Питер в отчаянии взъерошил свои рыжие волосы.

— Но я могу тебя вылечить! Ты не должен так страдать.

— Нет, должен, — прошептал Джимми, вспоминая те годы, когда он держал в заточении пикси, которых сам скармливал крокодилу, и когда он чуть не убил Динь по собственной неосторожности. Возможно, каким-то извращенным образом это было наказанием за его предыдущие грехи.

Питер покачал головой, глядя на Джимми.

— Я тебя не понимаю. Ты так расстроен из-за нескольких насекомых. Раньше мы вместе сжигали муравейники. Чем это отличается от другого?

Джимми отвернулся от Питера и уставился в противоположную сторону. Пропитанные кровью бинты устилали землю между его койкой и стеной подземного убежища. Он чувствовал, что его ограниченная энергия уже иссякла, и его веки начали закрываться.

Он услышал, как Питер отодвинул стул от кроватки, собираясь уходить.

— Знаешь, мне, правда, жаль. Насчет твоей руки.

— Если ты действительно сожалеешь, докажи это и отпусти всех пикси.

Он услышал, как Питер остановился на пути к двери.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, даже если мы друзья.

— Значит, на самом деле тебе не жаль, и мы не друзья. — Джимми ссутулил плечи и уставился в стену. Он услышал тихий щелчок, когда дверь за Питером закрылась. В этот момент он понял, что никогда, ни за что не простит Питера Пэна.

До слуха Джимми донесся отдаленный звон, раздававшийся будто издалека. Джимми хотел, чтобы этот звук прекратился, и он мог спокойно отдохнуть, но нет, он продолжался и продолжался. Джимми плотнее зажмурил глаза и попытался перевернуться на другой бок, чтобы заглушить шум, но обнаружил, что у него не хватает на это сил, поэтому он молча помолился, чтобы звон прекратился.

Наконец, Джимми проснулся от того, что кто-то дернул его за ресницы. Когда Джимми с трудом открыл глаза, он увидел виновника. Динь-Динь крепко прижала свои крошечные ножки к его скулам, зажала ресницы кулачками и разлепила веки. Джимми резко выдохнул, и Динь-Динь опрокинулась навзничь.

— Ты жив! — Худенькая пикси выглядела чище и здоровее, чем когда-либо прежде.

— Если кто-то лежит в постели и все еще дышит, это обычно означает, что он жив и хочет спать. — Джимми с трудом выговаривал слова. Каждый слог давался ему с трудом и стоил дорого.

Динь сморщила носик.

— Я знаю это. Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты защитил меня.

Когда дремота рассеялась, Джимми осознал, какой опасности подвергает себя Динь, возвращаясь к нему. Он повернул голову, пытаясь проверить, нет ли в комнате подслушивающих, его чувства обострились, когда любая мысль о том, чтобы еще поспать, улетучилась из головы и сменилась слепой паникой. Его голос прозвучал сдавленно и хрипло, когда он прохрипел:

— Динь, тебе нужно убираться отсюда! Если Питер увидит тебя…

— Я хотела увидеть тебя и убедиться, что с тобой все в порядке. В конце концов, так поступают друзья. Кроме того, ты спас мне жизнь. Еще раз.

Ее слова потрясли Джимми. Как только он понял, что его дружба с Питером подошла к концу, Джимми осознал, что появилась другая дружба… с Динь-Динь.

Он чувствовал, что несправедливо по отношению к Динь утверждать, что он дважды спас ей жизнь. В конце концов, первый раз не должен считаться, поскольку именно он изначально подверг ее опасности. Он заставил себя вернуться в настоящее.

— То, что я спас тебе жизнь раньше, не будет иметь значения, если Питер поймает тебя сейчас. Ты должна выбираться. — Страх, что Динь может быть обнаружена, начал терзать его. От потери крови у него все еще кружилась голова, и образ Динь то появлялся, то исчезал из поля зрения. Джимми крепко зажмурился, затем снова открыл глаза, пытаясь прояснить зрение. Даже моргание отнимало у него значительную часть оставшейся энергии, и каждый вдох давался с трудом, будто на грудь давил тяжелый груз.

Пикси не шевелилась. Вместо этого ее взгляд упал на его перевязанную левую руку, по которой сквозь ткань начали просачиваться капли алой крови и падать вниз, и ее паника усиливалась.

— Ты ведь умрешь, не так ли?

— Ты тоже, если не уберешься отсюда. — Джимми попытался придать своему голосу силу, но получился едва слышный шепот. — Наконец-то ты свободна. Не трать время впустую.

Динь выпрямилась.

— Ты дважды спас мне жизнь. Теперь моя очередь спасти твою. — Она подлетела к нему и начала снимать бинты.

— Нет! — На этот раз Джимми заставил себя говорить громче и попытался отодвинуть Динь от своей раны и приподняться на здоровой руке.

Лицо Динь покраснело, и она выросла до своих обычных человеческих размеров. Ее сияющая фигура, казалось, заполнила всю комнату, ослепляя молодого человека на койке.

