— Тот, кого убили?

— Да, его звали Франс Готе. Их нельзя убивать. Дело в том, что в момент убийства хранителя случается что-то, что меняет законы Вселенной. Так случилось и с нами. Он был убит в момент полета. Самолет потерялся во времени. Я с чувством глубокого сожаления сообщаю тебе, что наш самолет летел до Детройта десять лет.

Кейт посмотрела на Адама и рассмеялась.

— Хорошая история, я обязательно напишу книгу на пенсии.

— Кейт, моя милая Кейт, разве ты ничего странного не заметила? Все, что происходило после того, как мы сели в аэропорту Детройта, похоже на сон.

— Сон — это то, что я тебя нашла. Да, я не могу привыкнуть к твоему новому лицу, но на это нужно время. Остальное бред. У нас есть дочь. Ее зовут Виктория. Она только что начала говорить.

— Кейт, нашей дочери двенадцать лет. И мы не знаем, что с ней сейчас.

— Адам! Я не хочу все это больше слушать. Я сойду с ума!

— Все пассажиры нашего рейса находятся в полиции, телефоны не работают. Телефонной компании, которая была десять лет назад, не существует. Ее поглотила другая, поэтому в Лос-Анджелес дозвониться невозможно. Мы не можем дозвониться до наших близких. Ты приехала с заданием в Детройт. Ты его выполнила?

— Нет, я должна была что-то достать со дна озера, которого нет.

— Его осушили, потому что искали манускрипт через два дня после твоего вылета на место. Это были уже наши, из бюро. Поэтому те и торопились. Они собирались тебя убить, но не нашли. Более того, они успокоились, потому что объявили о том, что наш рейс пропал, и нас всех сочли погибшими, как только закончились поиски самолета. Вся угроза исчезла, потому что камень тоже пропал. Его не было десять лет, как и нас. Теперь все снова плохо. Хранитель убит, а камень у кого-то из пассажиров нашего рейса. Нам срочно нужно исправить ситуацию.

Кейт вскочила с кровати, подбежала к окну, зачем-то открыла его настежь. Она плакала, потому что поверила Адаму. Вся ее душа разрывалась от того, что она нашла мужа, а потеряла дочь. Сколько она проплакала ночей, когда родилась Виктория. Ей хотелось, чтобы у ее дочери были и мама, и папа. Она так любила Адама, что сходила с ума все это время. Ей постоянно его не хватало. Что она скажет своей дочери, когда она вырастет? Такая любовь, как у них с Адамом, не должна была прекратиться. Они вместе должны были растить дочку. Два года она каждый день разговаривала с Викторией о папе. Рассказывала, какой он красивый, храбрый, добрый. Малышка слушала внимательно и иногда засыпала под эти рассказы. Они были у них вместо сказок. Да. Это и была красивая сказка о любви. Очень красивая.

В то время Кейт только начала работу в бюро. Второе ее задание состояло в том, чтобы сопровождать человека в поездке. Она должна была следить за ним, чтобы все шло по плану. Мужчина вез важные документы. Стоили они на тот момент миллиарды. Попасть в чужие руки могли легко, если бы сам курьер, даже сто раз проверенный, не соблазнился бы перепродажей такого куша. Круизный лайнер Azamara Club Cruises был великолепен. Он шел из Барселоны в Монте-Карло. Остановки были в Сете, Марселе, Каннах. Не смотря на то, что это была рабочая поездка, Кейт наслаждалась романтической обстановкой. Она мечтала о таком круизе с тем, кого пока видела только в своих снах. Ночью она вышла на палубу и услышала крики и стрельбу. Она вытащила оружие и побежала туда, откуда шел звук. Когда она выбежала на освещаемую площадку палубы, она увидела перед собой пистолет. Кейт поняла, что ее служба сейчас закончится, так практически и не начавшись. Напротив стоял человек, за которым она приглядывала и смотрел на нее умоляюще. Он тоже был схвачен, и его руки были связаны. Тут раздался выстрел, Кейт оглянулась, мимолетным движением кто-то оттолкнул ее от человека с оружием и быстро скрутил ему руки. В следующий момент он направил пистолет на второго захватчика. Тот бросил пистолет и скрылся в темноте неосвещенной палубы.

— Вы целы? Все нормально? — спросил он одновременно у Кейт и мужчины, которого они охраняли.

— Да, — испуганно ответила этому человеку Кейт и огляделась.

Адам, а это и был именно он, бросился в темноту, а Кейт подошла к мужчине и спросила:

— Как вы? Целы? Документы в порядке?

— Я в норме, но документы у них.

Кейт моментально потеряла интерес к мужчине и побежала за Адамом.

