Юмор всегда помогал.

— Ааааааааааааааааааааааааааааааааааа, хватит об этом, — сказал он, откладывая краски и кисти в сторону. — Возможно, это последняя ночь, когда я могу поспать в постели. Я не собираюсь тратить ее впустую.

Но как только он снова лег, его мысли снова стали вращаться, вращаться, вращаться.

И как бы он ни старался подавить это, его самое глубокое, мрачное беспокойство выходило на поверхность.

Вопрос, от которого он никогда не мог отделаться шуткой, потому что слишком боялся ответа.

Что, если он был слишком сломлен, чтобы исправить себя?

Так вот почему никому не было до него дела?

«Не никому», — напомнила ему крошечная рациональная часть его мозга.

Твои друзья заботятся о тебе.

Фостер заботится.

И почти так же, как его отчаяние привлекло ее к нему, ее мягкий, нежный голос прошептал в его голове:

Пожалуйста, береги себя, Киф. Пожалуйста, будь умным. И, пожалуйста, возвращайся как можно скорее.

Киф испустил долгий, медленный вздох.

Ей все еще не все равно.

Она даже хотела, чтобы он вернулся домой, несмотря на то, что он снова сбежал.

Даже после его грандиозного, потенциально унизительного признания.

Ему захотелось закричать: «Я В БЕДЕ, ФОСТЕР, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИДИ И СПАСИ МЕНЯ!!!»

Но на ее плечи свалилось достаточно тяжкого бремени, и достаточно людей ждали, что она их спасет.

На этот раз ему придется спасать себя самому.

Глава 8

— Я не тяну время, — сказал Киф деревьям, птицам и всем остальным, кто был готов его выслушать. — Не тяну.

Он не тянул!

Ему нужно было выспаться после такого изнурительного дня и невероятно эмоциональной ночи.

А потом он проснулся от голода, так что, конечно, ему пришлось съесть всю упаковку жарких чипсов «Читос», а потом бегать, размахивая руками, пока его рот не превратился в огненный ад судьбы.

Эти штучки были горячими.

К тому же, как ни странно, очень вкусными… и ему уже хотелось еще.

А если серьезно, то ОСТРЫМИ.

А потом он отправился на любимое озеро отца, потому что ему нужно было увидеть, есть ли в нем что-то особенное.

Внимание, спойлер: ничего особенного там не было.

Теперь он все еще прогуливался, надеясь, что свежий воздух прочистит ему мозги, потому что ему нужно было придумать план, как быть среди людей, не сходя с ума и не попадая в очередной кошмар на лодке.

Так что, на самом деле, он не тянул время!

Он ждал вдохновения!

И, боже мой, вдохновение не торопилось проявляться.

На данный момент его лучшей идеей было заткнуть уши и ходить вокруг, крича:

— ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА, Я ВАС НЕ СЛЫШУ!

Что, знаете ли, даже не сработало бы, поскольку эмоции не были слышны — их можно было почувствовать. И он так и не понял, как отключить свои чувства.

— Да, но я мастер не обращать на них внимания, — напомнил он птицам, прыгавшим по ближайшим веткам.

Тот факт, что он мог проводить время рядом с Фитцфи, без тошноты и не ударяя кого-нибудь кулаком, полностью доказывал это.

Но это было намного сложнее, чем Великое Забвение Фостер или треугольник, который начинался как квадрат.

Сотни или тысячи чувств обрушились на него со всех сторон.

Но должен же был быть способ от них избавиться.

Оооо, может быть, ему нужно было притвориться, что эти эмоции были результатом одной из лекций его отца!

Он пытался от них избавиться годами.

Хотя… обычно они погружали его в транс, похожий на сон, и ему нужно было быть в состоянии функционировать.

На самом деле, ему нужен был способ отвлечься.

Уровень осознанности, который находился где-то между блужданием по городу, разговором с воображаемой Софи и ОЩУЩЕНИЕМ ВСЕГО ПРОИСХОДЯЩЕГО НА СВЕТЕ.

Сработает ли свист?

Он попытался, но кто же знал, что от долгого свиста у него так заболят губы?

Через минуту или две единственным звуком, который он все еще мог издавать, был жалобный хрип.

А когда он перешел на мурлыканье, мелодия закончилась.

В Затерянных городах музыка была не в почете, если не считать естественных мелодий, которыми так славилась семья мальчика Тэмми, но он их не любил. И также не был большим поклонником песен гномов-карликов. Они были слишком бодрыми.

Он мог бы попробовать спеть пронзительные песни сирен, которые слышал во время задержания, но это, вероятно, привело бы к тому, что его схватят.

— Ой! Что, если все, что мне нужно сделать, это…?

Он сделал паузу, ожидая, когда его мозг закончит предложение.

— Уф, я действительно думал, что это может сработать.