— Я не спрашиваю твоего разрешения.

Она уперлась коленом Джимми в грудь, перенеся на него свой вес, чтобы он не мог подняться, затем сорвала запачканные бинты с его левой руки.

«Конечно, теперь она может изменять размер», с сожалением подумал Джимми.

— Не надо, — прохрипел Джимми. — Я не хочу…

Динь-Динь проигнорировала его. Она потянулась к ножнам, висевшим у него на бедре, вытащила острый кинжал и приложила его к своей ладони. Джимми, все еще прикованный к постели и слишком слабый, чтобы пошевелиться, закрыл глаза, но не смог подавить непроизвольный вздох боли, который услышал.

Он почувствовал, как пикси приложила свою кровоточащую руку к обрубку, который раньше был кистью. Тепло разлилось по его запястью и по всему телу. Разум Джимми прояснился, боль утихла, и он почувствовал, как кожа на его левой руке срастается, когда кровь пикси пропитывала его рану.

Он посмотрел на свою левую руку, которая все еще заканчивалась у запястья, но кожа на ней выглядела упругой и безупречной, без единого шрама в поле зрения. Он почувствовал, как в него вливается новая энергия, и в ту же секунду, когда она вернулась, он оттолкнул Динь от своей груди, встал и слегка споткнулся, все еще глядя на свои асимметричные руки.

— Ты не должна была этого делать.

— Я не дам тебе умереть.

— Это было бы проще. Меня больше не волнует, как жить.

Динь ударила его по лицу со всей силы, на которую была способна. Джимми отшатнулся, пока не уперся спиной в стену, и в изумлении поднес оставшуюся руку к горящей щеке. Лицо пикси покраснело, когда она двинулась на него, ее светлые волосы были растрепаны.

— Не смей… Никогда не смей так говорить о смерти, Джимми. В твоей жизни есть смысл.

Краска на лице Динь стала еще гуще, пока не стала почти темно-бордовой.

— Если ты не можешь придумать причину, по которой хочешь остаться в живых, я назову ее. Ты мне нужен. Ты нужен другим пикси, которых Питер заключил в тюрьму. Ты нужен Потерянным Мальчикам. Если тебе наплевать на то, чтобы жить для себя, живи для нас.

Джимми стоял, прижавшись к стене, все еще прижимая руку к щеке. Секунды текли, а он и Динь смотрели друг на друга. На заднем плане Джимми слышал, как Потерянные Мальчики подбадривают какую-то игру. Они казались совершенно довольными и либо совершенно не подозревающими, либо безразличными к тому, что один из их товарищей лежит раненый в задней комнате. Неужели он так сильно им нужен, как сказала Динь?

— А теперь не двигайся. — Динь-Динь протянула ему блестящий крюк, прикрепленный к кожаному чехлу, подбитому мягкой овчиной. Джимми понятия не имел, как ей удалось незаметно пронести его в убежище Потерянных Мальчиков.

— Это ты сделала? — Джимми с опаской посмотрел на острое железо. Внутренний изгиб крюка был заточен так, что превратился в смертоносное лезвие.

Динь самодовольно улыбнулась.

— Не зря меня называют Динь-Динь!

Она закрепила крюк на его левом запястье и занялась затягиванием ремешков на чашечке, охватывающей конец руки Джимми. Пикси наклонила голову, разглядывая протез.

— На самом деле, я умею делать только крюки, — сказала она несколько извиняющимся тоном, затем отодвинулась, чтобы Джимми мог рассмотреть изогнутый металл. Это не было неудобно, но дополнительный вес казался странным, и он не мог оторвать взгляда от нового отростка. Каждый раз, когда он моргал, новое зрелище поражало его так же странно, как и в первый раз. Он гадал, привыкнет ли он когда-нибудь к этому.

Слабый стук в дверь прервал его размышления. Динь-Динь уменьшилась до своих миниатюрных размеров и перелетела на боковой столик, чтобы спрятаться под шляпой Джимми.

— Кто это? — спросил Джимми, изо всех сил стараясь идти по прямой и не заваливаться набок.

— Сми, — произнес тихий голос с противоположной стороны двери.

Джимми распахнул дверь и был поражен, увидев, что глаза маленького мальчика наполнились слезами. Улыбка, которая обычно была на его лице, сползла с него, и он громко фыркнул.

— Ты в порядке, Джимми? Я видел, что… что произошло. — Он уставился на крюк на конце руки Джимми, затем перевел взгляд на Джимми, словно стыдясь того, что смотрит на него. — Мы все по-настоящему злы на Питера.

Смех из соседней комнаты противоречил заявлению Сми, и Джимми хотел сказать, что нет, с ним не все в порядке, и что он предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Но, взглянув на дрожащий подбородок Сми, понял, что не сможет. Динь была права: ему нужно было найти в себе мужество продолжать жить, если не ради себя, то ради Потерянных Мальчиков. Теперь он был самым старшим из них. Ему нужно было открыть им глаза на то, что происходит на самом деле, и объяснить, что то, что делал Питер, было неправильно. Ему нужно было стать лидером, о котором Потерянные Мальчики и не подозревали.