Когда все закончилось, и документы были возвращены, Кейт не уставала поражаться мастерству Адама, который все сделал один. Сон стал явью. Она сразу поняла, что это тот мужчина, тот единственный, которого она ждала. Это была любовь с первого взгляда. Хотя, со второго. Именно его она вытащила из-под обломков на станции метро, но тогда рассмотреть своего будущего мужа толком она и не успела. Когда они добрались до Монте-Карло, передав начальству, что дело сделано, им дали два дня выходных. Это были лучшие дни в жизни Кейт. И это было лучшее место для шпионов. Недаром Ян Флеминг описал Монако под названием выдуманной страны Ройал-лез-О в первом романе о Джеймсе Бонде «Казино Ройал». Около улицы принцессы Грейс находился самый красивый пляж княжества — Де Ларвотто с чистейшим белым песком, который и стал для Адама и Кейт их любимым местом. С утра они проводили время там, а вечерами гуляли по прекрасным улицам Монте-Карло. Оказалось, что в Монако практически не было тротуаров: люди передвигались на своих роскошных машинах, а на набережной была настоящая парковка для яхт. Кейт и Адам сидели на огромном бордюре, ели большие батоны с сыром и зеленью и смотрели на море.

С того самого случая они стали напарниками. Начальство не поощряло никаких личных отношений между своими подчиненными. Кейт и Адам сначала скрывали чувства, потом это просто стало невозможно. Их вызвал замдиректора, где подробно объяснил, почему у напарников не должно быть ничего, что связывало бы их гораздо крепче, чем работа. Хотя это они знали с тех пор, как пришли работать в бюро. Любовь. Что может быть прекраснее этого чувства и сильнее? Сначала шеф попытался их разъединить, дав каждому по новому напарнику, но дела складывались так, что именно умения Кейт и Адама пригождались в одном и том же деле. Кроме них никто не смог бы так сделать свою работу. Шеф смирился и больше не влезал в личные дела этой пары, до тех пор пока не появилось это дело. Это дело перевернуло все в ФБР. Оно бы и весь мир в один момент перевернуло, но кто бы об этом сказал миру!

Капитан рейса 1790 отвернулся к окну и разглядывал самолеты. Что-то подсказывало ему, что этот рейс был последним в его жизни. Он был еще не стар, но требования, предъявляемые к пилотам пассажирских самолетов, были жесткими. К здоровью претензий у комиссии не должно быть вообще. Сейчас он почувствовал, что сердце не справляется с перегрузками. Нервы. То, что произошло с их рейсом, не укладывалось в его голове. Как такие вещи происходят? Это наказание за то, что он не искал своего сына, не стал бороться за него. Десять лет. Что с ним стало? Жив ли его мальчик?

В комнату зашел начальник охраны аэропорта.

— Скажите, когда нас отпустят? — спросил капитан.

— Куда?

— Домой. Мы ведь полетим обратно в Лос-Анджелес? Или что?

— Мистер Скейнер, пока вы никуда не полетите. Ситуация из ряда вон выходящая. Идет следствие. Вы не забыли, что кроме всего этого ужаса, на борту произошло убийство? И если с мистикой я не намерен разбираться, то убийцу я найти должен.

— Вы нас держите уже третий день. Это противозаконно.

— Мы уже не командуем. ФБР занимается вашим делом.

— Мы все под подозрением? Ни я, ни мой второй пилот не выходили в салон самолета в течение всего полета. Почему бы вам не отпустить экипаж?

— Я уже сказал, что теперь ваше дело в ведомстве ФБР. Мистер Скейнер, поймите, ваш самолет был в пути десять лет. Ваши родные похоронили всех вас. Сейчас нам нужно разобраться, как это все возможно. Простите, что выливаю на Вас все эти подробности.

— Это бред. Я не верю в такие вещи.

— И еще, мне тяжело об этом говорить, но Ваша жена скончалась через два месяца после ваших импровизированных похорон. Вам нужно это знать.

Скейнер обхватил голову руками. Он хотел поскорее проснуться. Именно проснуться, потому что это может быть только во сне.

— А моя дочь? Где она?

— С Вашей дочерью все в порядке. Ее забрал Ваш сын. Она живет с ним, в Сакроменто.

— Что мой сын делает в Сакроменто? Бедная моя дочь! Чему может ее научить наркоман?

— Наркоман? Вы серьезно?

— Мы практически выгнали его из дома за то, что он принимал наркотики. Это наша с Поли трагедия. Я не хотел, чтобы моя дочь все это видела. Жена перепробовала все на свете. Она таскала его по клиникам, врачам, целителям, но тщетно. Я устал бороться и сказал ему, чтобы он покинул наш дом.

— Я удивлю Вас. Он сейчас преуспевающий бизнесмен. Работает в строительной компании Balfour Beatty, занимает там какой-то высокий пост. Я точно не знаю какой. Ваша дочь учится в Калифорнийском университете. Он всю жизнь посвятил своей семье и сестре. У него тоже дочка, ей три года. Ваш сын вернулся и помогал Вашей жене. Она заболела сразу после того, как ваш рейс объявили пропавшим. Когда она умерла, он забрал сестру и уехал. Дальше я не имею точной информации, что было с ним за эти годы, но как видите, все хорошо.

