Необходимо практически признать, что в немонархических режимах политическая коррупция неизбежна и попробовать подумать о том, как поставить ее на службу общества.

Негативная политическая коррупция переводится в позитивную политическую коррупцию разрешением чиновнику открыто владеть значимой собственностью и получать значимые доходы.

Владелец имущества заинтересован в его сохранности, в сохранении материальной части своего состояния и, соответственно, в отсутствии военных действий.

Если объект строительства принадлежит не чиновникам, то воровать на военных заказах им многократно выгоднее, чем на мирном строительстве.

Точно так же работает экономический патриотизм и в силовых органах. Если полиция экономически контролирует промышленные предприятия и ретейловые сети региона, то преступность в данном регионе близка к нулю. Если же полицейских часто ротируют и заменяют на новых, экономически не связанных с региональным бизнесом, более того, уведомленных о ротации через несколько лет, то какого типа может быть коррупция этого силовика? Только негативная. Быстро что-то у кого-то «отжать» или «освоить бюджет». Или наркотики быстро перепродать и перевестись в другой регион.

Ни один полицейский, родившийся и постоянно живущий в регионе, имеющий там семью, детей, многочисленных родственников, формировать наркосети[149] не будет. Ему выгоднее помочь родне построить заправку, кафе, ресторан или какое-никакое производство. Да, это коррупция, но позитивная. С интегральной пользой для общества.

Точно так же эта модель позитивной и негативной политической коррупции работает и с губернаторами.

И точно так же — с высшими органами управления.

Но кто же из управленцев будет заниматься позитивной политической коррупцией, строить и развивать производство и сети сбыта, если доли в этих бизнесах в любой момент у него могут отнять? Им проще и надежнее «освоить бюджет» и убежать.

Поэтому для быстрого и качественного развития страны необходимо разрешить чиновникам и силовикам открыто владеть большим, значимым имуществом: заводами, фабриками, отелями, сетями универмагов и заправок. В любом объеме. И чем больше будет объем их собственности, тем больше чиновники будут заинтересованы в развитии нашей страны.

Конечно, с протекционизмом и недобросовестной конкуренцией надо бороться. Но это возможно. Благо и примеры есть.

К сожалению, у нас система сейчас построена иначе. Ни чиновникам, ни силовикам не разрешается иметь значимую собственность официально. К чему это приводит? Средства, «заработанные» негативной политической коррупцией, экспортируются из страны и оседают в явно недружественных странах на счетах офшорных компаний в виде ценных бумаг, недвижимости и криптоактивов. В результате чего спецслужбы недружественных стран получают рычаг шантажа чиновников, силовиков и крупных бизнесменов: «Предай страну, и мы вернем тебе деньги»[150].

Таких потенциальных предателей система управления сформировала сама — запретом иметь официальное состояние и служить Родине одновременно. Запретом экономического патриотизма.

Пора уже понять, что экономический патриотизм — теперь уже вынужденная мера. Не будет его — страна погибнет и от воровства бюджета, и от расширения торговли наркотиками, и от предательства элиты.