Возможно, он слишком много думал об этом.

Может быть, ему просто нужно было найти что-то простое, на чем можно было бы сосредоточиться.

Как… подсчет своих шагов.

Это казалось немного более многообещающим, вот только он сбивался со счета каждый раз, когда ему приходилось думать о том, как бы не врезаться в деревья. И когда он не подумал о том, чтобы не врезаться в деревья, то споткнулся об упавшую ветку и оказался с перепачканным грязью лицом и без ботинка.

— Не стоит утруждать себя, — сказал он птице, которая хихикала над ним щебетанием.

Он завязал шнурки тройным узлом, чтобы ботинок снова не соскользнул, что, конечно, означало, что он сразу понял, что в ботинок попал камешек. Прямо под подошвой, так что он чувствовал его при каждом шаге.

Все в порядке, даже не больно, сказал он себе, когда не смог развязать шнурки.

Но все, о чем он мог думать, это о камешке в ботинке.

Камешек в ботинке.

Камешек в ботинке.

Камешек в…

Стоп.

— Неужели все так просто?

Он сделал несколько шагов, потом еще несколько.

Каждый раз его мозг чувствовал необходимость напомнить ему, что у него в ботинке все еще был камешек, но он также мог следить за дорогой впереди, чтобы не споткнуться. И он все еще слышал шелест ветра и порхание птиц.

— Хм, — сказал он, размышляя, сколько времени ему следует это проверять.

Это казалось очень, очень, очень, очень многообещающим.

Но он не мог знать наверняка, пока не окажется среди людей, а он боялся возлагать надежды после операции «Отвлекающий Маневр Фостер»

— Ладно, теперь я тяну время, — признался он, доставая следопыт и уставившись на кристалл, а затем уставился еще раз.

Он не мог решить, что было разумнее — вернуться в одно из мест, где он уже побывал, или попытать счастья в каком-нибудь новом.

Было бы полезно, если бы он знал, чего ожидать, но он также может снова оказаться на этой ужасной лодке.

Но на любом новом месте могут возникнуть еще большие проблемы.

— Серьезно, хватит переусердствовать! — сказал он себе, поворачивая кристалл к произвольной грани и поднося следопыт к солнечному свету. — Если это сработает, то сработает где угодно. А если нет…

Он решил не вдумываться в окончание этого предложения.

Так было еще труднее шагнуть в свет.

— Глубокий вдох. Помни: если это сработает, я смогу на деньги дорогого папочки купить еще остреньких чипсов «Читос» и еще чего-нибудь вкусненького, что не будет раздражать вкусовые рецепторы моего языка!

Его желудок заурчал в знак согласия, и он подтянул лямки рюкзака повыше на плечах.

— Хорошо. Давай-ка сделаем это!

Он закрыл глаза и с силой наступил на гальку, когда шагнул в теплый, струящийся свет.

Глава 9

ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАБОТАЕТ!!!!

Киф хотел закружиться в веселом танце, но он пробыл там всего пять минут, так что праздновать было рановато.

С другой стороны, пять минут — это больше, чем он продержался в большинстве других людных мест.

Что еще более важно, он все еще чувствовал себя самим собой.

Что ж…

В основном.

Эмоции определенно подавляли его чувства, но каждый раз, когда он наступал на камешек, его мозг переключал внимание на эту неприятную точку. И постоянное отвлечение не давало ему слишком сильно перегружаться.

Он был почти уверен, что у него появится гигантский волдырь, так что это было не самое лучшее решение.

НО.

Он шел по оживленной людской улице, и ему не нужно было отключаться или убегать, потому что он вот-вот всех оглушит!

Так что, на самом деле, ему оставалось пройти только одно последнее испытание, прежде чем он смог бы назвать это победой.

«Я смогу это сделать,» — сказал он себе. — «Это безопасно. Никакие слова не давят мне на губы и не жгут горло».

На самом деле, в его голове было так пусто, что он понятия не имел, что ему следует сказать.

Прошу прощения?

Где я?

Здесь всегда так холодно и моросит дождь?

Да, у меня действительно потрясающие волосы — спасибо, что заметили.

Тот факт, что он придумывал шутки, показался хорошим знаком, но он все равно слишком сильно наступал на камень и решил использовать самое короткое слово, какое только смог придумать.

Он также понизил голос почти до шепота, когда сказал…

— Привет.

У НЕГО ПОЛУЧИЛОСЬ!

ОН ИСПОЛЬЗОВАЛ СВОЙ ГОЛОС В ПРИСУТСТВИИ ЛЮДЕЙ, И НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ ПРОИЗОШЛО!!

Никто не замер!

Никто не впал в транс!

На самом деле, никто даже не обратил на него никакого внимания!

