, увидев лозунг «Не хочу жить в фашистском государстве», граждане в массовом порядке поймут, что этим лозунгом им «предлагается бороться за выживание, то есть любыми, в том числе и насильственными средствами против Российского государства», а не, скажем, посочувствуют угнетаемым жителям Северной Кореи или просто пройдут мимо, поставив под сомнение психическое здоровье или интеллектуальную адекватность того, кто такой лозунг на пикете выдвинул.
Хуже того: вопреки историческому опыту человечества, с точки зрения эксперта П.Е. Суслонова на права граждан посягает не фашистское и не полицейское государство, а как раз те, кто не хотят в таком государстве жить. В своем экспертном заключении он пишет:
Плакаты с надписями «Долой полицейское государство» и «Не хочу жить в фашистском государстве» выражают призывы к насильственной борьбе против государства, предполагающей возможность действий, посягающих на права, свободы и законные интересы человека и гражданина.
Хочется спросить эксперта: предполагал ли он таким образом сказать, что плакаты с противоположными надписями – «Да здравствует полицейское государство» и «Хочу жить в фашистском государстве» – что именно такие плакаты никоим образом не предполагают возможность действий, посягающих на права, свободы и законные интересы человека и гражданина? Что именно в желании жить в фашистском государстве и в прославлении полицейского государства заключена правозащитная доктрина, уважающая свободные и законные интересы личности?
17 июня 2009 года дело Никифорова было передано в суд Следственным комитетом при прокуратуре Свердловской области (следователь Д.Л. Лисовский). 4 сентября состоялись прения сторон. Прокурор запросила А.В. Никифорову 1 год 6 месяцев колонии общего режима. 14 сентября 2009 года приговорен к году колонии общего режима. А.В. Никифоров был взят под стражу в зале суда.
13 декабря 2009 года в Свердловском СИЗО с А.В. Никифоровым встретилась председатель подкомитета Европарламента по правам человека, депутат от Партии зеленых Финляндии Хейди Хаутала. В СИЗО прошли сама Хейди Хаутала, ее помощница Ева Хейккила, сотрудник политического отдела Еврокомиссии Пит Блонде, адвокат Роман Качанов, координатор екатеринбургского отделения либерального оппозиционного движения «Оборона» Евгений Легедин, уполномоченная по правам человека Свердловской области Татьяна Мерзлякова и сотрудница ее аппарата Анна Деменева, обеспечивавшая последовательный перевод встречи, однако встретиться с А.В. Никифоровым было позволено только иностранным гостям в сопровождении Т. Мерзляковой и ее помощницы; Р. Качанов и Е. Легедин на встречу допущены не были.
X. Хаутала заявила, что «России как раз не хватает таких людей как Алексей Никифоров, проявляющих активную гражданскую позицию, могущих как-то влиять на политику». X. Хаутала выразила сожаление, что таких людей держат в тюрьме. Также она отметила его скромность, с одной стороны, и решимость политического активиста, с другой[31].
По окончании встречи X. Хаутала и сопровождающие ее лица отправились в приемную депутата городской Думы «яблочника» Максима Петлина, где провели беседу с представителями различных общественных движений Екатеринбурга, в которой приняла участие и жена А.В. Никифорова. В феврале 2011 года в заступничестве представителей Европарламента нуждался уже сам Максим Петлин, задержанный во дворе своего дома и помещенный на двое суток в тюремную камеру; у него дома и в офисе прошли обыски, у него были изъяты все мобильные телефоны и компьютеры, а также ключи от общественной приемной[32].
Отсидев назначенный срок полностью, Алексей Никифоров вышел на свободу 13 сентября 2010 года[33].