Джордж Скейнер слушал, а по его лицу текли слезы. Он не понимал, как во все это поверить. В то, что нет его любимой Поли, c которой он прожил долгую и счастливую жизнь. Он верил в это. Или хотел верить. Поли часто была сама не своя, подолгу замыкалась в себе, плакала, не спала ночами, но Скейнер думал, что все это женское, несерьезное. Он и предположить не мог, что Поли тосковала по сыну так сильно, что жизнь ей была не в радость. Она думала о сыне каждую минуту и не понимала, как муж мог так легко относиться к этой ситуации. Дочь она любила, но к сыну у Поли была особенная страсть. Он был смыслом ее жизни. Так что ничего Джордж Скейнер и не знал о чувствах своей жены. А ведь они были так счастливы в начале их совместной жизни, проводили все свое свободное время вместе, когда Деймон, их сын, был еще маленьким. Что произошло? Сын попал в дурную компанию. Стал дерзким, раздражительным, часто не приходил домой ночевать. Потом Поли заметила следы уколов на руках у сына и впала в истерику. Скейнер попытался по-мужски поговорить с сыном, но только все обострил еще больше. Однажды Деймон пришел домой спустя три дня, и отец разбушевался. Он кричал и оскорблял сына, угрожал принудительным лечением. Деймон молча собрал вещи в рюкзак и вышел из дома. Больше его не видели. И теперь Скейнер вдруг узнает, что произошло невероятное. Их рейс, таинственное исчезновение на десять лет, Поли, его сын. Все в его голове перепуталось, он попытался встать и снова присел.

— Вам плохо, мистер Скейнер? — спросил полицейский.

— Если можно, принесите что-нибудь от сердца, пожалуйста.

— Ким, пригласи врача, — попросил полицейский девушку в форме.

— Мне не нужен врач. Я вполне здоров, я только не могу с этим всем смириться. Я ничего не понимаю. Как такое возможно?

— Мы сами не понимаем. Разберутся специалисты, я думаю. А Вы отдохните, Ким Вас сейчас проводит в Вашу комнату в отеле.

— А когда я могу увидеться с детьми?

— Пока не знаю. Ждите. В ситуации разбираются.

Скейнер дождался, пока ему принесут таблетку, проглотил ее, не запивая, вышел из комнаты и пошел в отель, рассуждая про себя о том, что, наверное, он давно не нужен ни сыну, ни дочери. Сын вряд ли простит его после того, что случилось, а дочь его давно забыла. Он снова сжался, и слезы предательски покатились по его щекам.

Молл медленно встала со стула и отошла к окну. Ей было непонятно, что предпринять дальше. Ее ученый ум боролся с действительностью и не принимал ее. Она не верила в то, что происходило вокруг нее. Дуглас всеми силами пытался достать фото списков пассажиров загадочного рейса. А если у него получится? Хватит ли ей смелости заглянуть в этот список. Если это и есть тот рейс, который пропал с экранов радаров где-то на пути к Детройту десять лет назад? Нет! Не может такого быть! Она помнит этот случай хорошо. В то время она еще училась в Академии ФБР, в Куантико. Было много шума. На поиски самолета бросили все лучшие силы бюро, но дело успехом не увенчалось. Рейс словно растворился в воздухе. Через пару месяцев всех летевших этим рейсом признали погибшими, организовали похороны и забыли про это дело. Сейчас Дуглас утверждает, что это и есть тот рейс. Но как? Как такое может быть? Хотя она сама видела паспорт мальчика. Да и все другие не выглядят согласно документам. Их с напарником отстранили от дела тоже странным образом. Ее мысли прервал Дуглас.

— Как фамилия мальчика? Ты хорошо запомнила? — спросил он сходу.

— Томас Брэнд, — ответила Молл, заранее боясь продолжения этого разговора.

— Он есть в этом списке. Что теперь скажешь? — задал вопрос напарник, протягивая ей свой телефон.

— А остальные? — тихо спросила она, надеясь, что имя и фамилия просто совпадение.

— Остальные тоже тут. Здесь же есть и фамилия Кейт, специального агента ФБР.

— Та, что сбежала?

— Да.

— Дуглас, я не знаю, что тебе сказать, не знаю.

— Зато я знаю. Этот самолет прилетал в Детройт с опозданием на десять лет. Что должны сейчас чувствовать эти люди? Я даже не представляю. Ведь у каждого из них есть семьи, дела, бизнес. Они летели к друзьям или к любимым.

— И прилетели…

— Да, Молл, прилетели. Мы должны выяснить, что все это значит.

— Не думаю, что нам это позволят сделать. Ты же сам понимаешь.

— Я знаю одного человека, который был явно связан с этим делом десять лет назад. Там была шумиха с египетскими гробницами, но это дело не поручали никому из нашего отдела. Тогда я только начал там работать. Новичкам точно такое было бы не под силу. Но я знаю, кому это поручили. В то время это был агент номер один. Ему давали самые трудные дела. Не помню, кто у него был напарником, но вроде бы девушка.