Ему хотелось смеяться и плакать, прыгать вокруг, обнимать всех и кричать:

«ТЫ СЛЫШАЛА ЭТО, МАМА? Я УЧУСЬ ПОБЕЖДАТЬ ТЕБЯ!»

Вместо этого он отвернулся и стал изучать оживленную улицу.

Теперь, когда он знал, что бродить здесь безопасно, ему захотелось закусок, выпечки и всего остального со смешными названиями или с нарисованными на упаковке крошечными эльфами.

Также и настоящей еды.

Желательно что-нибудь теплое, так как ветер усиливался, а морось переходила в мелкий дождик.

О-о-о, может быть, он сможет найти один из тех буфетов «все, что можно съесть», которые видел в другом городе, и просто посидеть там, набивая желудок едой, пока погода не изменится!

К сожалению, буфета поблизости не было.

Рынков тоже нет.

Просто куча скучных, сверхвысоких зданий, которыми люди так любили заполнять свои города, даже если они вызывали на улицах чувство клаустрофобии.

Но место было огромным, так что ему просто нужно было немного его осмотреть.

Он направился к ближайшему перекрестку, пытаясь решить, в каком направлении двигаться.

Улица, ведущая к океану, казалась самой многообещающей, поскольку на ней было оживленнее, чем на других. Но это также означало, что, если он потеряет управление, есть шанс, что он окажется на другой лодке или на гигантском металлическом колесе, которое он видел вдалеке.

«Этого не произойдет. У тебя в ботинке камешек», — напомнил он себе, переходя улицу и пробираясь в самую гущу толпы. — «Ты не потеряешь самообладания».

И он этого не сделал.

Хотя толпа становилась все шумнее и оживленнее.

Он переходил улицу за улицей, ни разу не отвлекаясь больше чем на несколько секунд.

Да, когда он снимет ботинки, у него определенно должен появиться волдырь размером с снежного человека, но боль того стоила, когда он увидел огромный красный знак с надписью «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР».

— Вот теперь мы поговорим!

Он ускорил шаг, стараясь, чтобы это не выглядело так, будто он бежит, хотя на самом деле бежал.

Но там была еда!

Он чувствовал ее запах!

И она пахла…

…Вкусно?

Трудно было сказать наверняка, потому что на мокрой от мороси улице пахло грязью и плесенью, а океанский воздух был гораздо более резким, чем он привык, — как гниющие водоросли, смешанные с рыбьими какашками.

Или, может быть, это был вовсе не океанский воздух.

— Это… дохлая рыба? — пробормотал Киф, наблюдая, как несколько серых гибких предметов пролетели над одним из прилавков рынка.

— Это точно, — ответил ему скрипучий голос, и Киф развернулся так быстро, что чуть не упал.

Он не ожидал, что кто-то ответит ему, тем более человеческая девушка с ярко-голубыми волосами, драгоценным камнем в брови и татуировками на бледной шее.

Ро захотела бы быть ее лучшей подругой.

— Так это все, о чем ты мечтал? — спросила она, указывая на людей, бросающих рыбу. — Или тебе интересно, почему это место в каждом списке обязательных к посещению мест в Сиэтле сразу после «Космической иглы»?

— А-а-а…

Киф оперся на камешек в ботинке, подыскивая лучший ответ.

Он мог сказать, что его новые способности полиглота сделали свое дело и перевели ее слова, но, очевидно, это не означало, что слова действительно имели смысл.

Сиэтл?

Это название города?

А что такое Космическая игла?

Девушка ухмыльнулась.

— Ладно, ты выглядишь довольно растеряно, так что позволь тебе помочь. Большинство здешних туристических достопримечательностей того не стоят. Пропусти первый «Старбакс» — это обычный «Старбакс» с очень длинной очередью. Статуи свиней — это просто большие золотые свиньи, вокруг которых толпятся люди. А стена из жевательной резинки — это просто комок пережеванной слюны, прилипший к стене, перед которой люди делают дурацкие селфи.

Последнее, на самом деле, звучало довольно круто, если быть честным Кифу, хотя он понятия не имел, что такое селфи. Но у него был гораздо более важный вопрос.

— А как насчет здешней еды?

Она пожала плечами.

— Все в порядке. Немного завышенная цена, но этого следовало ожидать. Знаменитое кафе «Чаудер» находится вон там, — она указала через его плечо, — или там…

— «Чаудер»? — перебил Киф. Очевидно, что его способности полиглота никак не помогали ему в вопросах культуры.

— Да, у них есть красное и белое мясо, а не только моллюски. Это что-то вроде… супа из лосося, гребешка и устриц. Практически любые морепродукты, которые захочешь.

Киф поморщился, когда мимо него пролетела еще одна дохлая рыба.

— Не обращай внимания.

Он и забыл, что люди едят мясо, и, несмотря на голод, не думал, что сможет это сделать.

Она склонила голову набок, изучая его.