Он посмотрел на Сми. Боль в глазах мальчика вышла за рамки того, что он видел, как больно было его другу.

— Сми, что случилось?

— Мне неловко спрашивать, потому что тебе больно… — У Сми задрожали губы. — Но я действительно хочу домой. Я так скучаю по своей маме.

— Динь? — Джимми жестом пригласил Сми войти и протянул руку. Пикси выбралась из-под его шляпы, пролетела через всю комнату и уселась ему на ладонь, обхватив своей крошечной ручкой большой палец мальчика для поддержки.

Джимми хватило одного взгляда на пикси, чтобы та кивнула в знак согласия.

— Пошли.

Глава 7

Стремясь избежать встречи с Пэном, Джимми покинул землянку, спрятав Динь-Динь под пальто, как только Сми решил, что путь свободен. Хотя день был слишком теплым, чтобы нуждаться в дополнительной одежде, угроза того, что пикси обнаружат после того, как она помогла ему, была слишком рискованной. Если Питер поймает Динь-Динь после того, что случилось… Джимми хотелось бы думать, что его бывший лучший друг отпустил бы ее, учитывая его вину за руку Джимми, но он слишком хорошо знал способность Питера годами таить обиду. Просто он никогда раньше не был объектом вендетты Пэна.

Покинув убежище Потерянных Мальчиков, Джимми повел Динь-Динь и Сми к лагуне Русалки, где у Пэна было гораздо меньше шансов их увидеть. Сми, который по рекомендации Джимми тоже перестал добавлять пыльцу пикси в свои ежедневные напитки, тоже услышал тонкий голосок Динь-Динь. Когда они, наконец, вышли на поляну, Джимми повернулся к Сми.

— Она у тебя?

У Сми отвисла челюсть.

— О, я забыл пыльцу в убежище. Я спрятал ее после… после твоей руки, понимаешь, — в спешке он добавил, защищаясь: — Я боялся, что Питер найдет ее, если попросит меня вывернуть карманы.

Джимми инстинктивно посмотрел на Динь, которая медленно покачала головой.

— Не знаю, смогу ли сделать ее достаточно быстро, чтобы вам обоим хватило. Уверена, что смогу сделать ее по очереди, но мне нужно отдыхать между раундами. Но это только мои догадки. Я никогда не пробовала и не хочу, чтобы вы двое свалились с неба, пока я буду разбираться. Нам нужно немного пыльцы на всякий случай, пока мы не будем знать наверняка.

Джимми не хотел, чтобы Сми отправлялся туда один, и он также чувствовал ответственность за безопасность Динь. Он и так причинил ей достаточно вреда и не хотел усугублять его. Он улыбнулся, изображая непринужденную уверенность, которой на самом деле не испытывал.

— Тогда мы просто подождем до вечера, когда все остальные уснут, и ты сможешь пройти туда. Спокойно.

Лицо Сми расплылось в лучезарной улыбке.

— Значит, сегодня вечером?

— Сегодня вечером, — пообещал Джимми. — А теперь мы можем пойти прогуляться, чтобы скоротать время. — Надеюсь, времени будет не слишком много.

Деревья поредели, когда троица приблизилась к лагуне Русалок. Убедившись, что на пляже нет загорающих русалок, мальчики пошли вдоль берега, а Динь-Динь порхала рядом с ними. Они любовались белыми гребнями волн, разбивающимися вдалеке, в то время как уединенная лагуна оставалась гладкой, как стекло, и нарушалась только тогда, когда темная фигура русалки приближалась к поверхности.

Джимми никогда не видел русалок или русалочьих людей лицом к лицу и надеялся, что никогда не столкнется с такой пугающей встречей, хотя Питер рассказывал о нескольких таких случаях. Джимми слышал достаточно историй, чтобы знать, что русалочий народ ненавидит людей. Джимми ударил ногой по земле, наблюдая, как песчинки взлетают в воздух, а затем падают в мелководье, накатываясь на пляж, и размышлял о существах, обитающих в лагуне. Русалки редко показывались из воды. Если Потерянный Мальчик когда-нибудь выходил на пляж и замечал человекоподобных существ над водой или на каких-нибудь скалах, расположенных по периметру лагуны, русалка немедленно ныряла обратно в глубину.

Если Питер солгал о том, что пикси — безмозглые насекомые, то что еще он скрыл? С внезапной безрассудной смелостью Джимми скинул ботинки и шагнул в воду, не обращая внимания на удивленные возгласы двух других, когда он это сделал. Он оглядел воду в поисках какой-нибудь зловещей фигуры, которая могла бы утащить его на глубину, как и утверждал Питер. Ничего не произошло. Джимми взглянул на свой крюк.

Хотя боль прошла, левая рука ощущалась тяжелее, чем правая, и каждый раз, когда он опускал взгляд на бок, его снова удивлял крюк. Он поблескивал в лучах полуденного солнца, отражая золотистые лучи, отчего протез казался скорее золотым, чем стальным.